Вытирая слёзы, стиснув зубы, молча рою себе могилу

Сон начался с чёрной комнаты, как обычно. Тот самый стол и та самая чёрная смола, от которой всё также воротило живот. Но в этот раз бабочки устроили в нём самую настоящую дискотеку. А всё из-за тех слов. Нет, Изуку не рассказал ничего важного, лишь оговорился несколькими словами о плохом сне. Тем более, что Томура не сильно интересовался этим и он не так уж и много знает. Тем не менее, он - первый человек, который смог как-то повлиять на этот транс, остановив его преждевременно. — Давно ждёшь? — подошло так тихо и совсем незаметно. Страшно. Оно улыбается, совершенно спокойно. Изуку оборачивается на голос и начинает очень сильно волноваться. Боится, что он уже знает о том случае. Медленно отвечает мотая головой в стороны, как бы говоря "нет" и наблюдает, как оно подходит и садиться за стол. — Ну, чего встал?... Ах, да. Точно. Прежде чем мы начнём, хочу поговорить... «Это конец!», — единственное о чём подумал Мидория. Сердце ушло в пятки, а тело замерло, готовясь к чему угодно. Зрачки сузились и не сходили с Итами, который, как и всегда, улыбался со спокойным, совершенно обычным для него выражением лица. Он бы так и простоял, дрожа всем телом, если бы не собака, которая цепкой хваткой вгрызлась ему в ногу. Клыки были настолько острыми, они прокусил кожу, сдавливая её. Пёс начал играть им, не отпускал, волоча по «полу» бедного парня. — Нет, пожалуйста! Мне очень жаль! Я не хотел! Это всего лишь случайность! — доберман - и без того очень сильная порода. Только вот этот превосходит всех остальных. Боль была в несколько раз хуже, чем от того самого капкана. Он волок Мидорию по той жидкости всё сильнее сжимая ногу в челюсти. Слёзы не прекращались. От боли хотелось кричать, очень сильно и очень громко. Он терпел, пока не появилось чувство, что нога вот-вот оторвётся, — ПРОШУ, ОСТАНОВИ ЕГО! ЭТО БОЛЬНО! ПОЖАЛУЙСТА! Сааву рычал, не останавливался, несмотря на все потуги Изуку выбраться. Мышцы начали медленно разрываться, от чего парень начал сильнее дёргаться. Сидящий за столом лишь смотрел на это зрелище и смеялся, заливисто, довольно, прямо как настоящий псих. Хотя, возможно, он таковым и являлся. — Ахах, ну что же ты так кричишь, куколка? Я ему не даю никаких указаний, он просто захотел с тобой поиграть. — Но это ведь ты его хозяин! — после этих слов Итами затих, самодовольная улыбка сползла с лица, он раздражающе цокнул, а пёс опустил пульсирующую от боли ногу, оставляя Изуку лежать, держась за поврежденную конечность обеими руками. — Да, ты вполне прав... — он выдержал паузу, давая время, чтобы успокоить срывистые всхлипы, и продолжил, — знаешь, я недавно заглядывал в твои мысли, так сказать, гулял. И нашел одну - очень занятную и интересную. Ты подкинул мне идею, можешь считать это как нечто особенное. — Н-но я же... Я ничего не... — он перебивает парня, продолжая как ни в чём не бывало. — Так что сегодня тебя ждёт сюрприз, учитывая, что ты провинился. Думаю, всё по честному, — улыбается, складывая пальцы вместе на груди. Зеленоволосый не видит этого движения, лишь думает о том, что ему теперь несдобровать. А это он ещё не сказал самое важное... Что же случится, когда это произойдет? Нет, лучше не думать. Итами щёлкает пальцами, вокруг всё меняется. Нога, которая всё это время кровоточила, быстро и безболезненно срослась. Странно. Он берёт Мидорию за руку, поднимает его, показывает место, где они появились. Ни одного намёка на лабиринт. Никаких кустов, никакого тумана, нету ничего, что хоть как-то бы напоминало жуткое и до боли знакомое место. Только поле, они в поле в середине ограждения. Вокруг люди, их много. Парень оглядывается и замечает знакомые лица, мама, Бакуго с его семьёй, несколько одноклассников. Они тоже там были и кричали что-то. «...желаю...удачи..?...» — Всё верно, куколка! Я тоже пожелаю тебе удачи. Видишь тех лошадок? — указывает на четырёх лошадей, которые ели траву. Каждая из них имела на одном копыте привязанную верёвку с кольцом. — Ч-что здесь п-происходит... — Нет времени объяснять, нужно как можно скорее начинать шоу! А то публика расстроиться, — это ведёт Мидорию к центру, заставляя его лечь на землю. Начинает привязывать одну из петель к его правой ноге и, кажется, Изуку уже догадывается, что за сюрприз его ждёт, — ты думал о том, что я могу устроить что угодно, если ты раскроешь нашу тайну кому-либо. Почему-то ты задумался о пытках средневековья и я всё-таки решил остановиться на этом, — твердит он, привязывая уже вторую ногу. — П-подожди... Нет, стой!... — после этого все зрители, которые кричали ему пожелания затихли, а спустя секунду послышалось громкое негодование. Итами не обратил вначале на это внимание, заканчивая с начатым делом. Лишь потом, когда встал, возвышаясь над Мидорией. — Вот видишь, ты расстроил публику, как ты мог? А ведь являешься звездой программы! Какой непослушный... — Нет! Я не хочу этого! Д-давай вернём всё как было?! Я буду от тебя убегать, а ты меня искать?! Пожалуйста, но только не это! — это присело рядом с Изуку и погладило его по щеке, стирая подступившую слезу. — Ох, бедный мальчик. Неужели соскучился за нашим любимым лабиринтом? Мы давно уже его не посещали, — лежащий закивал головой, желая оказаться где угодно, лишь бы не здесь. Итами лишь улыбнулся, достал пистолет, направил его вверх и сделал выстрел. Лошади от страха начали убегать в разные стороны, натягивая верёвку. Руки, ноги, кожа на них, суставы, мускулы... Они не выдерживали столь большую силу, конечности отрывались. Публика была в восторге, все аплодировали с радостными визгами, слышался свист и довольные возгласы. Лишь Мидория кричал. Это было ужасно! Чувствовать как под действием огромной силы тебя разрывает на части! Слышать сквозь толпу, как хрустят и ломаются собственные кости. — Не беси меня...

***

— Мидория Изуку, — Томура сказал это достаточно громко, чтобы голос проник в сознание и пробудил спящего парня. Изуку срывается с кровати, подпрыгивает и хватается руками за отданную ему тонкую кофту в месте грудной клетки. Глубоко дышит, задыхается от собственных слёз. Глотка болезненно принимала прохладный воздух, моля о стакане воды. Парень весь дрожит, ему так страшно, у него опять паника, опять истерика. Он не понимает где он и что происходит, пока его не хватают за руку, сжимающую кусок ткани. — Эй, ты чего? Это просто сон, успокойся. Всё хорошо, видишь? — Шигараки говорит спокойно, уверенно и тихо, смотрит прямо в глаза. Красный, алый, напоминающий рубин, взор. Прекрасная гармония с характером и внешностью. Красиво. Но разве это хоть когда-то помогало? Изуку не знает, не помнит его. Он всегда после кошмаров видит Итами, в отражении, в лицах других людей, в темном углу комнаты. Страшно, очень и очень страшно. Он дрожит и пытается вырвать руку, ему не дают этого сделать. Томура садиться ближе и заключает зеленоглазого в объятьях. Так всегда делает Тога, когда Джину снились кошмары. Старший не привык к физическому контакту, это нарушение его личного пространства. Но это было необходимо. Ведь всем всегда помогало, должно было и сейчас помочь. — Отпусти, отпусти меня, пожалуйста! Я не хотел! Это случайность! Обещаю, этого больше не случиться! Клянусь! — парень не переставал молить о прощении и пытался вырваться. Образ всё того же дьявола не покидал его сознание. Хотелось убежать далеко-далеко и спрятаться там, где никто его не найдёт... Химико в отличии от остальных, спала не так крепко, её легко разбудить. Услышав голоса из гостиной, она проснулась, слезла с кровати и подошла к двери в желании открыть и спросить почему они не спят, но остановилась и прислушалась. — Успокойся, хватит просить прощение, ты ни в чём не виноват. Если продолжишь орать, можешь разбудить остальных, тебе это надо? — ... Остальных?... К-кого, остальных...? Тихо... — ... Тойя, Джин, Тога. Они спят в другой комнате, помнишь? Вновь... Уже дольше. — А ты...? — Томура Шигараки... И ещё раз тишина. Длится полминуты. — П-прости... — Не извиняйся, всё в порядке, — чуть повысил голос, говоря следующее, — Тога, будешь и дальше подслушивать - спать будешь на улице. Девушка вышла из комнаты и закрыла за собой дверь. Она была удивлена, увидев как Томура успокаивающе гладил Изуку по голове, обнимая одной рукой, пока тот почти как неживой смотрел куда-то вниз. Несвойственно для такого отстранённого, она даже бы сказала холодного, человека. Горела тусклая лампа, но даже с её помощью можно было разглядеть мокрые разводы на веснушчатых щеках и этот пустой, фарфоровый взгляд. — Не стой столбом, принеси успокоительное, — немного раздражённым, но уже уставшим голосом буркнул Шигараки. — А, да, сейчас... — теперь в её голове хоть что-то стало на своё место и поддавалось логике...

***