barefoot on glass

Ты опять сидишь на излюбленной крыше, выкуривая уже третью сигарету. На фоне красиво мерцает закат, заставляя прохожих остановиться, чтобы запечатлеть это на телефон. Вот бы и с жизнью можно было так. Щёлкнул на кнопку и можешь возвращаться к этому фото, чтобы пережить все заново, попытаться измерить прошлое, чтобы возможно будущее оказалось счастливым. Ты невольно морщишься, вспоминая о том человеке из-за которого стал таким. Неуклюжим наивным придурком, который смотрит на мир в розовых очках, которые уже пустили глубокие, непригодные для ремонта трещены. Да и сердце держится на каких-то соплях, едва не разбиваясь в дребезги. Этот врачишка Чон Чонгук, плотно въелся в память, перекрыл доступ к кислороду, перетер все косточки в мелкую пыль и собрал обратно по кусочкам. И это только от одного его взгляда тёмных глаз. И никогда больше не будет вас. Единственное напоминание о нем, это фото в скрытых папках, которые вы успели наделать за тот короткий срок, когда смогли сдружиться. Да и не только сдружиться. Даже провстречались неделю. Крутились в бешеном потоке чувств, постоянно прижимая друг к другу. Но почему все резко оборвалось? Почему он пропал из твоей жизни? * * * Лето две тысячи восемнадцатого. Привычный запах медикаментов, хлорки и кварца. Ты как обычно делаешь обход и сосредоточенно записываешь состояние пациентов в блокнот. На тебе накрахмаленный халат, а тонкие пальцы крутят ручку, перечитывая все записанное. Жара. Кондиционеры спасающе жужжат в комнате отдыха, но тебе туда нельзя. Ещё два этажа. Одежда уже неприятно липнет к телу, а волосы к лицу, но виду подавать нельзя. Все же уважаемый врач. А значит не можешь показать свою слабость. Ты подходишь к лифту и быстро нажимаешь кнопку, дожидаясь пока двери откроются. Не проходит и пяти секунд, как перед тобой предстаёт тот самый. Помнишь? Именно так вы и встретились в первый раз. Небрежно лежащие локоны, такой же как и у тебя халат и тёмный омут глаз. Он тогда был так же прекрасен. Ты о ходишь от лёгкого шока и заходишь внутрь, нажимая кнопку шестого этажа. Тут же слышится мягкий голос: -Вы Ким Тэхен? -Да. Я раньше вас не видел. Новенький? -Да, в отделении интенсивной терапии. Вы? -Онкология и микрохирургия. Из динамика доносится пиликающий звук, сообщающий, что лифт прибыл. Ты бросаешь последний беглый взгляд и идёшь в сторону палат, проклиная жару. А помнишь как вы встречались в последующие разы. Будто он специально ждал тебя, чтобы столкнуться, спросить дорогу. Будто во всей больнице был только ты. Помнишь как он улыбался, когда смог узнать нужное место? Такой милый, с кроличьей улыбкой и блестящими совсем по детскому глазами. И тебе невольно приходила мысль. Как такой ребёнок может быть в отделении, где постоянно умирают люди? И это происходит даже чаще, чем у тебя. Но все вопросы отпадают, когда ты видишь его в работе. Видишь как он успокаивает родственников умерших. И Чон до чёртиков красив и сексуален. И похуй что ты стопроцентный натурал. Тебе от него сносит крышу. И в этот момент что-то внутри ломается и шепчет: " у вас ничего не получится" "забудь о нем". Ноги как ватные, руки пробивает мелкой дрожью, когда он подходит к тебе, чтобы сказать привет и спросить как дела. Ты улыбаешься и отвечаешь, задавая такие же встречные вопросы, ведь за месяц вы стали лучшими друзьями. Вот так вот быстро сблизились. И даже не понятно когда. Во время ночной смены? Когда выключили свет? Когда была гроза, ведь её ты боишься? Возможно и так. Но даже когда вы стали ближе, ты ночами сдыхал от переполняющей любви, рвался к нему, даже один раз опомнился только тогда, когда стоял с ключами на пороге. Да, конкретно крышу снесло. А помнишь как признался ему? Вы тогда отдежурили и пошли в комнату отдыха, чтобы хоть немного восстановить силы. Ночь, аромат эспрессо и запах родного одеколона. Вы тогда опять разговорились и в один момент поймали себя на том, что просто смотрите друг другу в глаза. Ты смущаешься, отводишь взгляд, делая ещё один глоток из чашки. А он поворачивает твою голову себе, заставляя бабочек в животе устроить бунт и от счастья чуть ли не передохнуть нахер. А старший спрашивает что случилось, проникая своими тёмными омутами прямо в душу. И рассказываешь. Рассказываешь все в мельчайших деталях, иногда задыхаясь от нехватки воздуха. И вы оба молчите. Ты от плохого предчувствия, а он от шока. А потом, просто берет твоё лицо в ладони и вовлекает в страстный поцелуй на долгие пять минут, лишь иногда отвлекаясь на глотание воздуха. Кровавая резня в животе стала только больше, чуть ли не заставляя мычать. Когда же вы все-таки отстраняетесь, то смотрите друг другу в глаза, ища объяснение только что случившемуся. И находите. Он тоже тебя любит. И в душе становится так тепло и спокойно, что вы просто засыпаете на диване в обнимку. Так проходит и следующий день, и следующий. Вы много целуетесь, опаляете жаром шеи друг друга, иногда даже мелко ссоритесь и так же быстро миритесь. И все это за одну гребаную неделю. Вот наступает очередной понедельник. Опять работа и опять смерти. Как не хотелось признавать, но такие случаи морально убивают врачей. Ведь они все ещё верят, что смогут помочь этим детишкам, женщинам, мужчинам, старикам. Но больнее от того, что приходится вводить им препарат, чтобы они умирали быстро, а не бились в агонии. Ты опять идёшь в свой кабинет, накидывая пальто и хватая из сумки пачку сигарет. Ведь кажется, что горький никотин поможет излечить раны. Но это лишь секундное облегчение, сопровождающееся едким дымом и парой окурков. И ты надеешься, что к тебе придёт Чонгук и поддержит, как это было всю прошлую неделю. Но он лишь пусто посмотрел в твои глаза и прошёл мимо. А ты надеешься, что парень просто занят и обязательно тебе напишет или придёт, когда будет перерыв. Какой же ты наивный влюблённый придурок, который потерял голову за гребаную неделю. Докурив, приходится возвращаться обратно в кабинет, чтобы разобраться с бумажной волокитой. Какие-то карты больных, записи на приём. Все это лежало аккуратной стопочкой, будто кто-то специально прибрался. Возможно и ты сам это сделал, но не помнил, ведь вчерашний день прошёл как в тумане. Рука быстро скользит по бумаге, выводя довольно красивые буквы. Иногда звонит телефон, оповещая о новой записи. Рутина, скука, больная голова. И так почти всегда. Тут тебе приходит в голову размяться и пройтись до комнаты отдыха, чтобы заварить кофе. Напеваешь какую-то мелодию, в очередной раз проклинаешь лето и становишься как вкопанный, когда видишь Чона с какой-то девушкой. Они мило беседуют, держаться за руки и...целуются. А ты тихо проходишь мимо, понимая что это конец. Твои чувства просто смяли и выбросили в урну. Знакомо, не впервой. Бодрящий напиток с жужжанием наполняет кружку, разносят свой запах по всей округе. Что-то в голове дёргает привлечь на себя внимание, чтобы в последний раз утонуть в этих карих омутах: -Добрый день, мистер Чон. Как продвигается работа? Мы даже сегодня не успели повидаться, - на твоих губах фальшивая улыбка. Но такая яркая, что не отличишь он настоящей. В чем секрет? Годы практики, не более. Парень удивлённо поднимает на тебя взгляд. В его глазах как всегда нечитаемые эмоции. Он будто оценивает тебя, но предательски молчит. -Вижу...все хорошо. Приятно дня. Надеюсь сегодня не умрёт ещё один человек. Молодец, держишься. Привык. Не зря скупал все книжки по психологии. Руки все же неприятно дрожат. Гребаный тремор. И все из-за врачишки, с которым встречался всего лишь семь дней. Смех да и только. Но почему так больно в груди? Будто туда приложили раскаленный метал с каким-то клеймом. Жгучее чувство. Мерзкое, будто что-то теряешь. А по щекам предательские слезы, которые ладонь быстро утирает, не давая пропасть под подбородком. Чёртова любовь! Нельзя было влюбиться в девушку? В кого-то, с кем ты не был бы под риском. Дверь кабинета бесшумно открывается, впуская внутрь кого-то. Ты не видишь лица, ведь уткнулся в документы, перечитывая по сто раз один и тот же текст. -Вы что-то хотели? -Тэхен... Так будет лучше для нас обоих, пойми, - мелодичный, такой любимый голос, режет без ножа. -Понимаю, твоё право. И не нужно передо мной оправдываться. А то подумаю, что у тебя были чувства. Знаешь же, что психологию изучаю. -Тэ! -М? - ты все же поднимаешь взгляд, пытаясь быть безразличным: думаю друзьями нам теперь не остаться. Хорошей работы, господин Чон. Постараюсь не попадаться на глаза, чтобы не мешать вашей идиллии. -Почему ты так говоришь? - он подходит ближе. -Чонгук, пойми. Я привык, что меня бросают и предают люди. И так было понятно, что у тебя сердце к парням не лежит. Что уж там говорить. Давай на этом разойдемся. Я не считаю свое поведение детским. Передай привет той девушке и скажи, что если ей понадобится обследование, то я приму её за свой счёт по старой дружбе с её парнем. Хлопает дверь. В кабинете повисает гудящая тишина. Ты усмехаешься воздуху и продолжаешь погружаться в работу с головой, чтобы хоть на минуту забыть об этом врачишке. Ведь он оплел твоё сердце глубокими лозами, не давая шанса на спасение. Любой хирург бессилен. И ты в том числе. Может быть такое и лечится, но точно очень болезненно и сложно. И тебе приходит единственная мысль: спрыгнуть с крыши своего дома. Но понимаешь, что нельзя. Нельзя поддаться искушению. В любой ситуации есть выход, просто не всегда он устраивает. Тебя ждут люди, которым нужна помощь. Ведь ты можешь ещё спасти чью-то жизнь. И это опять придаёт сил двигаться дальше. Ты сможешь, сможешь его забыть. Не бывает вечной любви, а тем более вечной безответной любви... * * * И что ж в итоге? Прошло три года с того момента, когда ты это решил. Но ты все ещё любишь его. И каждый раз замираешь, чувствуя его одеколон. А Чонгук меняет девушек так часто, что хочется схватить его за глотку и заставить оставить этих не в чем не повинных людей. Ведь почти все были милыми, заботливыми и внимательными. Все очаровательно улыбались при встрече с тобой, ведь знали, что вы с Чоном когда-то были друзьями. Но ты чем лучше? Также потерял голову от милой улыбки и красивого смеха. И в итоге оказался таким же выброшенным. У ног вибрирует телефон, оповещая, что перерыв закончен и пора возвращаться к пациентам. Но тебе не удаётся ступить и шага, ведь чья-то рука садит тебя обратно. Какой-то блондин нагло достаёт из твоей пачки сигарету и закуривает, выпуская облако чуть ли не в лицо: -Есть разговор. Ты ведь Ким Тэхен? -Ну да и что? -Короче, я Мин Юнги, друг Чонгука... -Поздравляю. А меня это каким боком касается? - хоть снаружи ты невозмутимо, но сердце распирает от любопытства. И это больше на подсознательном уровне, ведь это имя стало родным ещё тогда. -Да дослушай же. Ему очень плохо. Нет не физически. Он каждый чёртовый день во сне повторяет твоё имя и даже под спиртным рвётся к твоей квартире. Он тебя очень любит, но слишком гордый, чтобы признать это. Да к тому же родители... Ладно. -Слушай, сахарок, зачем мне это знать? Пусть к психологу идёт. У него что ли рак? Или нужна операция? Я не собираюсь разводить сопли. К тому же, он вроде бы счастлив с новой девушкой. Как там её? Кыен? Да и не нужно за него отчитываться. Ему не два года. Если ему это нужно, то пусть сам это скажет. Я давно мог убежать, ведь знал, что нам не суждено быть вместе. Но держался, не струсил. Мне тогда было и без слов все понятно. Мне тут купидоны или свахи не нужны, - ты вырываешь руку, направляясь к выходу. Как же трудно слушать эти речи. Ведь наивное сердечко ещё верит. Тебе же просто пудрят мозги, пытаясь завлечь в очередную ловушку. Но когда за дверью оказывается он, то мир опять переворачивается. Эти глаза смотрят так грустно, в уголках даже виднеются слезы. Да ладно, кто-то заставил плакать самого Чон Чонгука. -О, привет. Что случилось? Очередная девушка бросила? - вырывается едким ядом с твоих губ. Но брюнет лишь опускает взгляд, пропуская тебя внутрь больницы. Кулаки сжаты, ресницы подрагивают. Хочется сказать:"да к черту все, я все равно его люблю". Но ноги уносят в кабинет, заставляя сбито дышать, когда пространство остаётся отрезанным от остального этажа. По ту сторону раздаётся "Тэ, давай поговорим в последний раз. Если не хочешь меня видеть, то я завтра же уволюсь. Просто дай шанс объясниться" Ты сжимаешь рубашку, роняя слезы в бесшумной истерике. Но не зря учился чувства скрывать, поэтому быстро стираешь соленую воду с щёк и открываешь, мужественно глядя в глаза своей смерти. А он стоит такой подавленный и грустный, будто от него отвернулся весь мир. Теребит край халата, закусывает губу и вздыхает, когда видит перед собой твою макушку. -Даю пять минут. Не больше. Потом я подам свои документы на увольнение. Этой больнице не зачем терять такого талантливого врача как ты, - тебе трудно дышать, но открыть окно нет возможности, поэтому приходится быстро включить кондиционер, чтобы приглушить чарующий запах. -Ладно, - Чон резко останавливается: Я хотел попросить прощение за тот случай. Тогда... Ты прав, я хотел поиграться и бросить. Хотел просто новых ощущений. Но когда решил сменить человека, то понял... Понял, что в каждом ищу твои черты. Я искал людей похожих на тебя, пытался забыться, ведь не мог признать, что влюбился как гребаный подросток в парня. Ты бы знал, как мне было трудно проходить мимо тебя с очередной пустышкой. Видеть эту боль в твоих глазах. Прошу, прими мои извинения... -Я привык к боли, Гуки. Мне было больше обидно за тех девушек, которые верили в настоящую любовь, а через неделю оказывались забытыми. Как гас тот огонь в их глазах. Научись любить, так, чтобы не было сомнений, что ваши чувства когда-то оборвутся. Не повторяй своих же ошибок. Найди любящую жену, заведи детей. Ну и пофиг, что какой-то паренёк окажется в дураках. Просто будь счастлив, - ты выдавливаешь улыбку. Дрожь в голосе предательски выдаёт. Но выбора нет. -Я не могу быть счастлив без тебя, - шепчет старший, приближаясь к тебе почти вплотную. Но ты лишь напряжённо молчишь, указывая на дверь. Ты веришь, веришь каждому гребанному слову, но не можешь переступить через себя. Но он не уходит, а лишь прижимается к тебе сильней, заставляя опять утопать в этом цветочном запахе. Нервы все же не выдерживают. Дают сбой, выпускают наружу все чувства, заставляют рыдать и драть волосы, наплевав на то, что в кабинете кто-то есть. Кажется уже весь халат старшего стал сплошной лужей, но Чон не отпускает, поглаживает по спине и убаюкивает, иногда вытирая твои слезы, гладкой ладонью. Он понимает насколько тебе тяжело, но не бросает. В этот раз это надолго. По крайней мере, вам обоим этого хочется, ведь спустя два года, перед алтарем вы слышите заветные слова "пока смерть не разлучит вас"