Узник свободы

Потерявшийся в своих мечтах Сэмюэль одиноко брёл по главной аллее заброшенного города. Он не смотрел ни по сторонам, ни под ноги, он пытался вглядеться себе в душу под мерный расслабляющий стук шагов. Он вспоминал, как ещё мальчиком, да-да, тем самым малышом Сэмми, пытался вырваться из-под тёплого родительского крыла, как вольная птица пытается вырваться из клетки, полной еды, воды и игрушек. Он хотел свободы. Она манила его своей неизвестностью и возможностями. Но что стало с малышом Сэмми сейчас? Почему он несчастлив? Эти мысли изо дня в день терзали Сэмюэля. Казалось бы, он достиг всего, о чем мечтал когда-то. Он свободен, у него есть деньги, есть возможности. Но что-то не давало ему покоя, он никак не мог понять этого. Мысль, такая длинная и тягучая вечно ускользала от его взора, как бешено извивающаяся змея исчезает в высокой траве, напуганная вмешательством в ее покой. Крик ворона на крыше одного из зданий вырвал Сэмюэля из размышлений. Он слегка пошатнулся, будто только сейчас осознав, где находится. « – Что ты здесь делаешь, друг?» - Сэмюэль с ожиданием поднял взгляд на птицу, словно надеясь получить от неё ответ. С крыши вновь донеслось протяжное «Крррааа», и ворон, важно взмахнув крыльями, как-то по-человечески взглянув на Сэма, скрылся из виду. Сэмюэль шёл дальше. Город, в котором когда-то кипела жизнь, сейчас встречал Сэма своими обшарпанными стенами, пустыми, давно выбитыми окнами и странными облезлыми деревьями, которые, казалось, уже много лет были мертвы. Да, они все ещё были теми самыми вросшими в землю великанами, которыми их запомнил малыш Сэмми, но листья на них уже не росли, стволы почернели и, хоть этого не было видно снаружи, почти превратились в труху. Паразиты давно поглотили их изнутри, изуродовали, оставив лишь оболочку. Этот город был холоден, недружелюбен, словно одинокий старик, забытый своими детьми и внуками, смиренно доживающий последние годы жизни. Сэмюэлю не были рады здесь, но он чувствовал, что именно здесь и сейчас он должен находиться. Годы странствий привели его в родной город. Здесь рос малыш Сэмми. Отсюда сбежал подросток Сэм, оставив семью и друзей, когда ему исполнилось 15. С того дня прошло много лет. Многое изменилось, что-то стерлось из памяти, да и ошибки уже давно не имели значения. Сэмюэль часто говорил людям, что время лечит раны, но сейчас, посреди пустого города, он понимал, что это ложь. Время может только скрыть боль, спрятать ее в самом дальнем углу подсознания, чтобы в определённый момент она вспыхнула с новой силой, когда человек вновь найдёт её. И эта боль всю жизнь будет давить на него тяжелым пластом, постепенно уничтожая его, безжалостно разрывая душу на части. Сэмюэль шёл дальше. За последним домом открывался вид на городское кладбище, когда-то окружённое теперь лежащим на земле железным забором. Казалось, только там кипела жизнь: зеленели невысокие кусты, пели птицы и трещали незаметные в густой траве сверчки. Ноги сами вели Сэма. Он шёл мимо сгнивших крестов и покосившихся могильных камней, внимательно вслушиваясь в каждый шорох этой странной живой материи. Среди мелодичных трелей десятка птиц где-то неподалёку раздалось настойчивое «Кррааа». Угольно-чёрный ворон сидел на одном из крестов и все тем же человеческим взглядом, казалось, заглядывал прямо в душу, словно вынуждая подойти к нему ближе. Но Сэмюэль шёл добровольно. Он уже знал, куда зовёт его птица. Со смесью животного ужаса и сладкого облегчения он медленно опустился на колени. По щеке малыша Сэмми скатилась последняя слеза.