m'amour cerise

Словно ошпаренная, девушка отскочила от альфы, что всем своим существом являл собой доминанта, которого если не послушаться, не подчиниться, то непременно лишишься жизни. Он вошел в прихожую, глубоко вдыхая, напрягаясь всем телом. Грудь его тяжело вздымалась, глаза были прикрыты, а челюсть плотно сжата. Сзади показалась фигурка, казавшаяся сейчас маленькой крупицей во вселенной, по сравнению с этим мужчиной. - Юджон, нам следует уйти прямо сейчас, я тебе всё объясню, - запыхвашийся Юхён схватил ошарашенную девушку за руку и потащил к выходу. Уже закрывая за собой дверь, слегка отойдя от действия феромона, сбрасывая с себя наваждение, Юджон опомнилась и бросила слова в спину альфы на одном выдохе, еле слышно. Но он услышал. От них всё его нутро встрепенулось, альфа внутри рвался к власти над телом и над разумом. Ему хотелось взять, получить то, что предназначалось лишь ему. Нетронутый, чистый, его истинный омега запаха вишен. Хрустнув шеей, сжимая кулаки, впиваясь в кожу ладоней ногтями, он вновь почувствовал контроль над ситуацией. Подойдя к двери, из-под которой так сильно пахло его омегой, он схватился о притолоку. Его вело, крышу сносило от одного осознания, что прямо за этой преградой находится он. Отворив дверь, он вошел комнату, утопающую в полумраке засчет завешенных штор. Бросив взгляд на кровать, он чуть было не простонал от увиденного, но вовремя себя сдержал, не хотелось пугать. Прямо на постели лежало извивающееся разгоряченное тело его истинного, который слегка постанывал, сжимая ладошками свои боксёры. Чигук облизнулся и приблизился, аккуратно сокращая расстояние с истинным. Тот, видимо почуяв его, раскрыл глаза, устремляя затуманенный взгляд на альфу. Старший застыл, не в силах оторваться от пылающих желанием темных озер. На секунду ему показалось, что он сможет сдержать себя, что Кёнсу просто напросто испугается его, оттолкнет. Тонкая рука приподнялась на несколько сантиметров, застывая в воздухе между ними. Взгляд перешел в молящий, а на лице отразилась гримаса боли. Пересохшие губы прошептали: - Помоги мне, мой альфа, - спусковой крючок нажат, выстрел на поражение, пуля нашла свою цель. Спускаясь на постель и нависая над обмякшим омегой, он накрывает искусанные губы своими. Из груди младшего вырывается жалобный полустон-полувсхлип. Альфа гладит спутанные влажные волосы на затылке рукой, другой оглаживает талию, скрытую мешающей кофтой. Он отстраняется, тяжело дыша в сладкие губы истинного, целуя щеку, скулу, добираясь до уха, слегка прикусывает мочку, шепча нежное: - Тише, маленький, я не обижу тебя, позволь мне помочь, - и он чувствует неуверенные кивки под своей ладонью. Снова целует, посасывая нижнюю губу, рукой забирается под ткань, водит по мягкой нежной коже, что горит сейчас огнем. Находит бусинку соска и слегка щиплет за него, вызывая стон у омеги. Пользуясь уловкой, не теряя и доли секунды, он проникает своим языком в рот истинного. Внутри у него влажно и так горячо, неумелый язычок младшего легко касается его собственного, стараясь ответить, поспеть за ним. С громким чмоканьем, альфа отрывается от парня, глядя на дрожащие полуприкрытые веки. Целует шею, открытую ключицу, спускается ниже и ниже. Он чуть не теряет свой разум от прикосновения к белью омеги, то насквозь пропиталось ароматной смазкой, пачкающей ляжки, постель и ладони альфы. Тот аккуратно тянет за резинку боксеров, спуская их до колен и наслаждаясь картиной, как аккуратный сочащийся член истинного, шлепает по его лобку. Чигук рычит удовлетворенно, избавляясь от белья, берет ногу омеги и ведет языком от самой ступни, приближаясь к пульсирующей плоти. Дойдя выше колена, он мажет губами по внутренней стороне бедра, прикусывая, наслаждаясь стонами, доносящимися сверху. Омежка, с трудом сохраняющий свой разум, вспомнив о том, что такое стыд, пальчиками хватается за кофту, стараясь прикрыть своё возбуждение. Альфа качает головой недовольно, ягодицы сжимает в ладонях, оставляя красные следы от пальцев на нежной коже. Он поднимается над парнем, стаскивая с него кофту, и с вожделением осматривает разгоряченное тело, что сейчас лежит прямо под ним. - Какой же ты красивый, не смей закрываться, - хрипит старший, оглаживая грудь, талию, живот омеги. В его словах ни тени лжи. Под всей этой одеждой, похожей на мешки, всё это время скрывалось истинное сокровище. Омежка не был худым, округлости присутствовали там, где и должны были присутствовать, а талия манила своим изгибом. Ореолы сосков били в глаза контрастом темно-персикового цвета на бледной коже. В штанах у альфы дёрнулось от одного вида на это прекрасное тело. И омега слушается, покорно разбрасывая руки по сторонам, расслабляя тело. Ему приказывает альфа, его истинный альфа, что имеет доминантный ген. И он прикрывает глаза, грудь тяжело вздымается, он не может надышаться феромоном своего альфы, ожидает того, чего так требовало всё его омежье существо последние 24 часа. Боль от течки отступила, нутро чувствовало рядом истинного, поэтому на смену спазмам пришла приятная тяжесть внизу живота, смазка начала выделяться с двойной силой. Страха не было, лишь желание. Оставляя поцелуи по всему телу и уделяя внимание соскам, покусывая, поглаживая и вылизывая каждый, Чигук спустился к ложбинке пупка, мазнув по нему языком, и продолжил свой путь к розоватому, возбужденному члену омеги. Беря его в ладонь, он слегка подул на головку, а затем накрыл его своим горячим ртом, беря до упора. Омега вскрикнул, выгибаясь дугой, комкая простынь ладонями, что шарили по постели, не находя себе места. Старший начал размеренно двигаться, каждый раз цепляя кончиком языка уздечку, пальцами играясь с гладкими яичками, вымазанными в смазке. Выпустив изо рта всё еще возбужденный до предела член, с характерным чмокающим пошлым звуком, альфа с легкостью перевернул горячее тело, укладывая Кёнсу на живот, отчего тот слегка зашипел. Возбужденный до предела член неприятно потерся чувствительной головкой о постель. Сообразив это, старший подсунул под живот омеги подушку, сам устраиваясь прямо между ног того, расставляя их шире для удобства. Огладив горячими ладонями половинки, он поцеловал каждую по очереди, не удержавшись и прикусывая одну из них. Ухватившись поудобнее, альфа раздвинул их большими пальцами, открывая себе доступ на сочащееся смазкой колечко мышц. Старший облизнул губы, пристраиваясь ими прямо к горячему нутру, сразу же вбирая его в рот, и ощущая на языке ароматную смазку. Член его камнем стоял в штанях, до боли упираясь в ткань, прося о внимании, но альфа отгонял эту мысль. В голове звенели слова рыжеволосой девушки, что убежала с Юхёном. " У него никого не было, не причините ему боль". И он не причинит, лишь доставит удовольствие, облегчая мучительную течку. Поглаживая подушечками пальцев пышные бёдра омеги, он наслаждался стонами, что тот издавал. Сложно было не стонать, когда с тобой творят такое. Влажный горячий язык альфы быстро водил по сжимающемуся колечку, очерчивая его, губами он всасывал розовую плоть, при этом пошло причмокивая. Осмелившись, Чигук протолкнул язык внутрь, простонав от того, каким горячим был его омега внутри. Стон его послал вибрацию по чувствительному месту, выбивая весь воздух из легких младшего. Тот начал извиваться от новых, непривычных ощущений, но вскоре альфа заметил, как он начал подвиливать бёдрами, насаживаясь на язык истинного. Чигук отстранился, облизывая губы, ощущая как по подбородку стекает смазка омеги, смешанная с его собственной слюной. Он перевернул младшего на бок, откидывая уже испачканную подушку. Омега успел кончить несколько раз подряд, чему свидетельствовали обильные пятна спермы на наволочке. Альфа устроился рядом, глубоко целуя парня напротив, шаря руками по его взмокшему телу. Руки снова опустились на ягодицы, очерчивая их, сжимая. Закинув обнаженную ногу себе на бедро, для лучшего доступа, и собрав пальцами смазку вокруг пульсирующей дырочки, он осторожно ввёл один палец, ловя ртом вздох удивления и наслаждения со стороны омеги. Палец вошел очень легко, этому способствовала течка и растяжка языком. Начиная двигать им, он постепенно добавил второй и третий пальцы, что входили до упора в мягкое тело. Кёнсу стонал в объятьях альфы, но стонал не так, как тому хотелось. Старший растягивал тугие стеночки внутри омеги, шарил пальцами внутри в поисках комка нервов и наконец услышав протяжный стон, не похожий ни на один из тех, что издавал до этого истинный, он понял, что цель была найдена. Комната наполнилась криками омеги, на которые Чигук отвечал удовлетворенными рыками. Он безошибочно бил пальцами по простате, ловя каждый стон своим ртом. Добравшись до очередной разрядки, Кёнсу удовлетворенно прикрыл глаза и в ту же секунду отключился. Вытащив с мокрым звуком пальцы из омеги, мужчина без колебаний поднес их к своему рту и слизал всё до последней капли, удовлетворенно закатывая глаза от вкуса истинного. Вкуса его любимой вишни.