Слабости

Страх. Единственное чувство, неподвластное человеку – это страх. Ужас, сковывающий всё тело, что пытается ухватиться за тебя чёрными липкими лапами и утащить в своё безнадёжное царство, где стоны мучеников – колыбель. Кто-то боится пауков, а некто другой отвечает, что с лемонграссом они ароматны. Кому-то нагоняют жуть глубины океана, а для него это объект изучения. Несмотря на это, даже если ты искусственное «совершенное» создание, у тебя есть тайна – слабое место, которое делает тебя человеком. Альбедо сжался в углу комнаты. Свечи и лампа потухли, лампочка – не загорится, ведь шёл четвёртый ночной час без электричества. Он никогда не думал, что, проходя через древние руины разрушенного города, под руководством лишь блеклого лунного света, Альбедо до мурашек будет пробирать жуть, нагнанная обычной темнотой. Подобное состояние напоминает ему нахождение в ледяном «утробе матери», когда он создавался из Мела в кромешной тьме, за отсутствием глаз, что даровали ему последними. Мёртвая тишина будет нарушена лишь ритмичным тиканьем часов – оно слилось с ней в единое целое и стало незаметным. Альбедо даже глаза закрыть не способен, ему всё мерещится. В углу комнаты, кажется, стоит разочарованная Голд, она корит своё «совершенное» творение за слабость... Нет! Ему кажется! Альбедо берётся за голову руками, ведь очередная волна паники словно цунами накатывает на него. Тени, силуэты, мама – всё смотрит на него осуждающе, с презрением. У тебя не может быть чувства страха, Альбедо, ты ненастоящий. — Настоящий! – отвечает он в пустоту. Нет. Альбедо впервые смог сомкнуть глаза – сощурился, стиснув зубы. — Настоящий, настоящий! Живой! Ты правда так думаешь, Альбедо? Созданный для поиска истины, носитель тайн, способен ли ты чувствовать? Он уткнулся лицом в собственные колени, не давая темноте покоя: мальчишка каждые пять секунд поднимает голову, и всё всматривается, в надежде не увидеть ничего вновь. Ему кажется, он неспособен постоять за Кли, проиграв эту схватку себе. Голд кладёт руку на плечо своего мальчика, ласково держит его висок другой ладонью. Наклоняется к уху, тихо приговаривая: — Альбедо, милый, как давно в тебе есть эта потребность в любви? – Прижимает к себе. — Это удел слабых, Альбедо. Почему именно ты, Альбедо? Твой брат совершенен, без позорной звезды на шее, Альбедо. Он исполняет свой долг, пока ты валяешь дурака, Альбедо. Тебе не кажется, что ты – моя неисправимая ошибка, Меловой принц? Эта роль подходит боле брату твоему... — Вы так думаете, учитель? – спрашивает Альбедо, без доли тревоги в голосе. — Конечно, Альбедо. Ты сам на себя посмотри. – Женский голос груб, но Альбедо его обладательница даровала «жизнь». Родной. — И на меня, для сравнения. Ты разве видишь на моей шее знак несовершенства? Альбедо посмотрел на Голд. Но её он не увидел. Однако вместо учителя рядом с ним сидел Альбедо, с вырванной звездой на горле. Его глаза безжизненно смотрели в противоположную стену. Альбедо вскрикнул, упав на спину. — Теперь видишь, Альбедо? – послышался вновь женский голос. — Видишь? — Прекратите! – вскричал Альбедо. — Прекратите! Я – это я? Его руки, врозь решениям, легли на собственную шею. Они тянулись к кадыку, у которого и была расположена злосчастная звезда. Правая рука ногтями прошлась по нужному месту, и для Альбедо это было точкой невозврата, местом, в котором он столкнётся с самым сильным врагом – собой. Кто знает, каковым был исход того сражения, не войди в лабораторию Кэйа, что заночевал в казармах Фавонии. Идти ему больше некуда, ведь, будучи выброшенным с винокурни, он лишился единственного места, где его когда-то ждали. Альбедо удалось понять, что рядом Кэйа, когда последний сел напротив и приобнял его за плечи, убрал руки с горла. Оглаживая спину, целуя щёки и лоб, Кэйа словесно успокаивал Альбедо, не давая тому остаться наедине с собой. Сделав глубокий вдох, Альбедо закашлялся. Осознав, что он больше не один – немного успокоился. Он будет ненавидеть себя за слабость и потребность в заботе, но потом. — Забавно вышло, не так ли? – неудачно отшутился Альбедо, даже и не почувствовав, что на его лице проявилась малозаметная улыбка. — И опять ты меня выручаешь. — Просто скажи, если тебя снова потревожит темнота, Альбедо. — Это был... неудачный исход эксперимента, дело вовсе не в отсутствии освещения. – Искусственное нутро Альбедо не позволит ему признать, что такие душевные терзания приходят именно из темноты. — Хорошо, Альбедо. – Кэйа ласков и учтив, его тёплые руки помогают Альбедо стабилизироваться. На самом-то деле, Кэйа не такой уж редкий гость в этой лаборатории. Помимо своих беспокойств, Кэйа не может избавиться от переживаний за Альбедо. Но, хуже того, он совершенно не понимает, какие между ними отношения. С одной стороны, они не говорят о чувствах, с другой – нашли друг в друге успокоение. Правда, сейчас это не так важно, ведь главное, что Кэйа не даёт Альбедо возможность потерять самоконтроль. Единственное, что он может сказать точно, рядом с Альбедо Кэйа снова чувствует себя живым и нужным. Особенно сейчас, когда Альбедо, пригревшись, закрывает глаза и медленно забывается в собственных мыслях. Кэйа поглядел на Альбедо. Несмотря на минутную слабость, Альбедо остаётся непоколебимым, словно камень. Его драгоценный покой расслаблял. Кэйа сел рядом, приткнулся. Стало неудобно. С минуту повертевшись, решил улечься боком, а голову разместить на коленях Альбедо. Тот, разомкнув веко, поглазел на Кэйу, даже улыбнулся. Положил руку на голову и, следуя примеру учителя, с осторожностью, ласково, прижал к своим ногам. Кэйа заметил, что ляжки – неплохое место для сна; Альбедо хмыкнул, закрыв наконец глаз, заодно убрав синие пряди, что спадали Кэйе на лицо. — Предупреди, если темнота начнёт терзать тебя, Альбедо. Тогда я принесу свечи, – прошептал Кэйа, поглощённый дремотой. Альбедо кивнул. Кэйа этого не увидел, но предположил, что немногословный Альбедо ответил ему именно так. Альбедо не хотел открывать глаза, идти против себя тоже не собирался. Сейчас в этом нет надобности: рядом человек, что защитит от любых невзгод. Альбедо не уверен, однако на данном этапе это так. Вскоре он полностью отпустил страх, а самого начало клонить в сон. Альбедо не мучился долго, минут пять, и он уже сопел рядом с Кэйей. И благо ничего их больше не тревожило: ни таинственная темнота, ни злая создательница. А Альбедо смог обрести покой хотя бы на ночь, когда рядом с ним Кэйа. Каковой же будет их дальнейшая судьба под этим чёрным солнцем?