Glitter and gold

      Девица садится прямо возле Виктора и аккуратно перекладывает его голову на свои колени, перебирая темноватые прядки волос. Кажется, она не замечала этого взгляда, но только подняв глаза она расплылась в улыбке. Возможно, он не доверял ей с тем же энтузиазмом и внутри ныло от этого. Хватаясь за грудную клетку, она набирает как можно больше воздуха и опускает голову, смотрит на лицо юноши и пожимает плечами.              Кажется, она жалела.              Иногда, когда было плохо, она забивалась в каком-то баре и напивалась. Потом ноги несли ее куда угодно, и лишь в последнюю очередь к лабораторию Синджета, надеясь найти там Виктора вновь. А только потом в Пилтовер. К его двери. Она стояла перед ней, потом сидела до часу или трех ночи. Думала о том, что было бы, если бы она просто свернула его шею и не мучалась от непонятных чувств.              Пальцы, которые перебирали локоны, резко запылали от боли и девушка взглянула на них. Она запачкала волосы парня в свою кровь. Мерзко. Ей было мерзко. Искусать пальцы до такого состояния, чтобы пальцами их сложно было назвать.              Сегодня, видимо, ей не до сна.              Потом она, конечно же, должна будет объяснить почему ее пальцы в таком состоянии и почему волосы парня в крови, но это потом. Сейчас она вновь грызет свой палец и думает о том, что делать дальше.              Она вновь опускает взгляд на Виктора и проводит рукой по его умиротвореному лицу. Сейчас она хотела смотреть на него. Он не бесил ее, когда спал или молчал, не смотрел на нее.              Потому что девица ненавидит, когда:              На нее смотрят.              К ней прикасаются.              С ней говорят.              Нарушают ее личное пространство.              Виктор прекрасно знал, какой человек она — биполярный. Она глотает таблетки одна за одной и вечно меняет свое настроение. Сейчас девица улыбается, глядя на него, но в ту же секунду может схватить пистолет и прострелит ему голову. Сделать то, что не сделала бы никогда до этого.              Казалось бы, что могло связывать давно погибшую душу, проект Синджета, ходячую ошибку судьбы и великолепного, умного созидателя хекстека в этом мире? Что могло стать причиной их столь долгого союза? Подарок судьбы или нежданное желание быть кому-то нужным и кем-то любимым?              Нет.              Они не испытывали друг к другу ни любви, ни сострадания. Они не беспокоились друг о друге, как любая другая пара.              Им просто это не нужно было.              Никаких обязательств. Никакой ревности. Никаких мешающих им чувств.              Она всегда говорила, что природа и Синджет не дал ей возможности чувствовать и поэтому ей намного легче убивать и выполнять приказы.              Он всегда говорил, что за годы службы у Хеймердингера и Синджета он перестал что-либо чувствовать из-за специфики своей работы.              Виктор всегда называл девицу гадким пилтоверским «милочка». Слишком слащаво и совсем не подходило девчонке, что стояла перед ним вся в крови.              Она же всегда называла Виктора правдивым заунским «очипенцем», усмехаясь до боли в губах. Это было так похоже на нее, и он не смел даже перечить, зная, что ничего с этим не сделать.              Не знай Виктор, что за «человек» она, то мог бы сдуру назвать ее «сумасшедшей» или «странной». Голем слишком молчалива, а если и начинала говорить — он молил Старших Богов, чтобы этот поток оскорблений и сарказма в его сторону наконец закончился и он смог насладиться вновь желанной тишиной.              Не знай она, кто такой этот ваш «Виктор», то так бы и слова в его сторону не сказала, но нет же, он всегда лезет вперёд, стараясь выпендриваться, а потом вытаскивай этого идиота из-под горячей руки. Потом ещё и недоволен ее замечаниями. Хотя, иногда, по правде, она точно перегибала палку.              Казалось бы, что могло стать причиной их столь неординарных отношений? Что могло подтолкнуть их, вечных врагов, стать друг для друга чем-то более значащим, хотя никто об этом прям так на скажет?              Она могла бы сказать, что в его действиях есть что-то притягивающее.              Он мог бы сказать, что ее грация и гибкость заставляют забыться в сие мгновение.              На самом же деле, ответ лежит на поверхности. Они похожи до кончиков пальцев и корочки мозга. Их предпочтения настолько безумны, что, кажется, уже ничем обычным их не заинтересовать. Чего только стоит услышать их диалог на очередном «балу».              — Как думаешь, может та блондинка? — Виктор облокачивается на стенку плечом, протягивая подпиливающей ногти деве стакан с выпивкой. Девушка поднимает глаза и ищет в толпе предполагаемую жертву ученого на сегодняшний вечер.              — Слишком худая. Хочешь слышать, как трещат ее кости, пока ты в нее вбиваешься? Нет, она в пролете. — Принимая стакан в ладонь, девушка делает глоток и подпирает спиной стену, оглядывая присутствующих. — Вон та брюнетка рядом с послом.              — Это парень. — Виктор сдерживает смех, зная, что девица не любила ошибаться. Но все же, девушка усмехается, делая ещё один глоток жгучей жидкости. — Может та девка возле Джейса?              — Ты решил трахнуть мать Советницы? Я тебя умоляю. — Хохочет голем, пихнув ученого локтем в бок. — Ладно-ладно, я поняла, что ты о той розоволосой. Она на лицо не очень, но дело твое. Пару стаканов… — Девушка поднимает стакан на уровень своих глаз и вздыхает. — И она станет для тебя Шамаханской Царицей.              — У тебя такой вкус на баб, что я удивлен, как мы вообще сумели в прошлый раз подобрать кого-то. — Парень прижимается спиной к стене, чуть съезжая на уровень ученицы Синджета. — Ну может всё-таки ту блондинку?              — Виктор, я скорее съем внутренности Варвика, чем напьюсь до такой кондиции, чтобы эта блондинка мне понравилась. — Девушка косит взгляд на ученого, на что тот лишь вздыхает.              Это смешно, но это правда. Та категорически была против ещё одного мужчины в постели, но не прочь и подобрать девушку на ночь. Как-то они с Виктором поспорили у кого больше дев за месяц будет, а в итоге все закончилось ничьей после трёх дней секса в одной постели. Вдвоем. И так каждый сущий раз, когда они начинают спорить, выбирать, и в итоге все равно могут остановиться на друг друге.              А что, метод давно проверенный.              То, что вечно преследует девушку — смерть. И она неплохо обводит ее вокруг своего пальчика.              И если раньше она думала, что Виктор — тот, кого она не достойна, слишком правильный… Невъебически мозговыносящий… То сейчас она смотрит на него с другой стороны. Кажется, он просто умеет держать себя в руках, вот и все.              То, чего так не хватало иногда голему.              Однако, ее взрывной характеришка часто играл на руку. Да, она вспыхивает как спичка если ее задеть и уже ничего не остановит. Она набьет морду любому, кто посмеет хоть пальцем тронуть ее или Виктора.              Девочка она не глупая. Найдет пару способов, чтобы убить человека самыми извращенными способами и рука не дрогнет.              — Отстой. Хочу сдохнуть…              — Сдохнуть? — Виктор усмехается, наклоняя голову чуть вбок, дабы лицезреть ее спокойное лицо. До чего то она была прекрасна и ему даже не нужно было ей напоминать об этом в очередном слащавом комплименте.              — Отстой, — шепчет девушка и переводит взгляд на свою ладонь, тут же цокая, — Сдохни.              Так она всегда говорила себе, когда начинала думать о чем-то сопливом и глупом. Желать самой себе умереть уже вошло в привычку экспериментов Синджета и та даже уже не замечает, когда употребляет фразы «сдохни», «хочу умереть», «кто-нибудь — убейте меня».              Со стороны может показаться, что она какой-то через чур суицидальный человек, но из всех тут присутствующих она больше всех хочет жить. О чем говорит все то, что она пережила за закрытой плотно дверью лаборатории, умирая из-за желания матери избавиться от единственного тянущего на дно камня.              Просто привычка желать себе смерти — это привычка желать себе смерти.              — Ну все, ясно, началось. — Ученый тянет из ладони голема стакан с алкоголем и осматривается. Им не нужно, чтобы кто-то заметил.              Виктор тянет ее за собой, расслабляя надоевший галстук. Дева, усмехаясь, шла следом за мужчиной, зная, что у него всегда найдется план, время и место, где можно поднять ее настроение. Иногда Голем пользуется этим, если вдруг ей нужно это самое внимание от Виктора. Он не тупой, но мужчины совсем не умеют распознавать намеки. Пока ты не скажешь прямо «Чувак, я хочу секса» — ничего с мертвой точки не сдвинется.              С одной стороны это конечно очень все круто, но с другой стороны это настолько раздражало, что хотелось приложить ученого лицом к стене и, ради святого Аргуса, сварить его кровь в венах. Но нет, держи себя в руках. Его довольная рожа, как ни как, иногда даже возбуждает.       

(Но это не точно)