Госпожа?

      Тихий скрип двери нарушает монотонное гудение лампы на столе и тень проскальзывает в кабинет. Тусклый свет в полной мере не мог осветить фигуру и приходилось лишь догадываться кем мог быть желающий прервать одиночество гость.              Хотя, нет, все и так было понятно.              Капюшон спадает со светлой макушки и молодой человек останавливается в полуметре от стола уставшего Гарасукагэ, привлекая внимание к себе ещё на стадии щелчка дверного замка.              Попытка выглядеться в маячущую фигуру привела к острой боли в глазах, от чего рыжая те потерла пальца, вздыхая от нахлынувшей тяжёлой усталости и боли во всем теле.              — Вызывали, Госпожа Гарасукагэ? — Юнец клонит голову, в темноте отсвечивая сквозь маску своими янтарными зрачками, что придали его образу змеи-искусителя лёгкую и запоминающуюся изюминку. Законченность образа из светлой, мертвецкой кожи.              В такой поздний час, когда весь город сопел поголовно, вызвать по пустяку было бы просто непозволительно, но раз он стоял прямо перед ней, значит Азури решила, что ей срочно нужен был Урие. И его безупречные навыки.              Однако уже или ещё спящий парень все никак не мог и ума приложить какое же дело могло так подорвать его в два часа ночи, став причиной визита. Что заставило Азури вызвать змея на ковер посреди ночи после сложной и изнурительной миссии?              Лишь бог один знает сейчас.              — На данный момент, в моя прямая обязанность, как вступающего на должность Гарасукагэ, была возможность изучить досье на каждого имеющегося шиноби деревни рангов от генина до джоунина, а так же прочтение досье и рекомендации на каждого шиноби, состоящего в особых отрядах. Я ведь должна знать в лицо и имена тех, с кем работаю рука об руку, передавая приказы. Не так ли? — Рыжая отрывает взгляд от строк на листе, что покоился на столе вместе с другими документами, и сцепляет пальцы в замок, подпирая ими свою голову.              Сощурившись, дама пыталась понять каким сейчас было лицо ее подчинённого под змеиподобной маской. Был ли он зол потому что его разбудили? Был ли он расстроен из-за того, что ему не позволили отдохнуть сполна? Шалили ли последние нервы от того, что Азури смогла докопаться до какой-то правды, скрытой от досье, которую Сайто и бывший Гарасукагэ так скрывали упорно?              — Да, Госпожа Гарасукагэ. — Однако, удивляя, юнец отвечает монотонно-спокойно, как и всегда показывая свое безграничное спокойствие в стрессовых ситуациях. Голос ни на октаву не был повышен, не вздрогнул. Все оставался таким же ровным и серьезным.              — Я решила, что желаю перечитать твое досье, посколько в прошлую пробежку рысью по буквам мне показалось, что слишком много несостыковок. Вам с Первым явно было что скрывать, я не отрицаю. — Дева поднялась со своего рабочего места и обошла стол, на него облокачивается. Она берет в руки со стола папку с документами молодого человека и перелистывать пару страниц, до особой отметины. Азури словно специально растягивала время, играя на нервах юноши перед собой, а тому хоть бы хны, стоит и стоит, осматриваясь. Девушка ведёт пальцами по строчкам и останавливается, постучав по бумаге. — Тут сказано, что ты прибыл в деревню пять лет назад, это так?              Каге поднимает взгляд на маску Сайто, пытаясь разглядеть в его глазах хоть каплю эмоций, но ниндзя сложил руки под грудью, кивнув в ответ.              — Да. — Урие выдает горячий воздух из груди, что насытился витающим в воздухе, словно пылинки, напряжением и недоверием со стороны самой Гарасукагэ.              — Сколько бы я не искала, так и не нашла хоть словечка о твоём прежнем местоположении. Это первое. — Девушка спускает глаза с маски и перелистывать ещё пару страниц, до новой закладки, действуя на нервы Сайто шелестом бумаги. — А вот и то, что так же оказалось без ответа. — Кагэ стучит пальцем по строчке. — К сожалению, но и слов о твоих родителях я так же не нашла. Уж слишком я сомневаюсь, что тебя создал из пробирки Орочимару, совершая очередной эксперимент.              — Незапланированные эксперименты правда бывают интересным опытом. Жаль, что он не в курсе о том, что сделал. — Губы молодого человека тянуться в усмешке, которая чуть позже раскрывается. Юнец стягивает с бледного лица маску и прикрывает глаза, склонив чуть голову в бок, тяжело вздыхая. — Вряд-ли уместно будет объяснять всю ситуацию с самого начала, ведь особо ясности это не привнесет. Действительно, в графе о моем месте жительства ничего не сказано, ведь я не переехал, а сбежал с матерью от жёсткой расправы над ее кланом. Моя мать жительница Деревни скрытой в звуке. На данный момент я единственный представитель клана Сайто.              И вновь они встречаются своими взглядами, от чего шиноби прямит свою спину, возвращая на лицо привычную маску: безразличие, спокойствие, собранность. Казалось, он вовсе не удивлен и вовсе не взволнован внезапно выплывшими несостыковками. А вот Вагнер горела неистовым желанием вытянуть из юноши столько информации, сколько не было написано в его досье и больше. Намного больше. Залезть Тула, куда не залезал никто ранее. Больше. Лишь для нее одной. Посему она отложила надоедливую папку на стол, оставив ту вновь пылиться до скончания веков.              Предпринятая попытка вернуть на лицо свою маску была тут же была пресечена женской рукой. Юноша, почувствовав укол некомфорта от того, что лицо его было кому-то напоказ, делал было уже вновь расслабленно прикрыться, но Азури схватилась за руку молодого человека, отодвигая змеиную маску в сторону, открывая своему взору бледноватое лицо. Жизнь на поверхности не сделала его кожу менее болезненно-бледной, у него нет и не было никогда веснушек и родинок, зато повсюду проступают синие вены и шрамы, словно чешуя змеи. Как лист бумаги — тонкий, хрупкий, почти невесомый. Абсурдность этого сравнения поражает, но она ничего не может с собой поделать — эта мысль раз за разом приходит к ней в голову, стоит лишь посмотреть на лицо парнишки.              Стоило бы заметить внезапное приближение к себе, но безупречное чутье не пожелало оповестить юношу о скором и неожиданном сокращении расстоянии между ним и Гарасукагэ. Янтарные глаза приятно светились в приглушённом свете настольной лампы, а губы чутка приоткрылись, словно юноша решился что-то сказать против такого внезапного вторжения в его личное пространство, но их тут же сжали обратно, выдыхая тяжёлый воздух из груди через нос, прямо на лицо стоящей напротив девушки.              — Ну так поведай мне, Сайто, о том, чья кровь течет в жилах моего подопечного. Я горю желанием знать. — Кагэ поднимает бровь и мягко кивает, заставляя шумно вздохнуть. Ее можно было бы наградить за такое несравненное давление и интерес к личностям, что под ее крылом теперь, но такое внимание к уставшему юноше немного выводили его из равновесия, а сложенная по полочкам библиотека в голове просто трещала по швам, не зная за какой край хвататься и что именно ему нужно выудить из своих воспоминаний такого, чтобы удовлетворить неистовое желание девушки узнать о нем ещё больше, чем ей известно.              — Люди поспешны в своих выводах и действиях, их поступки тянут за собой огромные канаты последствий, и моя дорогая матушка не исключение. Любовь та вещь, что ведёт тебя по стопам на самые дальние расстояния, лишь бы быть рядом с тем, к кому твое сердце не равнодушно. — Чуть отклонив голову, Урие прикрывает свои глаза, чувствуя тяготеющий взгляд, что выражал увлеченность стоящей перед ним девчонки. Что уж делать, придется рассказывать. — Выбор пал не лучший, и пришлось вырываться из оков обстоятельств. Родитель желает своему птенцу лучшее гнездо, но сам же идёт по собственным ошибкам. Желая уберечь единственного ребенка, матери моей ничего не оставалось, как покинуть Деревню и отправиться туда, где о существовании моем ничего никому не будет известно, или дела не будет до того, чье отребье родит девица. Она сделала свой выбор, отдав меня в руки людям, желающим заботиться о ребенке. Они дали мне кров, еду, вырастили, словно родного, и я покон веков им буду благодарен за то, что приютили у себя дитя, в чьих глазах видели леденящий кровь змеиный зрачок. Мне не знать своей матери, лишь той, что вырастила меня в этих краях, а после отдала жизнь, ради моей.              Сайто отводит свой взгляд в сторону и чуть клонит голову в бок, расслабляя свои плечи. Он вовсе не противостоит больше рукам Гарасукагэ, которые стягивает его маску с лица уже точно, отлаживают куда-то назад, на стол, что все ещё освещен помигивающей и старой лампочкой. Он морщиться от того, как неприятно режет слух его шелест бумаги из папки. Но и в этот раз папку смиренно закрывают, как и в прошлый его раз, когда юнцу пришлось выложить старику свою сложную историю, в которую он вложил куда больше подробностей и красок. В этот раз это ведь не нужно, да?              Будет ещё время.              — У вас нет причин мне верить, я понимаю...              — Однако, я ведь тебе верю, не так ли? — Мягкие и теплые ладони Азури, чуть-чуть шершавы от тренировок, обхватывают лицо стоящего юноши перед ней, вынуждая Урие склонить к ней свою голову, намного ближе, сокращая и так малое расстояние меж ними. Девушка не заставляет его смотреть ей в глаза, но Сайто не в силах отвести своего взгляда от мягких и усталых черт ее лица, выше поднимаясь к заинтересованным глазам. А Азури видит, как его зрачки предательски расширяются, стоит им столкнуться взглядами, и тут же так интересно сужаются, стоит ему прищуриьь свой взгляд. Словно не доверяя доверию своего Гарасукагэ.              Вагнер приподнимается на цыпочки, вынуждая молодого человека обхватить для поддержки ее хрупкие бедра, и тянется к сухим губам Сайто, заставляя его суть попятиться назад, однако уходить некуда. Вовлекая его в опасный поцелуй, Азури надеется на понимание Урие, и тот, ещё мнется какое-то время, но все же притягивает ее ближе, не отпускает даже при ее желании, присваивая в эту темную и тихую ночь деву себе одним лишь требовательным поцелуем. Повлеченный, он теперь заложник собственного решения, и ему не открутиться, ведь она уже знает все, даже чувствует биение его сердца, положив ладонь на грудь.              Глупая молодая девчонка глядела на него столько времени, а он мельком замечал ее, улыбаясь из-под зонтика где-то вдалеке.              — Госпожа?