Ода нежности в четыре руки

Дорогие мои ПЧелки, поскольку есть такая ужасная вероятность, что в начале следующей недели мне придется часто ездить в Москву (эх, никак не привыкну, что наш наукоград теперь тоже Москва...) и свободного времени у меня будет мало, я решила не рисковать и выложить небольшую главу раньше обещанного срока. Надеюсь на понимание, Эльхен. Глава 8

Бессмысленно, как всякая жестокость, Жестоко, как бессмыслица любая… Сгустился мрак, звенящий звук истаял, И чувствую: у ног разверзлась пропасть. Она сияет бесконечной пастью, Но боль такая ноги подкосила, Что, как бы ни хотела в вечность пасть, Я сделать шаг на встречу ей не в силах. Ты это допустил, отец небесный! Единственное, что мне остается - Свернуться калачом у края бездны, Сомкнуть глаза… Кому столкнуть - найдется. Мюзикл «Последнее испытание»

Тикки, небрежно поправив и без того идеальную манжету, пришел к выводу, что сапфиры для запонок – это то, что надо. Вывод его был взвешенным и продуманным: именно о достоинствах и недостатках своих новых запонок он и размышлял последние полчаса – он всегда умел находить себе занятие, чтобы скоротать время. А вот сидящий напротив Грембли, похоже, этим умением не обладал: если первые пять минут он ещё пытался заниматься чем-то, по его мнению, достойным (смотрел на визави полным негодования взглядом), и даже почти что решился на гневную тираду, то сейчас… В общем, мистер Микк такую банальность категорически не одобрял. Даже со скидкой на возраст и знакомство с Алленом. Грембли, кажется, это понимал. Иначе как объяснить то внеземное облегчение, что скользнуло по его припухшему от недосыпа лику, когда к столу ровно в указанное Тикки время приблизился официант?.. - Господа уже сделали свой выбор? – промурлыкал отлично вышколенный, но вместе с тем исполненный собственного достоинства молодой человек приятной наружности. - Стакан воды джентльмену, - усмехнулся Тикки, - а что принести мне, Винсент, вы знаете. - Да, сэр. Официант с поклоном удалился, а Тикки подумалось, что Винсент, пожалуй, гений – он всегда угадывает, что желает отведать мистер Микк, и это при том, что Тикки при первой же встрече озадачил его заказом «Принесите что-нибудь знойное». Жаль, что напротив сейчас сидит Грембли – вот Аллен бы оценил и это наблюдение, и талант официанта, и форму заказа… Что ж, это дополнительный стимул довести дело до конца. - Вы, верно, думаете, что я намерен любоваться вами до следующего вечера, а, Барти? – поинтересовался Тикки. Грембли, вздрогнув, взглянул на него почти испуганно, однако собрался с мыслями и все же ответил: - Не вы ли полчаса молчали? - А я должен был говорить? – изогнув бровь, уточнил Тикки. – Это ведь вы, а не я, все затеяли. Вы, а не я, чем-то недовольны. Вы, и только вы, Грембли, «этого так не оставите». А я… Я, если вы не заметили, лишь пошел вам навстречу и нашел место, где вы можете мне высказать в лицо все, что пожелаете. Только учтите, пожалуйста, что на все ваши выпады я отвечу – у нас не повесть покаяния с обвинителем в вашем лице, а серьезный разговор, - предупредил Тикки. Последнее явно было лишним – клоун, и без того далеко не румяный, стремительно мимикрировал под плесень, как-то сразу посерев лицом и рыхлой хламидой осев на стуле. Впрочем, какое ему, Тикки, до этого дело? Его ждет великолепный ужин и ласково зарывающиеся призрачными пальчиками в волосы воспоминания о ему лично подаренной мелодии… - Здравствуй, Тикки, - голос Аллена тих, но ясен. – Я попросил соседку переписать мне твой номер на картонку со слоем пластилина, чтобы я мог сам набрать… Жалко, что тебя нет дома. Надеюсь, автоответчик запишет до конца… И, после короткой паузы и шебуршания в трубке звучит будто бы издалека: - Я назвал это «Ожидание»… - Ваш заказ, господа, - оборвал первые аккорды воспоминания некстати вернувшийся Винсент. Тикки нахмурился. Чаевых негодяй не получит. - Благодарю вас, Винсент, - выдавил он из себя. Барти, чтобы ничего не говорить, схватился за стакан двумя руками и залпом выпил чуть больше половины. Да, нет пределов человеческой глупости, как нет конца несуразным посмешищам… Зато есть предел терпению Тикки Микка. - Бартоломеус, - оскалившись в пренеприятнейшей улыбке, обратился к старику Тикки, - а давайте поговорим о днях, когда вы были уже немолоды, но бодры?