SyberSonicpunk

      Машина, увешанная всеми возможными пушками, отбойниками для тарана, шипами, для всевозможного причинения вреда всем, кто только посмеет сунуться, завернула налево, поиграв бампером, из-за тяжести которого ее чуть не вынесло в одно из зданий. Теперь ее крутануло вправо, потому что водитель ондатра пытался петлять, не до конца осознавая, что это так же притормаживает и его. Он лишь поглядывал с ужасом в зеркало заднего вида, улавливая взглядом фигуру, устрашающе быстро приближающуюся к ним. Ему было плевать на боль в ушах, которую создавал штурман, что есть мочи крича «ГОНИ! ГОНИ, МАТЬ ТВОЮ!». Вот только педаль газа утопала где-то там, от чего гонщику даже пришлось чуть пододвинуться вперед, чтобы вдавить ее так, что она скоро точно сломается.              Штурман обернулся на фигуру, наблюдая неоновый голубой след, тянущийся за ней, и заорал еще сильнее, не заметив как в штанах стало слишком тепло. Страшно до смерти ему так никогда не было, но сегодня, когда он уже вот на волоске от гибели, проснулась даже совесть. Он сжал руки крепко, сцепив меж собой пальцами, и что-то зачитал на своем родном языке, моля о пощаде. Вот только ему снесло голову, катаной, которая после отсечения головы штурмана, ткнулась в приборную панель, и теперь уже водитель закричал так, что в ушах третьего взорвались перепонки. Хотя это было не из-за этого. Кровь из ушей полилась струями, и он упал замертво на коврик.              Водитель почувствовал как по его щекам потекли слезы. Зачем? Зачем он влез в это дерьмо?! Его брат, не отличающийся умом вообще теперь лежал обезглавленный на соседнем сиденье. И он рисковал стать таким же. Лучше бы он послушал мать, и разорвал все контакты с этой мразью. Он резко вжал тормоз, от чего не справился с управлением, и его выкинуло в панорамные окна банка.              Когда он очухался, то увидел перед глазами предупреждение о не работе биокомпонентов, однако кардиостимулятор все еще работал, как и стимулятор спинного мозга. Он еще мог выжить, он мог вылечиться и встать на правильную дорожку, искупить все грехи, что он совершил и надеялся, что их преследователь действительно пощадит его. И когда он увидел яркие сияющие зеленые глаза, горящие огнем, он начал произносить то же, что не успел дочитать его брат перед смертью. Слезы текли по его щекам водопадом, он искренне сожалел обо всем, что совершил.              — Как же ты жалок. — произнес бархатный голос. Преследователь раскрыл переднюю дверь со стороны пассажира и забрал свою катану, кончиком которой мгновенно сорвал замок с бардачка. На глаза обоим попался сияющий многогранный камень, который так и манил своим приятным успокаивающим светом. Тонкие длинные пальцы схватили его и спрятали куда-то под плащ. — Но так уж и быть. Но если я увижу тебя еще раз, даже если ты просто воруешь шоколадку в магазине, чтобы вручить ее голодающим детям… Я убью тебя.              Ондатра активно закивал, на его лице не было облегчения, но он был неизмеримо благодарен ежу, который оставил ему жизнь. И он был уверен, что выполнит все, чтобы стать лучше, даже служить этому мужчине как безвольный раб, если это поможет ему исправиться. Он хотел прошептать слова благодарности, как вдруг его голову разнесло на несколько кусочков. Ошметки растеклись по всему салону, из которого их преследователь успел выбраться.              Он повернул голову, чтобы посмотреть в сторону стрелявшего и увидел четвертого. Хаос, он совсем забыл про четвертого, который успел выпрыгнуть из салона еще когда они только начали убегать от ежа. Вместо ног у того были особые конечности, которые помогали ему быстро передвигаться, именно поэтому он их догнал за такое короткое время.              — Позер. — фыркнул еж и рванул прямо на него, замахиваясь катаной.              Вот только противник был не из робкого десятка. Он увернулся от ежа, глаза которого раскрылись как от шока, а затем веки припустились в злости. Он слишком устал, чтобы играть в кошки мышки, а вот этот сукин сын не устанет на своих роботических ногах. Он тот час развернулся и встретил пулю грудью, от чего его отбросило на несколько фунтов. Снаряд обладал огромной ударной силой.              Четвертый из компашки, саламандра с горящими голубыми глазами, медленно подходил к своей жертве, замечая, что тот не двигается и злорадно улыбнулся. Он прекрасно знал, что справится и без этих идиотов, одного из которых случайно убил. Они жалки, а он силен. Он в одиночку завалил этого ежа. Хотя многие бы на такое смелое заявление нашли оправдание. Например, разница в возрасте.              Он так и приближался к ежу, пока не почувствовал сильный удар в районе затылка, который его дезориентировал. Что, вашу мамашу, произошло? Кто его так ударил. Он обернулся, чтобы понять это, как вдруг, со всей дури он получил берцем с металлическим носком точно в нос. Его отбросило на полфунта. Последнее что он увидел это подошва берца, которая раздавила ему голову в кашу. Даже процессор не выдержал и выдавился из головы, утягивая за собой часть мозга, как какой-то червяк из яблока.              Еж приподнялся на локтях, как только почувствовал в себе каплю сил, но даже сесть он не мог. Перед глазами все прыгало и скакало, удар был слишком сильным. Он бросил краткий взгляд на его спасителя… или наоборот палача? И упал, боль по всему телу разливалась, не давая окончательно очнуться. Похоже… таков его конец. В вечной погоне за изумрудами до последнего вздоха.              Прости, что оставляю тебя одного, Тейлз…              

***

      

      Еж болезненно простонал, когда ощутил боль в голове. Боль? Он что, еще жив? Медленно возвращающиеся к нему чувства подтверждали это. Вот только вместо жесткого асфальта, которого он ожидал, его спина ощутила мягкий матрас, и оголенная кожа под мехом, что-то до одури приятное, похожее на шелковую простыню. Давно он не ощущал настолько приятной мягкости. От чего даже тихонько замурлыкал, хоть и сейчас его голос звучал для этого грубовато.              Он приоткрыл свои глаза, чтобы понять где находится. В комнате было темно, но его привыкшие к темноте глаза смогли почти без труда различить предметы, находящиеся в ней. А затем он широко раскрыл глаза, и обернулся на тумбочку, чтобы выцепить взглядом фотографию, с которой ему мягко улыбался он сам лет пятнадцать назад. Рядом так же улыбался черный еж, плечи которого он обхватывал одной рукой, а по другую сторону лис, прижимающийся к индиговому ежу как в детстве. Рядом с чернышом приютилась белая летучая мышь, в некотором роде даже по-матерински гладя черного ежика по иглам.              Эта фотография была их последней совместной, они сделали ее, после очередной поминки. Не каждому было просто принять тот факт, что это все, что осталось от Резистанс, три пенсионера и один, что старше них всех, но выглядящий как ребенок. Потерять в той войне почти весь состав было для них сильным ударом. А сейчас… он не верил, что снова находится в этой комнате. Не верил, что черный ежик сейчас где-то в этом доме, либо готовит, либо читает, либо просто смотрит в окно, любуясь прекрасным видом на лес.              Индиговый еж сел на краю кровати и увидел заботливо оставленные рядом тапочки, на которые он фыркнул но все-таки надел. Собрат точно не спал, об этом говорила пустота на кровати, потому что это была единственная спальная комната в доме, очевидно говорящая за ежа, что тот не любит гостей.              Он толкнул дверь из спальни, полный решимости найти черного ежа. В коридор проникала часть света с кухни. Почти единственного помещения, кроме зала и санузла. Мужчина медленно шел по коридору, постепенно привыкая к свету и только когда перестал щурится, прошел на кухню сквозь арку, отделяющую ее от зала и коридора.              Черный еж сидел за столом, прикрыв глаза, попивая чай, кружку с которым обхватывал пальцами. На плите что-то варилось, по запаху напоминающее суп с картофелем. Малахитовые глаза с интересом разглядывали самого ежа. Выглядел он очень спокойным, и отчасти довольным, будто случилось что-то, что он хотел.              Он уселся на стул рядом с ним, приподняв уголки бледных губ. С одной стороны он хотел спихнуть его со стула, схватить кастрюлю и вылить кипяток ему прямо на лицо, но с другой… Хотелось его обнять и прижать к себе как крепко, шептать что-то вроде «Я так скучал…». Поэтому он выбрал третий вариант. Бледный кулак врезался в маисовую скулу, лишь в пол силы. Хоть это все равно было очень сильно, для Совершенной Формы Жизни это было, как дернуть за ухо.              Черный ежик помотал головой и встретился взглядом с зеленым ярким взором, словно тот его сейчас испепелит. Он подвигал нижней челюстью и фыркнул. Полосатые пальцы обхватили маисовый подбородок.              — Да, признаю, заслужил. — потер он мордочку и услышал тихий скрипучий смешок, из-за чего перевел взгляд на собрата. Хоть он и успел рассмотреть его, когда осматривал бессознательного на наличие ран, но смотреть на это лицо спокойно он не мог. Седина. Очень много седых иголок, которые уже почти преобладали над индиговыми, и шерстка, что приобретала серебряный цвет. Пугающий серебряный цвет. Хотя для своих почти шестьдесят выглядел он не плохо. Но морщины все равно портили некогда милое, и даже нежное, личико.       — Еще как заслужил. — позлорадствовал ежик, улыбнувшись клыками. Однако его лицо быстро переменило эмоцию, потому что он почти никогда не видел в алых глазах такую …хандру? Будто бы он жалел, что не может остановить то, что происходило в организме ежа. Словно он врач, который никак не может вылечить пациента от смертельной болезни, и поэтому скорбит. — Мне не идет седина?              Он пытался разбавить атмосферу своим вопросом и даже высоко поднял седоватые брови, будто бы его действительно волновала его внешность в этот момент. Идет она ему или нет, это не важно, это нельзя изменить, только если все время подкрашивать ее, но этот еж не из таких.              — Не поверишь, но ты так выглядишь намно-ого солиднее. — усмехнулся Шэдоу, и поднялся из-за стола, с такой же мягкой улыбкой. Его руки обхватили шею собрата, ладони спрятались за массивной копной мраморных иголок, а персиковая мордочка встретилась с теплой тканью кофты, из-под горловины которой выбивались белые длинные шерстинки, немного раздражающиеся от дыхания их хозяина.              Бледные руки обхватили талию ежа, прижимая плотнее к индиговому ежику. Он был готов расплакаться, но годы войны высосали из него последние, поэтому его глаза были абсолютно сухими.              — Прости, что я исчез… — басистый голос звучал немного осипшим. Ему было жаль, что он так позорно исчез и потерял пятнадцать лет с теми, кто был ему так дорог. Он точно знал, что ответит за эту ошибку. Не сегодня так завтра, не завтра так послезавтра.              — Прощаю… Только больше не уходи… — просипел Соник в ответ, от чего даже с таким видом в миг потерял свои года, и показался маленьким ребенком. Лет сорок назад он бы никогда не сказал, что боится одиночества, ведь у него просто не может быть слабостей, но после того что случилось с Резистанс, он больше не мог держать этот секрет где-то внутри и притворятся, что с ним все хорошо. Надо же, у него ушло на это больше половины жизни.              Полосатые пальцы сжались крепче на загривке, словно Шэдоу безмолвно пытался сказать, что больше не уйдет. Он не хотел опустошать и без того слишком маленькую семью, которую этот синий ежик защищает всеми своими силами, которых у него почти не осталось.