paparazzi

У Итто была невероятная привычка влипать в неприятности, но сегодня он был готов восхвалять хоть Кудзё Тэнгу, хоть ее непосредственное начальство, лишь бы день прошел, как это говорится, без сучка да без задоринки. Автограф-сессия госпожи Хины в издательском доме Яэ обещалась благословить его бренное существование как минимум месяца на три, поэтому пропускать такое мероприятие было бы верхом кощунства. Тем более что госпожа Хина публично появлялась примерно раз в никогда. Так что Итто загодя встал у города лагерем и даже сумел договориться с местным патрулем, чтобы к его рогам и громкому смеху точно не было никаких претензий. Впрочем, у обосновавшихся по соседству кайраги планы несколько отличались от его, посему, пропустив добрую часть отведенного на автограф-сессию времени и пару ударов по лицу, Итто сломя голову несся к издательству, взывая молитвами уже даже не к всемогущему сёгуну, но к неведомому заморскому божеству, даровавшему ему власть над стихией камня, хотя бы мельком взглянуть на запавшую в душу госпожу, ибо не было у госпожи Хины почитателя более преданного, чем Итто. Они видел ее изображение на листовках и в журнале, а спецвыпуск с портретом на обложке и большим интервью бережно хранил под матрасом, как самое дорогое сокровище. В небольшой фотосессии для интервью молодая госпожа вышла мало сказать что хорошо, но всё больше... волнительно, трогательно, как хрупкий весенний цветок. Итто разглядывал цветные развороты, и сердце его заходилось в томительном трепете, а по ночам его захватывали такие горячие сны, что с рассветом ему хотелось гореть со стыда и беспричинного чувства вины: госпожа Хина ни за что бы не оценила его метания и, наверное, от всего сердца пожелала бы уже найти себе кого-нибудь. Но хотя бы раз он хотел заглянуть в лучистую бирюзу ее глаз и горячо поблагодарить за все ее добрые и теплые слова, какие он слышал последний раз целую вечность назад, и растаять от того, как ее розовых уст коснется легкая игривая улыбка. Хотя бы раз - этого было бы достаточно, правда. Так Итто убеждал себя не отчаиваться, но с каждым стремительным шагом он всё отчетливее понимал две вещи: что самообман - вещь не самая достойная, и что он, кажется, всё же рискует прийти к шапочному разбору. За разрастающимся в груди горючим сожалением он даже перестал замечать проносящиеся мимо дома и остановился, только когда почувствовал, как нечто мягкое врезалось ему в грудь и с негромким шипением отлетело чуть вперед, как если бы... Да, Итто определенно умел влипать в неприятности. Сперва он даже не поверил своим глазам, но эту влекущую нежность каштановых прядей, разметавшихся по обманчиво-хрупким плечам в плену тугих шелков, он бы не спутал ни с чем. Не после всех тех фантазий, в которых он зарывался бы в них носом, в предвкушении вдыхая аромат чужого тела, пока ее тихие нетерпеливые вздохи ласкали бы его слух. Итто качнул головой, отгоняя наваждение, но тонкая девичья фигура подле него никуда не исчезла. Ушки на ее голове дернулись и боязливо прижались к голове, тревожно замахал пушистый хвост. Она опиралась на руки, болезненно поджав под себя левую ногу, и Итто хотел ей помочь, правда хотел, но будто прирос к земле и заледенел, не в силах сдвинуться. Госпожа Хина - а это, вне всяких сомнений, могла быть только она - была столь близко, что можно было лишь руку протянуть и дотронуться до ее махровых ушек, да еще и платье ее, как назло, приспустилось, обнажая белоснежные плечи и лопатки, и как тут не хотеть провести по выступающим позвонкам вниз и... Титаническими усилиями Итто оторвал себя с места и наклонился в абсолютно невинном желании подать руку и помочь, попутно осыпая объект своего обожания всеми самыми витиеватыми извинениями, на которые только был бы способен его разум, но девушка, точно почувствовав опасность, вдруг вскинулась, пытаясь отскочить, но поврежденная нога не дала ей этого сделать. Госпожа Хина болезненно заскулила и рухнула наземь вновь, пытаясь одновременно удержать и одежды, более не скрепленные разболтавшимся поясным узлом, и лицо, но заливший щеки румянец делал ее скорее напуганной и трогательной. Впрочем, не ее прелестное личико, в иных обстоятельствах казавшееся бы притягательно-сладким, привлекало внимание, но тонкая шея, спускавшаяся в эстетичные ключицы и... Итто невольно проследил глазами дальше и даже не сразу сообразил, что же всё-таки было не так. Конечно, постеры приукрашивали молодую госпожу иногда даже похлеще, чем стенд, который Итто однажды трусливо стащил прямо из-под окон издательства, но... но... Тонкая девичья рука стыдливо пыталась прикрыть обнажившуюся грудь, вот только получалось, что ни рука, ни грудь девичьими не были. Да и сама молодая госпожа Хина, судя по всему, была вовсе не госпожой. Итто медленно выдохнул, ощущая, как стремительно и бессовестно краснеет сам, и подавился на следующем вдохе. Небесно-лучистыми глазами госпожи Хины на него смотрел миловидный парнишка не старше его самого.