Если бы мы были птицами

— Почему вы хотели покончить с собой? — Я не хотел. — Вы порезали обе руки на глазах у десятка людей. — Чёрт побери, повторяю в сотый раз! Я не собирался устраивать им шоу и умирать. Так вышло. Нелепая случайность! — Не стоит сквернословить, я хочу помочь вам. — Как? Вернёте мою мать с того света? Или убьёте Волдеморта в зачатке? — Не надо… — О, нет! Вы, наверно, шутите? Вы что, боитесь его? Он же взорвался, лопнул, стёрся с лица земли! Нет его! И лучше никогда бы и не было! — Я увеличу вам дозу успокоительного. — Я спокоен! — Вы кричите на меня… Вы вообще пьёте зелья? — Конечно, простите, я… — С сегодняшнего дня я буду следить за вами, мистер Малфой… — Вот блин, чёртова… — Что вы сказали? — Спасибо за вашу заботу — вот что я сказал. Мне можно идти?

***

      Грейнджер пришла ночью. Снова скользнула в его дверь светлой тенью, похожая на белую мелкую птичку со слишком большой головой.       Драко плохо спал ночами, но зелья предпочитал не пить. Боялся, что его отравят. Такое с ним уже случалось. И пока местные целители не замечали, как Малфой периодически отлынивал от «лечения», он как мог избегал их пить. До сегодняшней встречи с целителем Скримджер. Она пришла после ужина и внимательно проследила за тем, как Малфой выпил всю эту зелёную и противную дрянь до дна. И подождала, чтобы зелье начало действовать.       Тварь.       Теперь он чувствовал себя овощем и мог только слабо приподняться и приветственно качнуть Грейнджер головой: — Если ты пришла вытащить меня на прогулку, о которой говорила, то я никакой. Кстати, можешь придушить меня подушкой… Я всё равно не могу сопротивляться…        Грейнджер разочарованно застонала. — Идиот! Надо было засунуть два пальца в рот и избавиться от этой дряни. Что ты пил? Красное? — Нет, — он безвольно наблюдал, как она подходит ближе и склоняется над ним, закрывая белый потолок облаком своих кудрей. — Зелёное. — Это успокоительное. — Я знаю, — скривился он и закрыл глаза. — Слишком сильное. — Они тут не церемонятся, — прошептала она, и он почувствал, что Грейнджер залезла на его кровать и легла рядом. — Ладно, спи, а завтра сделай, как я сказала. И пойдём гулять…       Малфой повернул к ней лицо. Гермиона лежала, глядя в потолок. Её глаза были широко раскрыты, и она что-то еле слышно шептала. — Что ты делаешь? — спросил он, снова разглядывая её так близко, что было видно каждый тонкий шрамик на её осунувшемся лице.       Малфой решил, что обязательно спросит об этих царапинах позже. Грейнджер повернулась к нему всем телом. Через простыню, которой он прикрылся, чувствовались её женственные изгибы. Драко ещё вчера заметил, что там, под её мешковатой одеждой было что пощупать… — Хочу почувствовать человеческое тепло, — тихо произнесла она. — Поэтому воспользуюсь твоим бедственным положением и буду тебя обнимать. Сейчас… — Гермиона закусила губу, глядя в его нахмуренное лицо. — Я настраиваюсь. Вчера я хотела тебя убить, а сегодня мне предстоит обнять тебя по собственной воле. Это довольно странно… Даже для меня. Предупреждаю, не пинайся и не кричи, а то напичкают синим зельем. А оно отрубает на пару дней.       Конечно, Малфой мог спихнуть наглую ведьму на пол. Но ведь он сам позволил себе представить продолжение после её жгучего поцелуя. И это почему-то не показалось ему чем-то неприятным. Скорее наоборот. Поэтому сейчас Драко предпочёл только пожать плечами и благословить её: — Ну хорошо, Грейнджер, обнимай. Мне кажется, вчера тебе понравилось и на мне, и подо мной… Даже чмокнула меня. — Ты тут ни при чём… — буркнула она.       Её маленькая ладонь в чёрной перчатке легла на его грудь, а свою голову Грейнджер аккуратно положила ему на плечо. Пышные каштановые волосы, как живые, тут же полезли в его рот, нос и глаза. — Тьфу, Мерлин, Грейнджер… — Драко пошевелился, чтобы лечь удобнее, и слабо погладил её по голове в попытке усмирить этот кудрявый беспредел.       Её кудри оказались мягкими на ощупь и пахли, видимо, её шампунем. Что-то экзотическое — типа мандаринов, манго и маракуйя. Интересный аромат среди унылой серости и удушающих запахов лекарств. — О, как приятно, — мурлыкнула Грейнджер под его рукой. — Погладь ещё… — А ты мне что погладишь? — А что бы ты хотел? — она усмехнулась и снова довольно заурчала, когда Драко продолжил её гладить. — О, если я тебе скажу… Ты убежишь, визжа и плача, потому что это слишком… — Малфой, — Грейнджер рассмеялась. — Твой пенис я гладить не буду… — Что? Да что за грязные мыслишки? — протянул Драко. — Я имел в виду правый сосок на моей груди. Он у меня с детства немного не идеален, напоминает летучую мышь…       Грейнджер подняла на него взгляд и, увидев, что Драко бесшумно смеётся, скорчила рожу. — Ой, что вы говорите? Ты и не идеален? Да быть такого не может! — Хочешь, посмотри. — Не хочу, гладь давай… — фыркнула она и легла ещё теснее. — Когда мне вернут палочку, я заколдую твои волосы… — недовольно отозвался он, но при этом его рука продолжала осторожно гладить её по голове. — Ага, сейчас! Зубы ты мои уже пытался заколдовать в детстве… — Ну, метил я не в тебя. Кстати, они тебе были очень… — Вот только скажи это! — Очень к лицу. — Я сейчас точно задушу тебя подушкой, и мне ничего за это не будет, я же псих! — Я и не сомневался… Ещё в Хогвартсе так считал. — Сейчас возьму подушку…

***

      Гермиона проснулась в своей постели. Она помнила, как они с Драко около часа болтали, пока он не уснул. А после она потихоньку ушла к себе. И, как ни странно, тоже вырубилась. Впервые за долгое время она уснула сама, без лекарств — и так крепко, что ей ничего не приснилось.       Слава Мерлину!       Гермиона проспала всего четыре часа, но проснулась такой бодрой как никогда. Она подумала, что это хороший знак, и можно попросить у целителя разрешить ей снять перчатки. Хотелось нормально помыться, без помощи медсестры.       Она натянула спортивные штаны и свитер, который достался ей на прошлое Рождество от матери Рона, и поспешила к кабинету Скримджер. — Вы смогли поспать? Что изменилось? — поинтересовалась целитель, проведя палочкой вокруг Гермионы.       Диагностическое заклинание показывало, что эмоциональный фон Гермионы стал стабильнее. Это удивило и миссис Скримджер, и саму пациентку. Целитель что-то записала в больничной карте. — Ничего не изменилось, — соврала Гермиона, с изумлением понимая, что общение с бывшим врагом, кажется, каким-то образом успокаивало её.       Грейнджер решила пока умолчать этот факт. Она не была уверена, что дело именно в Малфое. Может быть, и нет. Может быть, она и правда выздоравливала. Может быть, теперь так будет всегда, и ночные кошмары исчезнут из её жизни. — Очень хорошо, — целитель одобрительно улыбнулась, но на её морщинистом лице улыбка выглядела оскалом. — Значит, лечение наконец-то действует, и я позволю снять перчатки. Выпей вот этот настой перед завтраком. На всякий случай. — Что это? — Это более лёгкое успокоительное. Для твоей же безопасности, — она протянула склянку с жёлтым зельем.       Гермиона принюхалась и с недоверием покосилась на своего врача: — Более лёгкое, я считаю, должно пахнуть валерианой, а тут… — Выпейте, мисс Грейнджер, — строго повторила Скримджер, пронзительно и властно посмотрев на неё.       Пришлось выпить. И идти на завтрак под присмотром одной из медсестёр. Малфоя Гермиона не встретила, а когда ей сняли перчатки, и вовсе забыла о его существовании, бросившись в душ.       С Драко она увиделась только на ужине. Села напротив и сделала вид, что увлечена исключительно содержимым своего подноса. — Ты готов? — спросила она, глядя на котлету в своей тарелке, но обращаясь, конечно же, к Малфою.       Тот не отреагировал, и она подняла взгляд. Малфой удивлённо вскинул брови и тоже начал разглядывать её котлету. — Я Грейнджер. Мы хотели прогуляться вечером. Помнишь? — медленно проговорила она. — А, это ты мне! — тот с облегчением выдохнул. — Я уж подумал, у тебя приступ. — Какой же ты дурак! — она закатила глаза. — Больным запрещено дружить, понимаешь? Чтобы они не влияли друг на друга. Такая уж тут политика. Поэтому я делаю вид, что не знаю тебя и знать не желаю. — Класс… — Малфой высокомерно хмыкнул и продолжил есть. — Вечером сделай так, как я сказала, — продолжила Гермиона, снова гипнотизируя взглядом тарелку. — Как только Скримджер выйдет, сразу же беги к раковине и постарайся избавиться от всего. А потом выпей воды из-под крана и повтори…       Драко нервно бросил свою ложку в картофельное пюре и тяжело сглотнул. — Слушай, может, хватит?! Ты снова испортила мне аппетит, Грейнджер! — он быстро поднялся с намерением поскорее уйти. — Ой, какая нежная натура… — раздражённо кинула она ему вслед. — Ну и вали… Идиот.       Ведьма расстроенно закусила губу. Руки задрожали от желания расчесать шею, как бывало обычно, когда она нервничала. Гермиона вздохнула, пытаясь успокоиться. Она так хотела встретиться с Малфоем ночью, чтобы устроить вылазку в своё любимое потайное место и поговорить. Попросить его об одном одолжении.       Но этот хорёк каким вредным гадом был, таким и остался.       Она провозилась до самой полуночи в своей комнате. Читала книги, делала зарядку, ходила из угла в угол, стараясь как-то занять себя, чтобы не расчёсывать кожу до кровавых ран. Чтобы ей снова не надели перчатки и не опоили мерзкими зельями. Гермионе уже не верилось, что Скримджер выпишет её, но может, ей удастся хотя бы обойтись без успокоительных?       Когда Гермионе осточертело занимать себя всякой ерундой, она решительно шагнула к двери с намерением сходить к Малфою и ещё раз побить его. Но, как ни странно, в этот момент в комнату ввалился он сам. Быстро закрыл за собой дверь и, оглянувшись на неё, возмущённо проговорил: — Ты издеваешься? Я сделал всё, как ты и сказала, и жду тебя уже целый час! Я чуть не уснул!       Она изумлённо открыла рот: — Ты же… — Что? — Малфой хмурил брови. — Там в столовой… — Мерлин, я сделал вид, что знать тебя не знаю и не хочу знать! — зло шепнул он. — Веди меня! И надеюсь, там будет курево, тёлки и выпивка! — Да, конечно, куда ж без этого, — усмехнулась Гермиона, почему-то почувствовав прилив счастья.

***

      Грейнджер наконец сообразила, что он готов к ночной прогулке, схватила его за руку и потащила за собой, шепча: — У медсестёр пересменка ночью, примерно с двенадцати до часа ночи. Они любят поболтать и поглазеть в телевизор. — Куда? — он как-то раз слышал это слово на маггловедении, но так и не запомнил, что оно обозначало. — Неважно, главное, что они в это время заняты, и мы…       Пока Гермиона вела его по коридору по направлению к столовой, Малфой сжимал её маленькую тёплую ладонь. Сегодня она была без перчаток. Он сосредоточился на том, что происходит вокруг, чтобы не думать, как приятно ощущать тонкие пальцы этой сумасшедшей в своей руке.       Грейнджер была как будто на взводе. Он ещё за ужином заметил, что её глаза сверкали странным сумасшедшим блеском. — Матиас хороший парень, но лучше помалкивай, — предупредила Гермиона громким шёпотом и открыла дверь на кухню.       У плиты, что-то замешивая на утро, стоял тот самый мужик, что недавно рычал на неё — здоровый, черноволосый повар. Неожиданно для Драко этот хмурый тип улыбнулся Грейнджер, оторвавшись от своего тазика. Он вытер руки о передник и шагнул к ней навстречу. — Привет, малая, — проговорил повар весёлым басом. — Ты давненько не заглядывала. А что здесь делает этот?       Они обнялись, и теперь смотрели на Драко. Матиас с ревнивой злостью, а Гермиона с интересом. — Мой новый друг, — отмахнулась она после минутной тишины. — Мы наверх, Мати. Дашь нам чего-нибудь вкусненького?       Тот с недовольством покосился на Драко. Маленькие чёрные глаза из-под тёмных бровей смотрели с ненавистью и будто нашёптывали: «Ты чужой, не смей даже коснуться её!» Матиас нехотя отпустил тонкую фигурку Грейнджер из своих мощных лапищ и достал из шкафа пакет с пирогом, термос и пару конфет. — Будь с этим психом осторожнее, — предупредил повар, поглядывая на Малфоя исподлобья. — Я знаю таких типов, как он. Держи.       Драко промолчал на этот выпад, он уже привык, что люди после всего, что произошло на войне, относились к нему предвзято. Его лицо слишком часто мелькало в газетах весь прошлый год. Ничего не было забыто — ни его «подвиги», ни преступления отца. Малфой уже давно не ощущал былого уважения к своей старинной фамилии. — Спасибо, Мати! Предупредишь, когда наши принцессы закончат…       Пока Драко раздумывал, Грейнджер всучила ему еду и убежала. Где-то в углу большой кухни раздался скрип, и он увидел, как Гермиона откуда-то сверху подтянула к себе железную лесенку, которая, кажется, вела на чердак. Ведьма первая залезла в квадратный проход в потолке и махнула оттуда рукой: — Давай скорее, Малфой, а то эти стервы любят попить чаю после двух!       Он осторожно поднялся за Грейнджер. Передал ей пакет и огляделся. Малфой угадал — это был чердак. Тёмный, с покатым деревянным потолком, заполненный разными вещами, чем напомнил ему Выручай-комнату. Посреди хлама стоял потёртый чёрный кожаный диван, журнальный столик на тонкой ножке и несколько поломанных светильников, лежащих на полу. Гермиона что-то нажала на потолочной перекладине, и они засветились неровным тусклым светом, выделяя желтый круг вокруг дивана. Стало светлее и как будто даже уютнее. — Грейнджер, ты часто сюда ходишь? А если эти курицы заглянут в твою комнату, а тебя там нет? — поинтересовался Малфой, заметив ещё и огромное треугольное слуховое окно. Не зарешеченное, как все остальные на этажах. — Не заглянут, им есть чем заняться, — ответила Грейнджер, с разбегу усаживаясь на диван — пыль подпрыгнула вместе с ней золотистым туманом. — Их весь день напрягают так, что они не хотят видеть больных ещё и по ночам. Ночь — это их время. Поэтому они стараются напоить всех успокоительным или снотворным, а потом наслаждаются спокойствием.       Она разложила пакет на столике и протянула кусок пирога Драко: — Садись и поешь, а то ты ничего не ел на ужине, а потом ещё и… Ну, короче, присоединяйся.       Он оказался рядом с ней, удобнее устроился на продавленном сидении и кончиками пальцев аккуратно взял кусок пирога, ароматно пахнущий курицей. Они молча и с аппетитом принялись есть. Было очень вкусно. Если этот пирог испёк Матиас, то Драко готов был простить ему испепеляющие взгляды. Он хотел было уточнить, почему повар не печёт такие вкусности для больных, но Грейнджер быстро доела свой кусочек и бросилась к окну. Она уселась там на старый ковёр и уткнулась носом в замёрзшее стекло.       Драко проследил, как она дышит тёплым дыханием, чтобы разморозить наледь. Её розовые губы почти соприкасались с холодным стеклом, а Малфой вспомнил, какими горячими они могут быть. — Давно ты здесь? — спросил он, чтобы не думать о её позавчерашнем поцелуе.       Гермиона смогла отогреть небольшой кружок и, уставившись в него одним глазом, пожала плечами: — Где-то месяца четыре… Гарри приходил неделю назад и говорил, что скоро Рождество. А попала я сюда в августе. — Месяца четыре? — Драко налил чай из термоса в глубокую крышку.       Запахло листьями чёрной смородины и ещё какими-то травами, напоминая лето и родной дом. Подумав, что Матиас не стал бы травить свою подружку, Драко осторожно сделал пару глотков. Тепло тут же прокатилось волной по его телу. Чай был хорош, такой настоящий и правильный, как когда-то делали его домовые эльфы. Драко вздохнул, про себя назвав этот горячий напиток ностальгическим. — Да, кажется, четыре… Я давно перестала считать дни. Иди сюда, посмотри… — Грейнджер помахала рукой. — Мы в горах? — Драко выглянул в прозрачный кружок на замёрзшем стекле и изумился, как много снаружи снега и чёрного неба. — Я знал, что отделение Мунго для душевнобольных куда-то перенесли, но чтобы оказаться в горах…       Он вспомнил день, когда его перетащили через портал, пьяного и окровавленного, связанного заклинанием. Целитель Скримджер предупредила, что из клиники он выйти не сможет, пока не закончит лечение. Его куратор расписался за него в договоре на принудительное лечение и обещал, что это продлится не больше двух недель, если Драко всё осознает. И попросил даже не пытаться сбежать, потому что это невозможно.       Малфой уселся с другой стороны окна, элегантно вытянув ноги на ковре, и выпил ещё чаю. — Знаешь, это место чем-то похоже на тюрьму, — проговорил он. — Решётки, надзиратели, ужасная еда. Отбирают палочки и заглушают магию. Допрашивают.       Грейнджер села напротив, её ступни в тёплых серых носках коснулись его бедра. — Ну, я не была в тюрьме, но у меня тоже возникло такое ощущение, — она пожала плечами. — Тут одиноко… Посещения только по четвергам. Скримджер рьяно следит, чтобы никто ни с кем не общался, не привыкал, не волновал. Я смогла подружиться только с Мати, но и то он боится, что нас раскусят и его уволят… А у него трое детей, ему очень нужна работа. Знаешь, как надоело всё это… — Гермиона пронзительно посмотрела на Малфоя и уверенно произнесла: — Поэтому ты должен помочь мне сбежать отсюда.       Драко нахмурился: — Помочь тебе сбежать?       Она пересела ближе к нему, её глаза вновь загорелись той сумасшедшей искрой, которую он видел недавно. — Малфой, скажи, почему ты пошёл со мной? Только честно, — спросила Гермиона, облизывая пересыхающие губы. — Мне было скучно, — он посмотрел на её рот и снова одёрнул себя от мыслей о поцелуе. — Значит, я просто развлекаю тебя? — Ну… получается, так. Я не прав?       Она завозилась, о чём-то нервно раздумывая. Сцепила на миг руки, словно сдерживала себя, и вдруг выдохнула и начала жестоко расчёсывать свою шею. Драко следил, как под её пальцами на нежной коже появлялись красные царапины. Ещё чуть-чуть и польётся кровь. Он представил, как ей больно, но Грейнджер, кажется, наоборот, это приносило облегчение. Она закрыла глаза и дышала часто-часто, нанося себе всё новые и новые болезненные увечья.       Мерлин, да она и правда сумасшедшая!       Малфой придвинулся ближе, потянулся и резко обхватил обе её ладони своими. Вздрогнув, Гермиона открыла глаза и пристыженно закусила губу. — Поэтому на тебе столько шрамов? И перчатки… — Драко взглянул на её пальцы — ногти были коротко острижены, но даже так она смогла нанести себе вред. — Не твоё дело! — она выдернула свои руки из его хватки и скрестила их на груди, нервно дыша. — Ты должен мне помочь сбежать! Обязан! — Должен? Может быть, ты это своему Поттеру скажешь? — Малфой тут же отсел дальше и недовольно сжал губы.       Она замотала головой. — Гарри… Он… — Гермиона задрожала. — Я не могу его просить об этом… Я прошу тебя! Малфой! Ты всё детство был сволочью по отношению ко мне! Поэтому должен! — Я ничего не должен тебе! — Драко возмущённо фыркнул. — Я был ребёнком! И ты, знаешь ли, тоже не была ангелом! Один твой удар в нос чего стоит! — Ты заслужил это! — А позавчера?! — гневно продолжил он. — Ты напала на меня! И теперь вообще не имеешь права чего-либо требовать!       Этот странный разговор не нравился ему. Драко отвернулся к стеклу и начал растирать горячими пальцами изморозь на окне, чтобы взглянуть наружу.       Грейнджер шумно сглотнула, и он заметил, что она снова чешет шею. Одна царапина начала кровить. Грейнджер сильно нервничала, значит, и правда надеялась, что он согласится помочь ей. Но Драко знал, что если его поймают на какой-нибудь даже самой мелкой афере, то точно посадят. Ему было, чем рисковать. — Малфой… — жалобным голоском вдруг позвала Гермиона. — Пожалуйста. Если ты этого не сделаешь, я пропаду здесь… Я погибну…       Чёрт, она не отстанет… — Я не буду ничего делать и точка! — Малфой хотел подняться и уйти, но она вдруг запрыгнула на его колени и обняла.       Удушающе крепко. И горячо зашептала ему в шею: — Я знаю, что мы не друзья, и я не нужна тебе… Но я верю, ты хороший человек, ты мне поможешь, Драко… Ты уже один раз помог мне. Всем нам. Я прошу тебя о малом, всего-то надо принести мне волшебную палочку в следующее посещение. Ты скоро выйдешь отсюда, я слышала разговоры медсестёр… Скримджер считает, что ты здоров, но а я здесь навсегда… Я не могу так… Не хочу…        Драко попытался оторвать её от себя. — Ты с ума сошла? Если я принесу тебе палочку, твой Поттер собственноручно меня и убьёт… — Гарри… Он… — Грейнджер отклонилась, и её пальцы снова потянулись к шее. — Что с ним? И хватит уже чесаться! — Драко грубо схватил её за руки и завёл их ей за спину. — Не истери, объясни мне!       Она облизнулась, остановившись взглядом на его губах. — Гарри… С ним всё хорошо… Я… Он… — слёзы полились из её глаз. — Гарри больше не верит мне. Я уже второй раз в этой клинике. Я жила у него, когда это произошло… Отпусти, я тебе покажу.       Грейнджер сняла свою кофту, затем топик и осталась в одном простом белом лифчике. Малфой заметил, как торчат её соски под тонкой тканью. Но она показывала совсем не это. Он разглядел на её груди, руках множество шрамов, более заметных и объёмных, чем на лице и шее. — Тем прекрасным летним днём ничего не предвещало беды. Я давала интервью, и журналист спросил о личном… Неважно, о чём. Это так задело меня, что ночью со мной случился сильный приступ. И это после целого месяца лечения! Я не знаю, как это произошло… Не помню. Когда Гарри пришёл в мою комнату, я билась в истерике и рвала на себе кожу… — ведьма расплакалась, громко всхлипывая и глотая последние слова.       Странно было видеть, как она ломалась, сидя на его коленях и сотрясаясь в рыданиях. Гермиона Грейнджер, девушка, которая в представлении Малфоя, что уж там скрывать, всегда была раздражающе сильна волей и остра на язык, плакала как ребёнок. И всё, что он помнил о ней, о её здравомыслии и силе воли, стиралось с каждой её горькой слезинкой. Драко не понимал, почему, но чувствовал боль и разочарование. Лучше бы она ещё раз избила его! Он не знал, что делать с такой Грейнджер, и просто сжал её маленькое трясущееся тело в своих объятиях. — Не плачь… Не плачь, всё хорошо… Не надо плакать… — приговаривал он, словно она была малышкой, потерявшейся в огромном пустынном мире. — А то мне придётся позвать одну из этих принцесс, больше похожих на драконов, чтобы она влила в тебя ведро успокоительного…       Грейнджер сквозь всхлипы тихо рассмеялась, поливая его плечо тёплыми слезами. — Поэтому я не могу ни о чём просить Гарри… Я прошу тебя, Малфой… Пожалуйста… — упрямо бормотала она. — Он пережил со мной много приступов, прежде чем обратиться в Мунго. Он не заслужил ещё бóльших хлопот. Он не заслужил…       Драко тяжело вздохнул. — И что же ты сделаешь? — он не понимал её желания, ведь без магии, которую здесь довольно успешно заглушали, даже волшебная палочка ничем бы ей не помогла. — Я превращусь в птицу и улечу отсюда… — прошептала она с наивной надеждой. — И куда ты улетишь? — Малфой слышал, как успокаивалось её дыхание. — Не знаю, куда-нибудь подальше от этого места… — От себя не улетишь, Грейнджер… — Я попытаюсь.       Они помолчали. У Драко так и вертелся на языке вопрос, что же случилось с ней, что именно вызывает её приступы. Но он знал, что не может сейчас спросить об этом. Грейнджер затихла и, кажется, пригрелась в его руках, а он наслаждался запахом её волос и не торопился отпускать. Она была маленькой и тёплой. И в его душе росло чувство, которое он не понимал и не должен быть испытывать по отношению к ней. Когда Гермиона вот так доверчиво льнула к нему, сжимая пальцами пижамную рубашку на его спине, хотелось защищать её. Драко никогда не видел и не знал Грейнджер такую — заплаканную, обнажённую не только физически, но и душевно. — Малфой… Спасибо… — прошептала она. — Я пока ни на что не согласился. — Драко как мог отталкивал от себя желание спасти её. — Но ты уже задумался! — Грейнджер посмотрела ему в глаза. — Сколько тебе осталось лечиться? — Дней девять. — Я постараюсь убедить тебя, — она хитро улыбнулась, вытерев слёзы со щёк, скатилась с его колен и начала одеваться. — Эээ, — Малфой покачал головой, — нет, ты всё делаешь неправильно! — В смысле? — она натянула больничные шмотки, закрывая прекрасный вид на свои чудесные сиськи. — Чтобы меня убедить, надо раздеться, а не наоборот! — усмехнулся он.       Гермиона задумчиво провела пальцем по своим губам: — Спать с тобой ради спасения?       Он поиграл бровями. — Ну да, идея класс! — он нагло улыбнулся. — Выйду на волю и всем расскажу, что переспал с сумасшедшей Героиней. — А то, что я магглорождённая, тебя не отвращает от меня? — она закатала рукав, чтобы показать запястье с побелевшими шрамами, образующими слово «грязнокровка».       Мерлин… Он на миг задумался, разглядывая неприятную надпись, а потом пожал плечами и самоуверенно хмыкнул: — Думаю, это мне только на пользу — меня сразу зауважают. — Или убьют, дурачок… Кто тебе поверит? — она не обиделась, а только мягко пихнула его в плечо, и он вспомнил этот жест — Гермиона часто поступала так со своими друзьями: ласково хлопала их по макушкам или толкала, заливаясь смехом.       Раньше. В Хогвартсе. До войны. — Нет, я пойду другим путём… — весело продолжила Грейнджер. — Давай для начала сделаю массаж. — Эм. Ну ладно… — согласился Малфой со смешком. — Тоже неплохо.       Грейнджер не шутила и действительно принялась делать ему массаж. Словно хотела занять руки. Уселась позади и, почти обняв ногами, заставила снять рубашку. Долго мяла его спину. Сначала очень жёстко. Но он позволил ей это. Драко выносил её пытку, стиснув зубы, но скоро не выдержал и, застонав от боли, ругнулся. И она начала действовать нежнее, гладить его и почти щекотно пощипывать. А потом вдруг поцеловала. И ещё раз. Маленькие ладони оказались на его груди, а тёплые губы ласково гуляли по спине Драко.       Он на миг задохнулся. Это было слишком неожиданно и приятно… — У тебя красивая кожа, Малфой… — проговорила Гермиона между поцелуями. — Я словно целýю шёлк. — Она провела влажную дорожку языком, вызвав его прерывистый выдох. — Или лижу сливки… — У меня везде такая кожа… Мерлин… — пробормотал он, кусая губы от возбуждения: так и хотелось обернуться, схватить её и…       Он лишь тяжело дышал, удерживая себя от необдуманного шага. — Всё, массаж окончен, — ведьма вдруг шлёпнула его по спине, нагло прерывая блаженство. — Грейнджер! Умеешь ты обламывать! — недовольно отозвался Драко, поёжившись.       Она уселась рядом и, кинув в него пижамной рубашкой, хихикнула: — Есть такое. Одевайся! — и вдруг аккуратно взяла его за забинтованную руку и спросила: — Ты правда не хотел себя убивать? — Нет… Я… Да, чёрт побери, всё это так достало меня, навалилось кучей! — Малфой посмотрел на свою руку, где пульсировала заживающая рана, и ему так захотелось всё рассказать ей. — Кое-что случилось… Я хотел напиться и зашёл в этот бар. Поскандалил с официантом из-за того, что тот не хотел мне наливать, а потом всё-таки напился и… психанул. Увидел на столике нож и прямо при всех срезал метку с кожи…       Гермиона ахнула. — Ты порезал себя? Чтобы убрать её? — она осторожно провела пальцами по бинтам, совсем невесомо. — А вторую зачем?       Драко взял её за руку и отвёл подальше, на всякий случай, но не выпустил. Ощущение её маленькой ладони согревало его. Он словно совершал преступление, касаясь Грейнджер. И ему нравилось. Он чувствовал себя вором, крадя капли её близости. — Официант, придурок, бросился на меня, сбил с ног… И вот результат. Но тут уже всё зажило… — продолжил он, показывая второе запястье, на котором бинт был намотан на всякий случай, рана там давно затянулась и не беспокоила. — Что случилось с тобой? До всего этого? — поинтересовалась она.       Драко окинул Гермиону долгим взглядом. То, что с ним случилось… Воспоминание отзывалось болью в сердце, и он тяжело проглотил комок, прежде чем признаться ей. — Меньше месяца назад погибла мама. На неё напали… — Грейнджер задрожала, открыв в ужасе глаза, и слёзы в тот же миг потекли по её щекам.       Она поскорее вытащила ладонь из его руки и закрыла лицо. — Прости, что спросила. Прости, мне так жаль… — Грейнджер снова плакала, и Драко подумал, что сейчас она очень похожа на маленького воробья.       Он положил ладонь на её плечо и мягко сжал: — Ты не знала, Грейнджер. Я понимаю, ты же здесь столько времени, а там в мире происходит такое… — он упёрся взглядом в пол, продолжая свой рассказ: — Убийц не нашли. Я готов был подозревать каждого. Срывался на всех, на знакомых и друзей, и они разбежались от меня. Блейз, Пэнси, Тео, я со всеми поссорился, наговорил лишнего… Знаю, что обидел их. Мне было так тошно. Я остался совсем один, вот и не выдержал. И теперь в моём деле будет ещё и метка, что я лечился в дурдоме… Ко всему прочему «добру»… — Гермиона внимательно слушала его, глядя совсем другими глазами, как будто и он снял маску и предстал перед ней не тем напыщенным индюком и придурком, каким был раньше, а обычным парнем, человеком, который может чувствовать и страдать. — Грейнджер, не жалей меня. — Драко откинулся на раму окна, натягивая улыбку, и вспомнил о термосе с вкуснейшим чаем, полном ностальгии. — Это жизнь. Давай уже сменим тему. Держи… — он протянул ей крышку с чаем.       Они какое-то время молча пили, передавая ёмкость друг другу и глазея в окно. — Смотри, солнце встаёт над горами, — воскликнула Гермиона в таком восторге, словно наблюдала это впервые.       Они припали к стеклу, чтобы увидеть совершенно нереальную картину: розовые лучи озарили небо, окрашивая всё вокруг в нежные рассветные цвета; горы и густые леса, покрытые снегом, были похожи на кремовые шапки на торте, а облака переливались от оранжевого до фиолетового. Драко повернулся к Грейнджер, чтобы сказать, что это выглядит очень аппетитно и даже немного приторно, и вдруг завис, наблюдая, как утреннее солнце озарило её заштрихованное тонкими шрамами лицо. Длинные ресницы светились, а карие глаза стали похожи на прозрачный чай с золотинками, буйные кудри будто опалило огнём, и они окружали её ярким ореолом. Грейнджер была похожа на прекрасный хрупкий цветок, растущий в совершенно неподходящем месте.       Гермиона обернулась к Малфою и точно так же, как и он, зачарованно осмотрела его. — Твои глаза, как небо… В которое хочется улететь… — ошеломлённо прошептала она.       Она потянулась к нему, раскрывая губы, но снизу неожиданно раздался стук о кастрюлю. Три раза.       Наваждение резко спало, и Грейнджер отпрянула. — Пойдём скорее! Мати предупреждает, что нам пора…       Они добежали до своих комнат минуты за две. — Спасибо, Драко! — шепнула Гермиона, быстро обнимая его на прощанье.       Малфой не стал спрашивать, за что она благодарила. Он уверенно прижал её к себе и крепко поцеловал в губы. Скользнул языком внутрь её горячего рта, и, когда отпустил, Грейнджер тихо хихикнула и, порозовевшая, скрылась за дверью своей палаты.       А Драко, совершенно довольный завалился на свою кровать и заснул так быстро и сладко, как никогда за последние месяцы. И снились ему огромные розовые торты, среди которых мелькало личико ведьмы с огненными кудрями и золотистыми глазами. Она смеялась, убегая от него, а её звонкий голос эхом разносился повсюду: — Драко, спаси меня! Ты должен меня спасти!       Спаси меня…