Я знаю, что со мной сложно

Чонгук говорит, что совсем не замечает тревожных звоночков, говорящих о его собственном плохом самочувствии. А у Тэхёна есть целый список, потому что его парень слишком очевидный. Потому что его парень — открытая книга, и это чертовски облегчает обоим жизнь. За год совместной жизни Тэхён все признаки выучил наизусть, все неосознанно подаваемые знаки. Он наблюдал за этим специально. То ли для того, чтобы в нужный момент помочь, то ли для того, чтобы в любой момент знать настроение Чонгука, потому что сюрпризы в виде внезапного раздражения, ухода или слез ему не нравились. Так он хотя бы знал, к чему готовиться. У Чонгука были вечно покусанные пальцы. Он и не замечал, как, волнуясь о чем-то, упирался в них передними зубами, пожевывал кожу, кусал, даже не чувствуя этого. Зато Тэхён видел руки у рта и тревожное подергивание ногой, когда Чон сидел за домашней работой. Видел бегающий взгляд. Он никогда не разоблачал Чонгука прямо, потому что «зачем ты кусаешь себя?» — вопрос дурацкий, ставящий в неловкое положение, да и вообще…не совсем корректный. Чонгук мог расчесывать ногтями ногу, мог чистить клавиатуру, которую чистил полчаса назад, мог ковырять плечи, раскачиваться, браться сразу за несколько дел, а потом залипать в стену, не сделав ни одного. Он был таким очевидным. Тэхён смотрел на него и с сожалением думал «боже, с кем я связался?». Чонгук был партнером прекрасным — любящим, понимающим, веселым. И все же немного странным, а эта странность то казалась забавной и привлекательной, то напрягала, потому что заставляла волноваться. Младший объяснял это то сменой погоды, то нагрузкой в университете. Верил ли ему Тэхён? Да, отчасти. Верил, но не знал, как здесь можно помочь. Чувствовал себя ответственным, чувствовал чуть ли не опекуном, в котором Чонгук, конечно, не нуждался. Но можно ли оставить любимого человека, когда тот чувствует себя настолько некомфортно, что до крови прокусывает собственные губы? — Не хочешь отвлечься? — Тэхён обнимает парня со спины, берет его руки в свои и поглаживает следы от зубов на указательном пальце. — Мне показалось, что ты устал. — Возможно, — Чонгук прижимается спиной к его груди и прикрывает глаза. — Что предлагаешь? — Мм, — если парню не хватает сенсорных ощущений и он компенсирует это зубами, то…хм, Ким может предложить ему многое. — Массаж? Посмотри, какие напряженные у тебя плечи, — Тэхён опускает ладони на твердые мышцы и мягко сдавливает их, вынуждая немного расслабиться. — Просто ужас. — Предложение принимается, — смеется Чонгук, и уже от этого становится как-то спокойнее, как-то легче. Ким не всегда знает верное решение. Иногда он не делает ничего, оставляя младшего разбираться с этим самостоятельно, оставляя переживать чувства, пережить которые кажется правильным. Иногда он не знает, как помочь или отвлечь, иногда Чонгук даже не дает подступиться. И тогда Тэхён чувствует себя таким беспомощным и бесполезным, что помощь нужна ему самому. Младший знает, что проблема в нем. Он приходит и ложится рядом, кладет ладонь Киму на живот и гладит его, пока на лице не появится улыбка. А она обязательно появляется. — Дай руку, — Ким не всегда знает верное решение, но иногда своим предположением попадает в точку. У Чонгука красноватое запястье. Он и не заметил, как расчесал его, снова уйдя в свои мысли. Парень подает Тэхёну руку, виновато улыбаясь, а тот целует след и надевает на чужое запястье резинку для волос в виде пружинки. Пусть лучше Чонгук перебирает пальцами ее, чем собственную кожу. На руке та сидит свободно, совсем не давит, поэтому и вреда от нее не будет. Чон сразу проходится по ней ноготком и хмыкает. Да, хорошо. Очень хорошо. Тэхён берет его лицо в ладони и медленно целует. Поцелуи всегда работают лучше всего, потому что то, как расслабляется тело Чонгука, можно увидеть невооруженным глазом. Пару раз Ким шутил про то, что смазывает губы успокоительным, и младший, честное слово, в такие моменты готов ему верить. Чонгук несомненно за все благодарен. Иногда на его глазах выступают слезы, потому что «спасибо, что делаешь это, хён» и «я знаю, что со мной сложно». А Тэхёну правда сложно, но в глаза он этого никогда не скажет, потому что делает все по доброй воле. Он не из тех, кто будет изо всех сил спасать другого человека или терпеть истеричное поведение. Нет, для Тэхёна всегда открыта дверь, он может уйти и не вернуться, но…от Чонгука уходить не хочется. Этого мальчишку он любит больше жизни. Больше всех людей вместе взятых. Любит и знает, что это взаимно, потому что нежность, с которой Чон смотрит на него, с которой встречает после работы, с которой целует…ничего подобного Тэхён не видел до встречи с ним. И ни на что не променяет. — С тобой не сложно, — убеждает он Чонгука, выводя узоры на усыпанной родинками спине. — Я люблю тебя. В любом случае, старший ведь знал, на что шел. Знал еще перед тем, как начать отношения. Перед тем, как съехаться. Чон рассказал ему многое, предупредил о проблемах, и Тэхён в свою очередь сделал то же самое. Они поверили друг другу. И друг друга не подвели. У Кима в голове был четкий план на те случаи, когда его парню становится нехорошо. Одни и те же действия всегда работали безотказно, и Чонгук, появляясь в дверях его комнаты с виноватым видом, уже знал, как именно ему помогут. Знал все слова, все прикосновения. Знал, что Тэхён обо всем расспросит, предложит решение или узнает, чего Чонгук хочет. Они пойдут на прогулку или посмотрят фильм, а может молча полежат в обнимку, слушая музыку. Последнее — любимое времяпрепровождение.  — Спи спокойно, — Ким прижимает к себе парня, который никак не может найти удобное положение. Сжимает его. Накрывает одеялом. Уже не дает ерзать, и Чонгук смиряется с этим. — Завтра будет лучше. — Завтра будет лучше, — повторят он. Повторяет, зная, что это чистая правда.