Тот самый миг

      Антон был влюблён.       Причём ладно если бы волна романтических чувств накрыла его по отношению к какой-нибудь однокласснице. К Ире например. Та была бы просто прекрасной кандидаткой на место в сердце, если честно, любого парня по мнению любой матери. Если кратко, то девушка представляла собой тот самый образ дочери маминой подруги, за исключением, разве что, не являясь противной. Без обид, но, кажется, у любого подростка, когда мама заходит в комнату, предлагая сходить в гости к очередной тёте Лене по причине: «Там Света есть, твоя ровесница, такая хорошая девочка», встаёт образ худой девочки с учебниками, что уже выпадают из рук, наперевес и, обязательно, с двумя тугими косичками. Всё это приправлено очень стильным луком в виде юбки и идеально выглаженной даже дома рубашки, а также очками с толстенными стёклами, потому что с самого детства бедная девочка сидела над книгами и учебниками, грызя гранит науки, а потом и поедая крошки от него, потому что сам гранит уже сгрызла. Нет, Антон ничего против очков не имел, даже находил этот элемент чаще всего очаровательным. Но просто как-то совпало у него представление именно с ними, тут уж ничего не поделать. И вот этот «ребёнок маминой подруги» будто был идеалом для всех родителей. И учился хорошо, и в конкурсах побеждал, и маме помогал, и по дому уборку делал, и вообще умел всё на этом свете. Но у любого «идеального ребёнка» есть один минус. Либо он втайне от матери на самом деле такой хулиган, что у родительницы, узнай она, волосы бы дыбом стояли, а то и вовсе бы поседели за несколько секунд. Либо сверстники обходили бы такого персонажа стороной, потому что кроме как об учёбе и бесполезных наставлениях тот ни о чем говорить не мог. Словно его и правда только это интересовало.       Так вот, Ира была как раз тем самым исключением из правила, подтверждающим само правило. При всех своих качествах она ещё жила в ногу с современностью и находилась на одной волне с одноклассниками. Конечно, с уроков не сбегала и на тусовках не напивалась до бессознательного состояния, но ребят всегда прикрывала, а на этих самых тусовках всегда бывала, становясь при этом, что называется, душой компании. И каждый одноклассник считал своим долгом за ней поухаживать, ведь та, помимо всего этого, ещё была и очень красивой. Изящная фигура, ухоженная внешность, шелковые крашеные волосы, милая улыбка и глубокие глаза, прикрытые густыми тёмными ресницами. В начальных классах все эти ухаживания выглядели скорее как издевательства, потому что мальчики имели не слишком большое представления, как надо обращаться с девочками. Но вот к одиннадцатому классу появились уже и комплименты, букеты цветов, конфеты и проводы до дома. И было бы вполне логично, если бы Кузнецова заняла и сердце Антона, по мнению любого человека иначе и быть не могло. Но самому Шастуну в ней чего-то не хватало. Того самого импульса, той неидеальной черты или хотя бы смешной истории, показывающей, что Ирина тоже обычный человек, и у нее не всё бывает на сто баллов. Потому что никто не бывает идеальным настолько. Но такого не было, из-за чего для Антона она представала просто красивой картинкой, не вызывающей глубоких чувств. Возможно, он просто её знал не так близко.       Во всяком случае, метаться уже некуда, ведь Антон влюбился в своего лучшего друга.       Арсений. Тот точно смог привлечь внимание Антона к своей не совсем уж и скромной персоне. Хотя, это вполне логично, ведь иначе Шастун бы просто не смог удерживать дружбу больше 11 лет, он бы не смог это делать даже с просто скучным человеком. Но ему точно повезло, ведь Арсений и скука это были полные антонимы, которые никогда не могли бы пересечься ни в каком варианте нашей вселенной. И не нашей тоже. Но Арсений был тем самым идеалом, именно для самого Шастуна, который буквально наблюдал за брюнетом глазами, полными обожания и восхищения. Потому что Арсений был живым. Среди всей этой массы серых людей, старающихся быть похожими на какие-то идеальные картинки из интернета, что было им абсолютно не свойственно и смотрелось банально неуместно, Попов просто выделялся своей искренностью, яркостью и какой-то непонятной живой энергией, которую он излучал. Да, Арсений, безусловно обладал необычайно прекрасной внешностью. Иначе его постоянно неуложенные волосы, густые ресницы, вездесущие родинки, тонкие и аккуратные губы, идеальное телосложение, сильные руки, красивые кубики пресса и глубокие, небесные глаза, которые всегда завораживают Антона, просто нельзя было описать. А ещё Попов был мудрым, начитанным, весёлым, общительным, позитивным, понимающим, заботливым, умным и инициативным другом. Казалось бы, чем не описание очередной идеальной картинки?       Но Антон видел не только такую сторону своего лучшего друга. Их личный архив воспоминаний был полон смешных случаев как одного, так и другого или вообще обоих. Шастун прекрасно помнит, как Арсений порвал свои джинсы пока в очередной раз выебывался, показывал свои способности. Причём порвал в несколько интимном месте, отчего Антону пришлось пожертвовать собственной толстовкой, чтобы Арсений #явсегданошувещивобтяжку смог повязать её вокруг пояса и дойти до дома спокойно, без всяких там косых взглядов. Собственно, после того случая Антон эту толстовку видел только на Попове, отказавшемся её возвращать обратно хозяину, обосновав это тем, что она больно красивая. Но Шастуну и не жалко было, зато этот человек, которому любой холод нипочём, был в тепле, а широкая одежда прикрывала соблазнительные бёдра от чужих взглядов, которые постоянно заставляли Антона напрягаться. Или, например, тот случай, когда Арсений слишком увлёкся алкоголем (причём даже как-то обосновал это потом), что решил подкатить к фонарному столбу, предлагая ему секс по дружбе и без обязательств. Это при том факте, что Попов еле стоял на ногах, опираясь об этот самый столб, но при этом язык почему-то ворочался довольно резко.       Антон, конечно, тоже был не самый святой, и подобные истории тихонько сидели в его коробочке воспоминаний, иногда напоминая о себе. Но сейчас все-таки речь не про это, а пора бы уже переходить к главному, потому что так можно и засесть на несколько часов, а то и суток, пока шатен вспомнит весь тот позитив, который принёс ему в жизнь очаровательный брюнет с голубыми глазами. Вся суть в том, что в этого брюнета Антона угораздило влюбиться (словно он сопротивлялся). Сначала были мысли, что это всё просто глупости, и просто гормоны зашкаливают в пубертатный период. Но когда гормоны уже третий год играют такую злую шутку, то тут явно что-то не так и должно вызывать подозрения. Шатен всё чаще стал ловить себя на мысли, что ухаживать хочется не за какой-нибудь Ирой, а, именно, за Арсением. Тот же сам по себе тоже полная нежнятинка, обрадуется цветам больше, чем девочки, что уж говорить о комплиментах и элементарной заботе. А ещё Антон понял, что ему всё сложнее оторвать взгляд от друга, ведь хочется вечно изучать глазами, да и руками тоже, его тело, черты лица. Шастун начал осознавать, что хочет ловить чужую улыбку своими губами, и если уж совсем честно, то хотелось быть причиной этой улыбки. Антона всё чаще стали посещать мысли какого-то беспокойства за Арсения. В тепле ли он? Был ли вкусным ужин? Нет ли каких-то проблем? Как себя чувствует? А за этими вопросами пришла и череда заботы, когда Антон приходил на прогулку с запасной шапкой, чтобы натянуть её на чужую голову, ведь Арсений принципиально игнорировал такой важный атрибут одежды в холодное время года. Начался тот самый непрерывный теперь период, когда Антон готов примчаться, к пока что только другу, по любому зову, всегда уточняет поел ли тот и не нужно ли Арсению что-нибудь. А ещё была ревность, которая совсем доконала бедного подростка, ведь Попов ловил на себе множество голодных взглядов как девушек, так и мужчин. Правда, Арсений словно их не замечал, продолжая ходить в обтягивающих джинсах и просвечивающих рубашках, всегда отвечая Антону, что никаких взглядов нет, и Шастун придумывает. Поэтому Антон всегда ходил рядом, успокаиваясь только когда понимал, что его Арсений ещё никем не занят, и ещё есть время на признание, на которое у Антона пока что банально не было смелости, хоть он и очень хотел уже открыть своё сердце Попову.       Окончательно довёл Шастуна эротический сон с участием лучшего друга в главной роли. Стоило только вспомнить, как в этом самом сне Антон сжимал чужие бёдра, ощущая их упругость под своими ладонями, как Арсений отзывчиво стонал в ответ, насаживаясь глубже на член Антона.. В такие моменты Шастун густо покрывался румянцем, надеясь что никто из окружения не заметил, как резко начала вздыматься у того грудная клетка, и даже кончики ушей, что уж говорить про щеки, ярко заалели. Но остановиться Антон уже не мог, заново воспроизводя в памяти, как губы Арсения приветливо были распахнуты, а сам брюнет громко стонал, желая больше и глубже. Раз за разом прокручивал в голове картинки подтянутого и отзывчивого тела Попова, которое хотя бы во сне, но всё же получил возможность коснуться, чувствуя насколько бархатная кожа в тех местах, что ему были пока что не открыты. Становилось даже как-то немного стыдно смотреть в глаза лучшего друга, понимая, что при взгляде на него и пересечении зелёных глаз с голубыми, в груди Антона начинается настоящий смерч из страха, что его рассекретят. И если на учителей, родителей, ещё кого-то была реакция простого дебила, которому похуй, то подставлять Арсения под гнётом хейта Антон не мог, максимально защищая его и себя от такой информации.       Но, несмотря на все это, Антон решил признаться, хоть и знал, что будет очень много проблем из-за отношения людей к ЛГБТ тематике. Но всё равно решился. Просто держать это в себе было нестерпимо. Арсений точно должен будет его понять, они же друзья уже столько лет, понимали и поддерживали друг друга в абсолютно любых ситуациях. Правда, после такого признания был риск разрушить дружбу, но... Но об этом Шастун предпочитал не думать, решая импровизировать по дальнейшей реакции Арса на уже продуманную речь. Та, кажется, вообще могла затянуться минут на пять, потому что Антон чётко решил в ней выразить все свои чувства и намерения по отношению к лучшему другу. Надо бы ещё куда-нибудь вставить момент про то, что если Арсений к нему ничего не испытывает, то надо сохранить хотя бы дружбу, а шатен точно пообещает больше не лезть со своей влюблённостью. Тогда вообще без единого изъяна всё будет, останется только еще пару раз перед зеркалом потренироваться, чтобы и мимику контролировать. Да, Антон и сам иногда поражался что же эти чувства сделали с ним. Будто это было его самое первое признание, а самому Тошке лет тринадцать, вот он и тренируется перед зеркалом, продумывает в чем будет одет, определяет точное время и место, беспокоится каждую секунду, только бы всё получилось, и кидает боковым зрением влюблённый взгляд на предмет воздыхания. Вот только Антону на самом деле семнадцать, он популярный парень не только в классе, но и в школе, который в принципе насчёт одежды никогда не заморачивается, нося оверсайз толстовки абсолютно всегда, а во время любого разговора выезжая за счёт шуток. Да и девушек уже явно было больше пяти, а признания им в симпатии были быстрыми и буквально в три слова, поэтому такое поведение не просто странное для Антона, оно нетипичное. Но Арсений, он же другой. Он особенный, поэтому...       — Тох, ты уже пять минут пялишь в стену, когда мы пишем самостоятельную, — острый локоть Арсения тычется куда-то в бок, заставляя соседа по парте и по совместительству лучшего с первого класса друга перевести на брюнета взгляд. Хотя он бы и не отрывал, если честно. — Не парься, я твой вариант уже за тебя решил, твоим почерком написал, там на четыре точно. Просто я беспокоюсь за тебя, всё хорошо? У тебя что-то случилось?       Арсений особенный, это точно. Вот разве можно было вообще представить когда-то более солнечного, нежного, доброго, отзывчивого, щедрого и яркого человека, чем Попов. Будь у Антона на это право, он бы уставился на друга глазами-сердечками, потому что тот снова вскружил голову двумя фразами и обычной заботой. А тому всё нипочём, сидит и улыбается, глядя на растерянного Шастуна, немного склонив голову вбок, будто бы изучая, но этим элементарным действием уже заставляет мысли Антона путаться и разбегаться по углам, не давая связать даже двух слов. Но в голове только неоновой надписью горела бегущая строка: «Господи, какой же он удивительный. Да, немного ебанутый, но ведь и я такой же».       — Да, со мной всё в порядке, просто я уже мыслями в праздновании Нового года, так же круто будет, да? — отчасти Антон не врал, потому что признание как раз запланировал на 31 число, искренне надеясь что дух праздника как-то поможет Арсению не прибить друга в первую же секунду. Шастун немного улыбнулся однокласснику, понимая что опять залип на чужой профиль, взгляд, нос, щеки, родинки. Опять решил вспомнить все моменты, когда касался этих мест, мысленно обещая себе после начала отношений зацеловать эти места полностью, чтобы Арс наконец почувствовал себя любимым и кому-то нужным, потому что в семье у него с этим были маленькие проблемы в связи с занятостью родителей. Иногда даже мог прибежать к Шастуну посреди вечера, потому что «почувствовал себя слишком одиноким», а Антон всегда принимал друга в свои объятья, желая помочь ему забыть весь негатив. Такие ситуации начались в классе шестом и продолжаются до сих пор, только теперь ещё чаще, потому что к одиночеству у Арсения примешался страх экзаменов.       — О, да. Я так рад, что ты решил отметить со мной вдвоем, а не в какой-то непонятной компании, — голубоглазый закусил губу, опуская взгляд и вспоминая прошлые годы, когда ему чётко говорили, что идут на вечеринку, а он как хочет. Но хотелось то рядом с Антоном, поэтому брюнет бежал за тем хвостиком, всё равно уходя в растроенных чувствах еще до боя курантов, потому что к нему тут же теряли внимание, оставляя веселиться самостоятельно, а Арсению с его внутренним интровертом такое не нравилось. А теперь стыдно было Антону, который не смог вовремя всё понять и сложить в один пазл. Неважно, чувствует ли к нему Арсений что-то в романтическом плане, потому что душу всегда будет греть один факт. Антон для Арсения стал самым близким и ценным человеком, именно поэтому тот за ним всегда по пятам, а Шастун просто не понимал, всегда променивая хорошую компанию в виде лучшего друга на какую-то тусовку для поддержания статуса популярного. И правда, теперь щеки начинали алеть от стыда, хоть Арс никогда его в этом и не обвинял. И от этого становилось только тяжелее. Но Антон собирался вернуть к себе доверие лучшего друга.       — Шастун, Попов, вон в коридор! — резкое восклицание учительницы, стучащей указкой по своему столу, резко вырывает их из своих размышлений, заставляя отвернуться друг от друга. — Опять разговариваете на моём уроке, как вам не стыдно только!? Вам обоим ещё экзамен по моему предмету сдавать! Хулиганы, — ну да, правильным поведением они точно не отличались, особенно когда начинали творить что-то в сложенном дуэте. Тогда у любого, на кого упадёт их коварный взгляд, не было и шанса на спасение, потому что эти двое были настоящим воплощением близнецов Уизли, не меньше. Такие же проказники, которые всегда найдут выход из любой ситуации. Если в школе начинали резко хлопать конфетти или резко на всех этажах начинал играть Моргенштерн, все знали — в этом замешаны Попов и Шастун. Им, кстати, название смогли придумать: дуэт «Артон». В восьмом классе у них даже слоган был: дуэт «Артон», мы не построим дом, но проблем вам найдём. Сейчас на такие приколы почти не было времени, но иногда они все-таки поднимали настроение ученикам, срывая уроки учителям. Всегда разнообразными способами, между прочим, они же тоже не пальцем деланные.       — Слушай, а давай уйдём, раз уж нам даже разрешили? Всё равно её два урока последние, а мы ко мне сгонять можем, — большая ладонь Шастуна приземляется на худую коленку Попова, немного сжимая, пока зелёные глаза внимательно посмотрели на брюнета с некоторой мольбой, потому что сидеть ещё два часа в душном здании под монотонное объяснение уж очень сильно не хотелось, особенно когда за окошком белоснежные хлопья снега плавно опускались на землю, кружась от лёгкого ветерка, да и сегодня было, на удивление, тепло для зимы. Самый кайф, чтобы прогулочным шагом дойти до какой-нибудь кофейни, а лучше и KFC заодно, в первом взяв какие-нибудь вкусные пирожные и латте на банановом, ванильном и малиновом сиропах, а во втором закупая огромные запасы стрипсов, картошки фри и бургеров, а потом таким же шагом направляться домой, где можно закутаться в пледы и пересмотреть любимый сериал в компании с другом. А если ещё и мандарины отыскать на кухне, то вообще будет идеальная атмосфера для хорошего зимнего вечера.       — А пойдём, — так же хитро улыбнулся Арсений, будто бы прочитав во взгляде все мысли Антона. Ну или ему тоже было лень просиживать штаны впустую, удерживаясь от зевков каждые две минуты. Ну или парень просто был готов идти за Шастуном в любой ситуации. Да и рука на ноге ощущалась так правильно, что в груди горел огонёк надежды на последующий близкий контакт.       Во всяком случае, причины сейчас не имели такого широко значения, ведь парни уже поднялись со своих мест, начиная быстро собирать свои вещи под удивлённые взгляды всего класса, даже учительницы, что пораженно замерла у доски, наблюдая за такой наглостью с крайне возмущённым видом, вдруг одумаются. Но те и не думали останавливаться, кивая на прощание до сих пор ахуевшему педагогу и с гордо поднятой головой уходя из кабинета, не забыв при этом тихо закрыть дверь, чтобы это всё не выглядело как поступок двух истеричек. Попов, только оказавшись на лестнице, выдыхает уже спокойно, потому что, кажется, до этого вообще не дышал от волнения, ведь всё могло пойти не по плану, и вместо тёплой комнаты Антона с едой под боком, они могли бы увидеть в ближайшие часы только кабинет директора. Но, кажется, всё обошлось, а значит можно уже спокойно спуститься вниз, забрать куртки и выйти на улицу под чистый снег, сегодня больше не нарушая эту тишину школы. Антон вообще выглядел донельзя довольным и счастливым, ловя носом снежинки и оглядываясь на брюнета. У них впереди ещё целый день только наедине, а этот факт только подкреплял чувство эйфории в душе. Ладно, уход с нудного урока радовал тоже, тут нет смысла спорить.       — Ну ты чего, испугался что ли? — Шастун по-доброму хмыкнул, накидывая куртку на плечи и делая в руках маленький снежок, при этом хитро посматривая на Попова. От внимательных глаз Антона, конечно же, не укрылась чуть ли не паника, исходящая от друга, но подойти и успокоить обнимашками, как бы очень хотелось, у Антона права не было, поэтому приходилось выкручиваться приколами или ещё чем то отстранённым и хорошим. — Это же Раиса Александровна, она в жизни на нас директрисе не пожалуется, не переживай, — легкий удар снежком в спину тут же вырвал Арсения из мыслей, но тот, видимо, не торопился мстить.       — Антон, вот ты заболеешь, а мне потом с кем с уроков сбегать? — Арсений тяжело вздохнул, подходя на пару шагов ближе и застёгивая замок на чужой куртке до самого подбородка, чтобы не продуло. Они стоят почти вплотную, да и вообще происходит прямо в этот момент что-то нестандартное для двух просто друзей, хоть парни и пытаются честно это выставить именно в таком свете. — Да и вообще, я не боялся так-то, — а вот теперь Арсений реально готовится к мести, катая несколько снежков, что звонко разрезают воздух пока летят в цель, то есть в Шастуна.       — Ага, я так-то чувствовал, как у тебя сердце быстро бьётся от страха. Как у воробушка, ей богу, — Антон не уворачивается, отчего сразу три снаряда оставляют белоснежные следы на его тёмной куртке. Впрочем, всё равно уже через пару минут их не будет видно, а происходящая сейчас снежная битва будет напоминать о себе только в мыслях, ничего не оставляя материально. Они ещё несколько минут с громким смехом перекидываются снежками прямо на школьном дворе, не беспокоясь в этот момент ни о чем, пока в голову Шастуна не приходит гениальная идея. — Слушай, а давай сейчас к тебе зайдем, ты возьмёшь все нужные вещи, а сам на ночёвку у меня останешься? Просто смысл нам расходиться, всё равно завтра последний учебный день перед выходными. А там ещё неделька и каникулы.       — Ну... — Арсений несколько минут спорит с самим собой, не зная какое принять решение, хотя ответ, безусловно, очевиден. Даже родители уже перестали их одергивать, усвоив, что их сыновья все-таки неразрывны, поэтому придётся смириться с дополнением к комплектации в виде ещё одного такого же грузика. Поэтому, в целом, проблем нет, а вдохнуть этот запах дома и спокойствия очень хочется. Всё равно ведь оба понимают, что завтра удачно проспят все уроки, потому что надо было досмотреть сериал. — Знаешь, а пойдём, мне нравится идея, — счастливые улыбки озарили территорию учебного заведения, прежде чем парни скрылись где-то за поворотом в сторону кофейни.       И эта беззаботность доступна, кажется, только в детстве, поэтому лучше не стоит спешить взрослеть просто так. Ведь когда, кроме как не в эту пору жизни, у вас ещё будет школьный двор, снежки, минимум ответственности, побег с уроков и розовые щеки не только от лёгкого мороза? Когда вы ещё успеете почувствовать детство, кроме как сейчас? Пока у вас ещё есть эта возможность — не теряйте её, ловя на кончик языка легкие снежинки.

***

      Антон волновался. Это даже мягко сказано, потому что сердце от беспокойства билось где-то в горле уже, пока парень стоял перед дверью Арсения, не решаясь нажать на звонок. Всё продолжал стучать ногой известный только ему ритм, оглядывая дверь, будто в первый раз, проходясь взглядом по обивке, словно это что-то изменит. На новый год случаются чудеса, так ему говорила мама в детстве. С того момента, конечно, прошло уже много лет, и Антошка хочет себе уже не машинку на радиоуправлении или Оптимуса Прайма из новой коллекции, лего тоже летит куда-то мимо списка желаний, не задевая никакую струнку души. Хотя лего Шастун до сих пор любит, просто теперь мысли занимает совершенно другая мечта. Как говорится, он повзрослел, и желания тоже повзрослели, поэтому хочется вместо игрушки под елкой найти где-то в своих объятьях прекрасного голубоглазого брюнета, который уже несколько месяцев не уходит из мыслей, да и не собирается. Ему там, видимо, удобно и тепло, поэтому этот самый брюнет с очаровательным именем Арсений только удобнее расположился где-то в душе, улыбаясь из её глубин и этим показывая всю серьёзность своих намерений. Нет, всё-таки надо звонить. В конце концов, Антон мужик или кто? Ладно, это на самом деле слабое оправдание, но действительно, уже хватит медлить, а то так совсем не решится же. Подбадривая себя такими словами, Антон подносит палец к звонку, понимая, что отступать уже некуда.       — Антон, наконец-то, — дверь открывается меньше чем через десять секунд, будто Арсений всё это время стоял где-то в коридоре, готовясь в любой момент открыть дверь. И выглядел в этом своём беспокойстве максимально уютно. Хотя этот искрящийся волнением взгляд, понятное дело, дополняли и остальные частицы образа. Пушистый свитер с красноносым оленем, что был на несколько размеров больше, широкие пижамные штаны в красную клетку, хохолок впервые за несколько месяцев неуложенной чёлки, красивый румянец на щеках и милые тапочки с таким же оленем, что и на свитере. Всё это заставляло тепло разливаться где-то в груди Антона, пока тот оглядывал своё чудо. — Родители ушли уже как час назад в гости к твоим, по расчётам, ты должен был прийти через полчаса, пока они дойдут, пока ты ко мне. А тебя не было, я уже хотел идти тебя искать, вдруг ты уже где-нибудь решил попробовать шампанского, — Антон искренне был благодарен матери, что та придумала такую идею «обмена» квартирами, чтобы и дети, и старшее поколение остались довольны. А уж убедить родителей Арса труда не составило, те нескончаемо радовались, что сын вместе с другом, наконец, будет в праздник сидеть дома, а не шляться хрен знает где. Хотя хрен тоже не знает.       — Да просто по снегу долго идти, я ещё собирался долго, вот так и получилось. Зато бутеры с красной рыбой принёс и оливье, — Антон смущённо улыбнулся, заходя в тёплую квартиру и отдавая пакет с указанной едой в руки Арсения. — Твои родители сказали, что шампанское и оставшаяся часть стола у тебя, поэтому я больше ничего и не брал, — куртка была повешена на крючок, когда парень быстро направился в ванну мыть руки. За столько лет постоянных ночёвок (родители даже шутили, что они по отдельности спать уже просто боятся) такие вещи стали привычными и не обсуждались, да и ощущение складывалось, будто приходишь к самому себе домой.       Антону у Арсения нравилось. Высокие потолки, всегда идеальный порядок, потому что Арсений- та ещё хозяюшка, просторные комнаты, дизайнерское оформление в минималистичном стиле, но при этом каждая вещь отдавала душой, какой-то памятью и особой важностью для всех членов семьи. Тут даже фотографии Антона в рамочке стояли на электрическом камине. Это то самое место, где теплом веяло не от батарей, а от самой атмосферы, мебели, да из всего. Нельзя сказать, что у Антона дом был в чём-то хуже, совсем нет. Причём, парень даже оба этих места любил одинаково, и у себя ему тоже нравилось. Просто так получилось, что именно этот дом сохранит в себе первое признание Антона. Ну, и последствия после него, понятное дело. А если ещё точнее, то эту историю сохранят в себе стены зала, куда шатен уже прошёл, окидывая взглядом пышную, пусть и искусственную ёлку. У них с Арсением уже как года три была традиция вместе наряжать праздничное дерево, сначала у одного, а потом у другого. Но весь прикол заключался в том, что стиль шариков и самого украшения был одинаковый. В прошлом году, например, у них были красные шарики с гирляндой тёплого жёлтого цвета. В этом- серебряные шарики и холодного белого цвета подсветки, а вместо звезды на кончике разместился хрустальный олень.       — Помочь? — Антон осторожно подходит ближе, выдыхая Арсу в затылок, отчего брюнет вздрагивает, отдавая всё внимание Антону. Хотя он всю осознанную жизнь уже ему это внимание отдаёт. Антон смотрит сейчас так легко и нежно, будто бы показывая что ничего плохого сделать не хочет, как котёнка, приручая к себе. Антон так только на Арсения и смотрел, потому что «мы в ответе за тех кого приручили», а за кого-то ещё ответственность нести, если честно, просто не хотелось. Но вот за такого крохотного, по сравнению с Антоном, и плевать что у них разница семь сантиметров, на деле это выглядит внушительно, Арсения хотелось взять и всё. И ответственность, и тяжёлые сумки, и проблемы, и книги из библиотеки, и его самого на ручки взять очень хотелось.       — Нет, нет, я уже закончил. Только.. Шампанское открой, пожалуйста, а то у меня что-то не получается, — и краснеет так мило, будто бы стесняясь этого своего неумения. Перед Антоном не страшно разрушить образ всемогущего парня, что и на шпагат сядет, и на коне поскачет, и вкуснейшие сырники приготовит. Это все он сделать может, а вот бутылки так открывать и не научился. Боялся всегда, что сделает что-то не так и всё испортит. — И давай уже быстрее фильм смотреть. Я всё подготовил, даже комп к телевизору подключил, как ты учил.              И открывается бутылка лёгкого алкоголя, начинают стучать вилки о посуду, а куда-то на стол приземляется шкурка от мандаринов, пока сюжет любимого фильма, просмотренного уже несколько раз, но это тоже уже традиция, что каждый новый год — именно он, активно развивается на большом экране. Друзья сидят совсем рядом, даже коленками друг друга касаются, отчего дыхание у обоих становится немного чаще. Антон почти не пьёт, боясь что не в самом трезвом состоянии растеряет все слова из речи. До боя курантов остаётся час, и шатен понимает, что дальше медлить просто непозволительно.       31 декабря. Новый год. Всё как ты планировал. Антон, ты должен признаться. Иначе зачем столько часов у зеркала, а?       — Арс, — да, решает начать прямо так, на диване, когда Попов только подносит к губам дольку мандаринки, но тут же кладёт её на стол, чувствуя, что речь пойдёт о чём-то серьёзном. Даже садится ровнее немного, готовясь к любому исходу событий. — Я решил, что момента лучше чем сейчас не будет. А ждать ещё год не готов, потому что эти мысли уже грызут моё сознание не первый месяц, ещё столько же я не выдержу. Просто в один момент понял, что хочу быть рядом только с тобой. Потом как-то неосознанно приглядываться начал, отмечая твои небесные, прекрасные глаза, эти, будто шёлковые, волосы, мягкую улыбку. Потом начал как-то неосознанно замечать любое изменение в тебе, начиная от внешности и заканчивая настроением. Ты не представляешь, как мило краснеешь, когда яблочки щёк розовеют от смущения. Да и вообще стал отмечать всё в тебе. То, как ты постоянно поправляешь чёлку именно тремя пальцами. Или как улыбаешься солнечно, согревая всех вокруг. Ты такой тёплый, домашний, будто котёнок. Знаешь, вот есть солнечные зайчики, а ты тогда солнечный котёнок, которого тоже нельзя поймать. Впервые обратил внимание на то, как ты красиво танцуешь, чувствуя мелодию внутри себя и прогоняя её через душу. А ещё у тебя очень вкусные печеньки получаются, Арс, не представляешь просто. И даже не представляешь, как сильно я волновался за тебя, когда у тебя был нервный срыв перед первым пробником. Наверно, именно в тот момент я окончательно осознал, что хочу обнимать только тебя, прижимать к своей груди, успокаивая в любых ситуациях. Только твои пряди волос хочу перебирать пальцами, не забывая целовать в макушку. И... Кажется, я влюбился. Или даже уже люблю, понимаешь? И не просто в твои какие-то качества, а именно в тебя, такого, какой ты есть. Со всеми возможными недостатками, в которых я нахожу только что-то очаровательное. Люблю тебя просто за то, что ты есть в моей жизни, и не хочу тебя из неё отпускать. Но если ты не разделяешь моих чувств, то, прошу, давай останемся друзьями, со своей стороны обещаю больше никогда не поднимать эту тему. Просто ты мне правда слишком дорог, поверь, хоть я и понимаю, что много ошибок натворил. Мнение общества? Оно меня не волнует, опять же, не обязательно в школе...       Его прерывают, нежно укладывая указательный палец на пересохшие уже немного губы. У Арсения опять щеки покраснели, а глаза ярко светились счастьем, которого Антон не видел в глазах напротив ни разу. Это была слишком яркая эмоция, что сразу сносила в сторону, освобождая себе проход. Но при этом Арсений улыбается, показывая, что бояться нечего и всё хорошо.       — Я такую речь сейчас не скажу, но обещаю, что она будет лет через пять наших отношений. Но я тоже тебя люблю, — и их губы наконец соприкасаются, нежно и чувственно обхватывая друг друга, немного оттягивая даже, а глаза сами собой как-то закрываются, отдавая право тактильным ощущениям сейчас править восприятием. Их первый поцелуй отдавал вкусом немного кислых мандаринов и лёгкого опьянения не то от шампанского, не то друг от друга. Но прекратить его не было сил, потому что обоим хотелось ощутить другого. А ещё не отпускать. Именно поэтому Антон только положил ладони на талию брюнета, притягивая парня к себе и углубляя поцелуй, наконец сталкиваясь в этой любви с чужим языком. Хочется так всегда. Именно в таком неторопливом темпе, они отдавались друг другу абсолютно взаимно.       — То есть, ты видишь наши отношения в перспективе? — один вопрос все-таки мучает голову Антона, поэтому приходится отстраниться, но из рук брюнета всё равно не выпуская, наоборот, ласково поглаживая большим пальцем вдоль позвоночника.       — Ну да, я считаю их единственным правильным путём в нашей жизни.       И наконец-то сбываются все мечты, а под бой курантов Антон находит Попова в своих объятьях, когда губы опять накрывают чужие, желая отдать все чувства, показать хотя бы так, насколько все серьёзно. И за окном идёт лёгкий снегопад, пока двое, теперь уже не друзей, отдают друг другу самое сокровенное, полностью уверенные — когда настолько все с эмоциями, то точно на всегда.       Не бойтесь мечтать. И решаться тоже.