little stories

      Игорь и Птица лежали на сенсорном столе Разумовского, приходя в себя после сокрушительного оргазма, когда послышался громкий треск. Секунду спустя стол развалился под ними ровно посередине. Обломки больно впились в их голые спины, поэтому они немедленно вскочили на ноги и отошли подальше. Вдруг чего-нибудь коротнёт.              — Твою ж мать, Птица! — воскликнул Игорь, хватаясь за голову. — Что мне теперь говорить Серёже?              — Что мы разгромно потрахались? — предположил Птица, закусывая губу с выражением «упс». Гром смерил его уничтожающим взглядом.              — Чтоб я ещё раз поддался на твои уговоры разнообразить нашу интимную жизнь!              — А то тебе не понравилось, — нахмурился Птица, складывая руки на груди. — Что-то я не слышал от тебя протестов, лишь «Да! Ещё! Сильнее! Не останавливайся!», — передразнил он возгласы Игоря, которые тот по привычке выкрикивал, напрочь позабыв про то, что должен играть роль совершенно другого Игоря Грома, не знакомого с подобными ласками и посему тихого.              — Мне не нравится, что стол сломали мы вместе, а по шее получу только я один, — пробурчал Игорь.              — Мы оба знаем, что Серёжа не дойдёт до рукоприкладства, он слишком мягок в отношении тебя.              — И поэтому ты меня не щадишь?              — В каком смысле? — Птица невинно похлопал глазами.              — Ну, все эти укусы, из-за которых Фёдор Иваныч хотел привить меня от бешенства, решив, что меня покусало какое-то дикое животное, связывание даже во время обычного секса, а сегодня ты предложил вот это, — Игорь обвёл руками комнату.              — Ладно-ладно, я понял, — прервал его Птица, но Гром всё не унимался.              — Раньше такого не было, так что изменилось?              Он уже не в первый раз пытался добиться от Птицы внятного ответа насчёт его странного поведения, да только до сих пор его не получил. Пернатый либо отшучивался, что даже рядом с ним он не выключает мента и пытается разгадать очередную загадку, либо уходил от ответа, ссылаясь на какие-то срочные дела, которые надо сделать вот прямо сейчас, посреди их разговора.              Не выдержав пытливого, но в то же время обеспокоенного взгляда Игоря, Птица с раздражением заговорил, срываясь на змеиное шипение:              — Дело не в том, что я желаю причинить тебе боль или как-то обидеть, просто Серёжа увёл у меня из-под носа твою невинность, и меня это так бесит! Хочется, чтобы никто кроме меня не смел тебя касаться, да только вот мы с Серёжей делим одно тело на двоих и это априори невозможно.              Гром ласково коснулся его плеча, успокаивая вспышку внезапной ярости. Птица дёрнулся, будто хотел стряхнуть его ладонь, но потом передумал и ткнулся носом ему в грудь. Игорь всё ещё пах им и это работало лучше любого успокоительного.              — И поэтому ты ведёшь себя так странно? Потому что ревнуешь?              Птица кивнул и потупил взгляд непривычно жёлтых, а не золотых глаз. Игорь понял, что если сейчас они не обсудят сложившуюся ситуацию, то другого случая может не представиться, а разлад между Птицей и Серёжей лишь усугубится.              — Послушай, мой первый раз в пассивной роли не был чем-то грандиозным, — сказал он и, получив в ответ скептическое хмыканье, пояснил: — Не потому что Серёжа плохо справился или вроде того, просто любое занятие любовью с ним или с тобой для меня одинаково ценно. Вы оба дороги мне и наблюдать за вашим бессмысленным соперничеством ужасно грустно, поэтому завязывайте уже.              Сперва Птица хотел возразить, но затем задумался над словами Игоря. После минутных размышлений он ответил:              — Не могу обещать, что не буду ревновать тебя, но попытаюсь.              — Этого достаточно, птенчик, — ответил Игорь и нежно поцеловал. Птица довольно заурчал и ответил на поцелуй, прижимаясь к нему теснее.              Птица только на вид был гордым и независимым, а на деле нуждался в любви гораздо больше любого из них, ведь раньше он был свободным существом из другого мира, а ныне на веки связан с Серёжей контрактом, заключённым с ним в далёком прошлом. Он пообещал, что будет охранять Серёжу от всех бед, а взамен разделит с ним тело, ведь он был духом, не имеющим материальной оболочки, и его существование в этой реальности было ограничено. Ни один из них не ожидал, что они влюбятся в одного и того же мужчину, и им придётся делить его между собой.              В итоге между двумя душами, запертыми в одном теле, произошёл конфликт, который ни один из них не пытался разрешить. Серёжа — потому что даже не был в курсе конфликта, хотя и заметил, что общение между ними стало каким-то сухим и лишь в мыслях, а его пернатый сосед больше не показывается ему на глаза в образе антропоморфной птицы. Птица — потому что просто не знал, что ему делать, ведь чувство ревности, когда он видел на коже Игоря не свои следы, сжигало его изнутри, и если бы он попытался поднять эту тему в разговоре с Серёжей, то наговорил бы тому кучу злых, обидных слов, за которые тот никогда бы его не простил.              Однако теперь о конфликте между ними знал Игорь и он сделает всё возможное, чтобы разрешить его, ведь связь их душ гораздо прочнее любой глупой ревности. Жаль, что того же нельзя было сказать о сенсорном столе Серёжи...