Роял флеш +266

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Naruto

Основные персонажи:
Какузу, Хидан
Пэйринг:
Какузу/Хидан
Рейтинг:
PG-13
Жанры:
Ангст, Даркфик, Ужасы, Hurt/comfort, ER (Established Relationship)
Предупреждения:
Нецензурная лексика, Некрофилия
Размер:
Мини, 3 страницы, 1 часть
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Кто хотел, чтобы ХиданоКакузная парочка выжила? Я. Она и выжила...

Посвящение:
Сказочному эльфу, с которым мы топчем и курим одни делянки.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Вращала я мнение рисовальщиков вокруг их собственных членов! Пусть хоть обкончаются доказывать мне, как все было на самом деле! Мне их вариант не понравился.
16 февраля 2011, 01:22
Какузу заслонился от взрезающего воздух, невероятного по мощности удара последней маской. Его отшвырнуло в сторону, ударило о скалу, но он успел увидеть, как она корчится от боли, рассыпаясь в огне. Он выдернул из груди осколок камня, затруднявшего дыхание, и с каким-то отстраненным равнодушием отметил, что это часть его ребра.

- Где бессмертный? – донесся до него голос копирующего ниндзя.

- Погребен в заповедном лесу, – а, это тот сопляк, который захватил Хидана тенью и увел в сторону деревьев…

Погребен… Значит, надо разгребать. Сражаться с численно превосходящим противником, продемонстрировавшем неведомую доселе мощь, Какузу и в голову бы не пришло. Умирать ему не хотелось и, хотя он знал, что долго ему все равно не протянуть, он не собирался ложиться и ждать кончины. Было еще одно дело. И его надо было сделать. Кое-как подлатав самые крупные раны, он поднялся и, пошатываясь, двинул к лесу, оставляя за собой на песке дорожку черной крови.

Место он нашел сразу, мрачная полянка сочилась обрубленными остатками чакры и притягивала пустую сущность мертвых масок как магнит. Какузу остановился перед круглым холмом свежей земли, окруженным деревьями с переломанными ветками и обрывками нитей. На трансформацию он уже был не способен, сил едва хватало на поддержание жизни в телесной оболочке, Какузу опустился на колени и принялся ладонями разгребать влажную землю. Он работал очень медленно, старался беречь силы, чтобы хватило до конца и наконец, очередная снятая горсть земли обнажила кончики пальцев с темными, сорванными ногтями.

С какой силой он вцепился в эти пальцы, желая вытянуть к свету мертвое тело! И бессильно глухо застонал, когда увидел, что сжимает лишь холодное бледное запястье. «Погребен», разорван на части и перемешан с песком…Хидан…

- Сука, не смей сдохнуть один в темноте!

Какузу продолжил копать, сосредоточившись на мысли, что напарник жив. Все еще жив, несмотря ни на что. Он много раз видел, как Хидана сжигали, как ему ломали позвоночник, как отлетала в пыль пепельноволосая башка, не затыкающаяся и в полете. Хидан выживал. Как таракан. С ним можно было делать все, что угодно – сорвать на нем ярость, оттрахать, зажав в углу,и, кажется, все это доставляло тому своеобразное извращенное наслаждение. Но как ни старался Какузу, две вещи оказались выше его сил – заставить парня заткнуться и сдохнуть. Он просто не мог позволить, чтобы кто-то сделал это вместо него!

- Держись, бестолочь, только держись!

Над лесом поднялся тонкий серп луны и застал звероватого мужчину, монотонно баюкающего оторванную голову в содранных до мяса ладонях. В шелесте листьев раздавалось хриплое, прерывистое шипение – Ублюдок… Ублюдок…

Хидан был мертв.

Какузу обрывком плаща стер с белого лица грязь и осторожно уложил растрепанную голову напарника к остальным частям. А потом Какузу принялся «шить». Нити, пропитанные чакрой, сшивали останки чужой плоти за счет его собственной, рот наполнился кровью, мир вокруг стал глуше и темнее, но скоро перед Какузу оказался целый Хидан, изуродованный страшными грубыми шрамами, холодный и молчаливый. Рядом в чудом уцелевший сандалий был воткнут обломок стального шипа, того самого, что Хидан носил за пазухой.

Мужчина-монстр прижал его к себе. Обычно, прикасаясь к гладкой коже, он чувствовал, как безумно и дико стучат в унисон все его сердца. Сейчас последнее, что осталось, рвалось наружу, желало присоединиться к тому, другому, которое уже не билось.

И что теперь? Хидана убили и он медленно задыхался, проклиная убийцу, чувствуя, как земля набивается в рот, как песок засыпает глаза. Думал ли Хидан перед тем, как вздохнуть последний раз, о своем напарнике? Ждал ли он его? До конца ли надеялся на помощь? Или последней мыслью было осознание предательства, и, закрывая глаза, он понял, что это конец?

- Прости, придурок. Я не смогу отомстить за тебя.

И вдруг отчаянно, как будто вернулись давно и надежно вытравленные эмоции, накрыл мягкие бесстрастные губы своими, разбитыми и горячими. Поцелуй был страшным, наполненным безграничной тоской, жестоким к тому, кто не дождался и посмел уйти первым.

Безжизненное тело дернулось в страшной конвульсии, Какузу даже в темноте различил, как скрываются уродливые черные швы под темной волной пятен, проступающей на гладкой коже, покрывающей тело напарника переплетением линий. Обряд бога смерти начался.

Бессмертный Хидан черпал жизнь, убивая других. Их смерть – это жизнь для того, кто ступил в круг алтаря.

- Урод, потерпи еще немного! Ненавижу тебя! Уничтожу, если сдохнешь! Трепливая тварь! Ты столько чесал своим помелом, что бессмертен! Так докажи это, сукин сын!

Раздирая неслушающимися пальцами свежие раны, истекая кровью, Какузу чертил на земле тот же символ, который носил на шее Хидан. И потом, пошатываясь, ведь даже легкое тело Хидана сейчас было для него неподъемным, уложил напарника в центр треугольника. И теперь самое простое. Обломок шипа оказался в израненной руке.
– Вставай, урод! - И тело Какузу пронзает боль, хотя шип до основания вошел в грудь Хидана.

– Поднимайся! – удар. — Поднимайся же! — Удар.- Где твой ебанный бог, когда он тебе так нужен!?

Остался один последний удар, в самое сердце парня, который внезапно оказался таким же смертным, как и все остальные.

- Вот мудак! Решил сдохнуть и свалить все свои задрочки на меня, да? – рука Хидана ловко перехватила широкое запястье с занесенным шипом в самый последний момент.

Какузу выдохнул. Выдохнул за все те разы, когда затаив дыхание ждал этих слов. И с наслаждением врезал кулаком по ухмыляющемуся лицу Хидана.

- Урод! Не смей меня больше так пугать!

- Какузу-чан, – прогундосил тот, не переставая лыбиться, слизывая алую струйку, пересекшую губы. – Ты действительно за меня волновался? Какой ты все-таки милый, Какузу-чааан.

Единственный источник света скрылся за тучей. Ветер стих и были слышны шаркающие неверные шаги, принадлежащие двум мужчинам. Филин, сидевший на суку видел, как фигура поменьше прижалась к большой и что-то тихо сказала, на что высокая фигура рявкнула.

- Заткнись уже и топай живее!

Филин, испуганный громким звуком, поднялся с ветки и скрылся в ночи.