Тихая Рождественская ночь

Год назад я потерял родную младшую сестру. Она погибла в аварии, когда её школьный автобус из-за пьяной езды водителя съехал с дороги и перевернулся на бок. С тех пор я один. Так как отец ушёл ещё до моего рождения, а матушке была интересна лишь личная жизнь, то я фактически взрастил сестру на своих руках. Не помню ни единого момента, что б наша мать старалась о ней заботиться, она только деньгами помогала. В пять лет я кормил младенца бутылочкой со смесью, менял подгузники и сторожил её. Сестра стала для меня всем. И теперь я её потерял… Случайно в интернете я наткнулся на форум, где люди обсуждали какой-то рождественский слушок. Мол, если в Рождество под наряженную ёлку загадать желание, то оно несомненно исполнится. «Глупо верить в подобное…» — подумал я сначала, но решил всё же почитать, что люди пишу. И это меня поразило. Огромное количество людей писало, что слух реален. Я читал и каждый раз всё больше и больше начинал верить по подобные глупости. Не могут же миллионы врать о таком или по-детски в такое верить! За пять минут до двенадцати в Рождество я думал над желанием. У меня был месяц на это, однако я хочу только одного: не оставаться одиноким. Я потушил сигарету о подоконник, подошёл к ёлке, встал на колени перед маленькой ёлочкой, украшенной одной лишь гирляндой, купленной у араба на рынке по дешёвке, и проблеял хриплым голосом: — Хочу хоть в эту ночь не быть одиноким. Вместе с моими словами начали бить часы. Я постоял ещё пять минут. Никакого чуда не происходило. Может я не достаточно был добр и послушен, раз даже в такой сказочный момент мне ни остаётся ничего кроме как смириться с реальностью. Постоял ещё минуты две и пошёл спать.

***

— Дмитрий, проснись! — прорезался в моей голове голос девушки. Сквозь сон я её слышал, чувствовал, как меня дёргали за плечо, как стягивали одеяло, но просыпаться так не хотелось! Словно от того, проснусь я или нет, зависела моя жизнь. Вдруг послышался щелчок пальцев, и кровать под мной пропала. Я как на иголках раскрыл глаза и увидел пред собой девушку моих лет с короткими золотистыми прядями и заострёнными ушками, торчавшими из зелёного новогоднего колпака с красными кружочками. На ней также был одет зелёный костюм, обшитый по краям мягким на вид мехом. Девушка не выглядела довольной моим поведением. — Не спать! — сказала она. — Сам меня вызываешь, потом ещё и дрыхнешь! Думаешь, я должна была тебя разбудить должным образом? С завтраком и поцелуями? У меня не было слов. Перед мной сидела на корточках эльфийка, которая щелчком пальцев расщепила или телепортировала мою кровать. Она сказала, что я её вызвал, неужели желанием? Может ли это вообще быть сном? Девушка пододвинулась ко мне впритык. Я слегка смутился, по спине пробежались мурашки. Она сначала хмуро прожигала меня взглядом, затем потянула за обе щеки. Болезненный стон вырвался с моих уст. Она так и тянула щёки, сжимала и хлопала по ним, пока я не встал и не отошёл в сторону. — Больно же! — прошипел, протирая растянутые щёки. — Значит, я реальна, а ты не спишь! — поставила руки на пояс и засмеялась громким смехом. «Она точно дура,»— подумал я про себя. — Эй, не обзывайся! — воскликнула она. — Я все твои грешные мысли слышу, поэтому следи за языком! — Да кто ты вообще такая?! — гневно поднял на неё голос. Я не ожидал такого от себя, поэтому тут же успокоился и сделал вид, будто этот вопрос меня не волнует. — Ты правильно мыслишь: я эльф-желаний. Отчасти мы похожи на эльфов Санты Клауса, но мы немного с другого штаба. — Досталась же мне такая эльфийка… — процедил я и плюхнулся на ближайший стул. — Не надо, я тоже не хотела сюда прибывать, — она взяла стул и села напротив меня. — За секунду до двенадцати в наш офис пришло сообщение о тебе и твоём желании. Я как раз была рядом с порталами и ждала свою очередь. Однако меня пинают в дом неудачника по одной хорошей причине: «Ну ты же весёлая? Да? Тогда развесели его!» Нет, я не жалуюсь, ведь это моя работа, а на работе приходится заниматься неинтересными делами. Просто не люблю, когда мой талант, мою общительность и доброту используют вот так грязно! Я же рождена для более благих целей, и намерения мои чисты и величественны! Чтобы её не слушать, я пошёл на кухню. На ночь глядя мне вдруг захотелось кофейку для бодрости и ясности ума. Эльфийка осталась в комнате и продолжала свои речи: — Грустненько у тебя тут. Не ёлка, а понос! Я-то думала, что поправилась за год, но оказалось, что ёлка маловата для подобных телепортаций. Нормальная ёлка должна быть до потолка. И гирлянда вся перегорела от напряжения. Штабу нужно пересмотреть способы проникновения в людские дома. Конечно, для лучшего понимания ситуации нужно было прочистить желудок водочкой, однако я твёрдо решил, что ещё большего тумана в голове мне не надо. Я заварил две кружки: одну с кофе для себя, другую с какао для неё. За те пятнадцать минут, что меня не было, она успела всю мою комнату преобразить: в углу появилась ёлка высотой три метра, когда у меня потолки два с лишним; расклеена белая мишура по всей комнате имитировала снег, которого на улице почти нет; новая гирлянда светила словно уличный фонарь и развешана по периметру комнаты. Какие-то мини-гномики (их максимальный рост был десять сантиметров) побежали толпой мне на встречу и чуть с ног не сбили. — О! Ты мне какао сделал! — подорвалась ко мне девушка, взяла кружку и потащила за собой. Посадила за стол. Стол был накрыт белой скатертью, стояли столовые приборы, салфетки, новогодние игрушки и корзинка с фруктами и конфетами. Я протянул туда руку и тут же по ней получил. — До ужина не брать! — приказала она. Я присел обратно на стул и слегка отпил из кружки. — Тебя как зовут? — резонно спросил и откинулся на спинку стула. — Елена, — ответила сразу же. — И главное, что «Елена», не «Лена», не «Еленусик», не «Ель», не «Ёлка», а ЕЛЕНА! — вскочила она на стол и расставила руки. — Я понял тебя, только слезь со стола. Ужина мы ждали минут десять. По очереди, паровозиком приходили самые разнообразные блюда: селёдка под шубой, оливье, запечённый цыплёнок с овощами, салат из зелени и помидоров, крабовый салат, свежевыжатые соки и красное вино. Мини-гномики раскладывали посуду, напяливали на меня платочек, наливали в бокалы вино, а в стаканы — сок, ставили свечи и поджигали их. Елена поблагодарила гномиков, щёлкнула пальцами, и они исчезли. Я принял это как что-то нормальное и вилкой проткнул курицу. Мясо было нежным с хрустящей корочкой, его запах прям взывал меня к действию. С помощью ножика я отрезал себе кусочек, положил на свою тарелку и рядом плюхнул ложку оливье и ложку зелёного салата. «Сон это или нет, но мне определённо нравится. Однако вопрос остаётся открытым: где эти гномы взяли столько еды? У меня в холодильнике были лишь бекон да три яйца. Снова магия?» Девушка хоть и слышала мои мысли, игнорировала их и начала есть раньше меня. Ела она с аппетитом, я просто не мог сидеть спокойно. Всё было прекрасно. И всё влезло в двух худых людей. Поистине волшебный и вкусных ужин. Я никогда так не наедался и никогда не видел столько вкусной еды на столе. От подобных чувств я стал ощущать себя ещё больше одиноким, чем раньше. Когда сестра была маленькой, я старался дать ей то, что не дали мне родители. Я играл с ней, заботился, дарил сделанные своими руками подарки, рассказывал перед сном сказки, помогал с уроками. Это было моим долгом, моим уютным местечком. — Давай поиграем! — крикнула она и моментально оказалась рядом. Я удивлённо поднял на неё глаза. — Вы, люди, очень любите играть. Ты же ещё не получал подарки от Санты, потому что они не доходили до тебя. Для начала нужно подготовить место… — Не надо, — перебил её, крепко сжав руку, чтобы она не активировала магию. — Мило, что ты так стараешься, но этого достаточно, — я улыбнулся так искренне, как в последнее время не улыбался. Елена лишь выдернула свою руку, сделала шаг назад и ответила: — Долг каждого эльфа-желаний сделать всё для счастья человека. Ты захотел, хотя бы в эту ночь не быть одним. А я не смогу уйти, пока не наступит рассвет. Это мой долг. Я смирился с ней. Четыре часа мы играли в плейстейшен. Первый час мы пытались разобраться, как эту штуку подключить к телевизору, куда какие провода вставлять. Остальные три пытались научиться играть на джойстике и вообще играть в игры. Мы кричали то ли от счастья, то ли от злости. Заходили в каждую игру и, если нам не удавалось в ней победить или она показалась скучной, то выходили и продолжали играть в другую. До рассвета оставалось пять часов. Усталость постепенно накапливалась, а Елена была как на реактивном топливо: везде и всегда! Она сказала, что стены в моей комнате скучные и их нужно разрисовать. Щелчок пальцев, и материализовались краски и кисти. Карандашом она наметила эскиз, вручила мне ведро с чёрной краской и произнесла серьёзным тоном: «Замазывай!» Добротный час с половиной я мазюкал малярной кисточкой стену два на два метра. Карандашный рисунок каким-то образом просвечивал сквозь слой краски. Лена аккуратно его обводила белой краской и по случаю делала цветные штрихи, пятна, точки и линии. Работала она быстро и ловко, что, кажется, любой художник удивится. Я отворачивался на секунду, смотрел, а там уже пол рисунка готово. В итоге вышел гигантский дракон, закованный в свою серебряную броню из переливающихся костных пластин, белая обводка которого светится в темноте с звёздным небом на заднем плане. Меня клонило в сон. За последние шесть часов я устал, как за неделю. Тело тянуло к полу. Я сел под ёлку, облокотился на стену и смотрел в потолок. Веки казались тяжёлыми. В это время эльфийка придумывала очередные развлечения. — Слушай, Дима, может займёмся оригами! — воскликнула она и осмотрелась по сторонам в поисках меня. Найдя, Елена мягко улыбнулась. Выключила в комнате свет, зажгла огни на ёлке, «создала» одеяло и укрыла меня им. Я отреагировал на это и хорошенько завернулся. Стоило прикрыть глаза, как она полезла в моё уютное местечко и обвила меня руками. Противиться я и здесь не стал, так как всем сердцем хотел этой близости. — Дим. — Что? — Это может прозвучать странно, но я не хочу быть эльфом. — Почему? Ты родилась эльфом, ничего не изменишь. — Изменить как раз можно. Главное правильно загадать желание. Однако никто так и не загадал его. — Ты о чём? — Понимаешь, загадать желание можно один раз в жизни. И люди, порой, неправильно составляют предложение. Эльфы по своей сути бессмертны, но и бога можно опустить на землю. Если человек скажет, например, что хочет друга до конца своих лет, то эльф станет его другом и погибнет вместе с ним. Мы, эльфы, бесплодны, просто так вышло, что мы отличаемся по полу из-за нашего общего родителя. Кстати о нём. Старший эльф или же Бог Жизни — вот, наш родитель. Появляются эльф довольно забавно: сначала отбирается идеальное бревно, оно обязательно должно быть еловым, длиной пол метра и диаметром двадцать сантиметров и с маленькой веточкой с хвоей; потом Старший эльф обнюхивает бревно, пробует на вкус, взвешивает, стучит по нему, и если он посчитает, что бревно идеальное, то его поцелуй превратит древесину в эльфа. Внешность, возраст и пол на усмотрение родителя. — Это больше необычно, чем забавно. Вы как Буратино, которого мастер выстрогал из говорящего полена. Елена лишь хихикнула и плотнее прижалась. — Я не хочу возвращаться, — шепнула она. — Так оставайся, — предельно спокойно вымолвил я. — Не могу. Наш смысл жизни — это помощь людям, мы не должны действовать по зову чувств. — Почему же так вышло? — Просто есть риск, что может нарушиться магическая стабильность. Простым языком, конец всему, если что-то пойдёт не так. — Грустно всё как-то… То есть тебе скоро придётся уйти? — Угу, — хмыкнула она. — Не уж-то влюбился? — протянула хитреньким голоском. — Нет! — смутился, но вместо оправданий поменял тему: — Ты так и не сказала, почему хочешь жить среди людей. — Не поверишь, вся проблема в этой работе. Я не хочу помогать каждому обрыгану и уходить без благодарностей. — Я тебе благодарен, — начал я. Она в ответ больно ущипнула меня за бок. — Не перебивай! В штабе все считают меня весёлой, умеющей всегда поднять человеку настроение, поэтому сбагривают на мои плечи весь сброд. За сто лет работы надоело каждый раз чувствовать чужие проблемы. У меня в груди от этого противно давит, мне становится так паршиво, что приходиться помогать ради своего покоя. Я работаю раз в год, но кошмары мучают меня каждый день. Каждую ночь в моей голове пролистываются воспоминания друг за другом. Надеюсь, ты будешь приходить только в хорошие сны. — Тяжко тебе. Дальше я не помню, что было, потому что внезапно уснул. Лена оставила мне записку: «Я бы осталась, но ты хотел не быть одиноким хотя бы в Рождественскую ночь. Я исполнила твоё желание. Пожалуйста, не покончи жизни самоубийством, как это делали другие». Пока читал записку, я понял, что она специально меня усыпила, чтобы не было соблазна остаться. Тогда я пожалел о своём жалком желании. Месяц думал и придумал какой-то бред плаксивой девочки. А ведь так и есть. На утро я заревел, хватаясь за сердце. Я винил себя за то, что влюбился как мальчишка.

***

Я рассказываю эту историю над могилой своей покойной матушки. С того Рождества прошло пять лет. Конечно, Елена мне сердце разбила, но и на ноги поставила. Частенько о ней вспоминаю. Может она и считала, что помощь неудачникам — это не дело, однако я ей до глубины души благодарен. За эти пять лет я на работе завёл определённый круг знакомых, даже курить бросил, но так и не влюбился. Не могу я полюбить кого-то другого. Матушка с год назад заболела неизвестной болезнью. Она на коленях выпрашивала у меня деньги на лечения. Я выгнал её, сказав, что не знаю, кто это. Те четыре года, как я от неё съехал, сильно её потрепали. Раньше это была красивая женщина с шикарной фигурой для своих тридцати пяти, а тогда она походила на ходячего трупа. Ни капли сожаления. Меня и сестру кто-то жалел, когда нам приходилось ждать в голодные вечера нашу блудную мамашу с деньгами, чтобы купить малютке не только еду, но и лекарства? Никто! Это общество наплевало на нас, поэтому я не собираюсь прогибаться под него!