Phosphorus

Кое-что привлекает внимание Кихёна. Это что-то резко выделялось на фоне совершенно белой напольной плитки: кремовое, с огненно-красным кончиком. Кихен хмурится, когда поднимает вещичку. Одна незажженная спичка. Он оглядывается, недоумевая, откуда она могла здесь взяться. Окна были закрыты, и никто не входил в комнату с тех пор, как он ушел утром. Как спичка попала на пол его спальни? Он идет в гостиную со спичкой в руке. – Эй, – произносит Кихён, отвлекая, – ты оставил это в моей комнате? Чжухон отрывает взгляд от телефона, его глаза сужаются, когда он видит спичку. – Что? Нет, – Чжухон пожимает плечами, – в любом случае, где бы я её взял? Он был прав. Никто из них не курил, а плита в их квартире была электрической. – Ну, она должна было откуда-то взяться, – вздыхает Кихён, – Минхёк приходил? – Нет, и, кстати, он пользуется зажигалкой, – говорит Чжухон, возвращаясь к своему телефону, – кроме того, зачем ему заходить в твою комнату? Чтобы оставить там спичку? Кихен прикусывает нижнюю губу. Никому не имело смысла просто оставлять спичку на полу его спальни. Но тогда как она туда попала? Каким-то образом Чжухон уловил его беспокойство, потому что снова отложил смартфон. – Чувак, просто забудь об этом, это один из множества загадочных случаев в жизни. – Загадочный случай? Кто-то оставил штуку, что может вызвать пожар, в моей спальне, – Кихён попытался улыбнуться. – Ага, – уверенно сказал Чжухон и вернулся к переписке на своём телефоне. Кихён рассмеялся. У него были более важные дела, о которых нужно было беспокоиться, например, задание, которое он должен был выполнить через два дня. По дороге в спальню он выбросил спичку в мусорное ведро.

▪︎

Вторую он нашел в своей сумке с книгами. Посреди занятия по политологии Кихен потянулся за новой ручкой, и его пальцы наткнулись на что-то тонкое и прямое. Он вытащил это, чтобы просмотреть. Это была незажженная спичка. Кихён уставился на неё. Как она туда попала? У них даже не было никаких чертовых спичек в квартире. Так как? Он повертел её в пальцах. Это была обычная деревянная спичка с вишнево-красным кончиком. Он царапнул её ногтем, и она немного отслоилась. Это было просто совпадение. Ничего больше. Он бросил спичку на пол, не заботясь о том, что кто-нибудь заметит. По какой-то причине мысль о том, чтобы положить её обратно в сумку, нервировала. Кихён закрыл свою сумку и снова сосредоточился на занятии. Третья обнаружилась в кармане его джинсов. Он только сел за столик в кафе, когда почувствовал, как что-то маленькое и твердое прижалось к его бедру. Он сунул руку в карман и нащупал. На этот раз ему не нужно было доставать спичку, чтобы узнать, что это именно она.

▪︎

– Чжухон, что это за тупой пранк? – спросил Кихён, вынимая спичку и кладя ее на стол, – оставлять спички во всех моих вещах. – Я этого не делал, – сказал Чжухон приглушенным голосом из-за куска торта, все еще находящегося у него во рту. Он сглотнул, – эй, разве ты не находил её в своей комнате пару дней назад? – Да, ведь это ты подкинул её туда,– раздраженно сказал Кихён. Эти слова оставляли неприятный привкус у него во рту. – Я честно не делал этого,– искренне проговорил Чжухон, – я понятия не имею, откуда она взялась. – Перестань обвинять его, Ки, – Минхёк слабо шлепнул Кихёна по руке через стол, – он сказал, что не делал этого. – С чего мне? Это не смешно, – сказал Чжухон, а глаза Минхёка заблестели от смеха. Кихён изобразил улыбку. Он верил Чжухону. Его сосед по комнате всегда был плохим лжецом, и было очевидно, что он говорил правду. Не он оставлял спички. Но тогда как они попали в комнату, сумку и карман? Кихён больше не поднимал эту тему вслух, но мысленно держал в голове. Четвертая была у него в бумажнике. Он достал его, чтобы заплатить за дешевое пиво и рамен в круглосуточном магазине, и она лежала между картой магазинчика и визитной карточкой Чангюна. Незажженная спичка. Что-то дрогнуло в животе Кихёна, когда он её увидел. Ранее он доставал бумажник, чтобы воспользоваться своей карточкой для проезда в автобусе. Спички там не было. Теперь она была здесь. Теперь она была в бумажнике. – Эй, все в порядке? Кихён поднял глаза и увидел, что кассирша смотрит на него с озабоченным видом. –Да все нормально, задумался, – натянув на лицо улыбку он ответил ей и начал доставать деньги. Он достал и остальные деньги, и свои карточки, и все визитные карточки, которые у него были. Он вынул их все и держал в руке, пока в бумажнике не осталась только спичка. – Э-э, вы в порядке? – спросила кассирша, явно напуганная. – Да, все отлично, – сказал Кихён, забирая свои сумки, – сдачу оставьте себе. Он оставил свой бумажник на прилавке.

Когда он нашел их в пятый раз, их было две. Ему хотелось пить, и он достал стакан из кухонного шкафа. Как только он наполнил его водой, и поднёс к губам чтобы выпить, он заметил что там что-то плавает. Кихён уронил стакан. Он разбился об пол, рассыпавшись на тысячи осколков. И там, посреди разбитых кристаллов, валялись они. Две незажженные спички. Чжухон пришёл на кухню на звук. – Эй, все в порядке?, – спросил он, как только заметил стакан, – черт, что случилось? – Я уронил стакан, – пробормотал Кихён, все еще не сводя глаз со спичек. Их было две. Две. – Я схожу за метлой,– сказал Чжухон, – не двигайся. – Я позабочусь об этом, – пробормотал Кихён, уже наклоняясь, уже протягивая руку к спичками. – Хен, остановись, я сделаю это... – Нет!– закричал Кихён, поворачивая голову, чтобы посмотреть на Чжухона, – нет, не трогай их! Держись подальше! Чжухон сделал шаг назад, широко раскрыв глаза от шока и страха. – Хён... Кихен схватил спички, прихватив при этом пригоршню битого стекла. Ему было все равно. Он прошелся по разбитому стеклу мимо Чжухона не оглядываясь ни на секунду. Он должен был держать Чжухона подальше от них. Он должен был уберечь Чжухона. За ним тянулись кровавые следы.

▪︎

В следующий раз, когда он нашел их, их снова было две, в его тетради по социологии. В следующий раз их было три, в ящике его прикроватной тумбочки. Еще три, на его месте в классе политологии. Еще три снова, расположенные бок о бок перед дверью его спальни. Пять спичек в его новом бумажнике. Пять спичек в стаканчике для зубных щёток. Однажды утром он открыл глаза и обнаружил у себя на подушке восемь незажженных спичек. С каждым днем их становилось все больше и больше. В его одежде, в его комнате, в его вещах. Кихён обнаруживал спички под зубами, когда кусается бутерброд. Он чувствал, как палочки для еды стучат о спички, когда он мешает рамён. Он наливал воду в пустые стаканы, и чувствовал, как спички прижаются к его губам, когда он пытался пить. Каждый день Кихён находил их, и с каждым днем их становилось все больше, пока их стало не счесть. Кихён чувствовал, как они разрушают его жизнь. Его друзья избегали его, а когда они все-таки заговаривали с ним, то говорили тихим, осторожным тоном, как будто боялись спугнуть его. Он не говорил о спичках, но это было единственное, о чем он думал, и поэтому он вообще ничего не говорил. Чжухон пытался поговорить с ним об этом спокойно, но Кихен всегда отказывался. Он не подпустит их близко к Чжухону. Он не подпустит их близко к его друзьям. Они были как болезнь. Проклятие. Каждое мгновение бодрствования Кихён чувствовал, как ужас тяжестью проходится по костям, кипит в животе, просачивается сквозь кожу. Это разъедало его мозг, пока он не начинал нервничать. Он бесился из-за любой мелочи и набрасывался на любого, кто подходил близко. Это были спички. Они делали это. Они сжигали его изнутри. И с каждым днем он находил все больше. Было утро среды, когда Кихён вытащил свое тело из постели. Он устал. Эта усталость проникала сквозь его кости. Он ощупал свои простыни, подушки, пижаму. Спичек не было. Он чуть не заплакал от облегчения. Его сумка с учебниками стояла на полу посреди спальни, там, где он оставил ее прошлой ночью, так и не собрав из-за усталости. Кихён подошел, опустился на колени и расстегнул молнию. Оттуда начали высыпаться спички. Они вываливались из сумки, ударялись о колени Кихёна, падали и каскадом и рассыпались по полу. Их было больше сотни. Тысячи. Они продолжали сыпаться потоком кремово-коричневого и красного дерева, пока, наконец, не остановились, и Кихён не оказался на коленях в луже незажженных спичек. Он погрузил в них руки, чувствуя дерево под пальцами. Спички. Все еще незаженные. Нервы сдавали и лопались. Кихён вскочил, сжимая в кулаках спички. Он больше не может так жить, жить с этим. Он хочет быть свободным. Он должен быть свободен. Но как? Как? Как он мог, наконец, сбежать из этого ада? Ответ казался мучительно близким. Кихён обернулся, пытаясь найти хоть что-то. Что ему нужно было сделать, чтобы сбежать? Он посмотрел вниз и увидел, что держит в руке только одну спичку. Все остальные выскользнули у него из рук, а он даже не заметил. Кихён посмотрел на эту спичку и вдруг понял, что ему нужно сделать. Он, пошатываясь, подошел к прикроватному столику и выдвинул ящик. Он порылся в нем одной рукой, пока, наконец, не нашел то, что искал. В углу ящика лежал кусок наждачной бумаги. Он остался от его прошлого проекта. Кихён вернулся в центр комнаты со спичкой в одной руке и наждачной бумагой в другой. Он снова сел в лужу незажженных спичек и поднял обе руки на уровень глаз. Это была его свобода. Это его побег. Кихён чиркнул спичечной головкой о наждачную бумагу и увидел, как она вспыхнула пламенем. ▪︎ – Хён? Ты уже встал? Ты опоздаешь, –Чжухон медленно открыл дверь, просунул голову в чужую спальню и настороженно огляделся. Комната была пуста. Кровать была не застелена, ящик прикроватной тумбочки выдвинут. Сумка с книгами Кихёна стояла посреди спальни, застегнутая на молнию, внутри было несколько тетрадей и не более того. И никакого Кихёна. Чжухон огляделся, гадая, куда он мог подеваться, как вдруг что-то заметил. Это что-то резко выделялося на фоне совершенно белой плитки - кремовая полоска с угольно-черным кончиком. Одна спичка, головка черная и обгорелая.