The coincidences at Christmas / Случайности не случайны

20 декабря 2003 года Пробираясь сквозь торчащие отовсюду ветки и гирлянды, Гермиона решительно неслась вперёд с этого праздника жизни. Вокруг сверкали разноцветные огоньки, играли рождественские песни, от каждого прилавка веяло если не хвоей, то глинтвейном или традиционным имбирным печеньем. Но от этого всеобщего веселья Гермионе хотелось застрелиться. Хотелось вынырнуть из бушующей вокруг предпраздничной атмосферы, от которой так и веяло верой в чудеса, и заорать во всё горло, что всё это чушь собачья. Визит к родителям не принёс ей ничего, кроме горького осадка разочарования, слишком осязаемого и упрямо скребущего изнутри. Она продолжала верить, что решение рано или поздно найдётся, но надежда таяла с каждой попыткой вернуть им память. Гермиона шмыгнула носом и, неаккуратно мазнув ладонью по носу, огляделась. Жизнь словно продолжала испытывать её на прочность, подкидывая новые проблемы или как бы случайно заводя её сюда. Почему-то в последние дни, куда бы Гермиона ни пошла, она блуждала по улочкам Лондона и к концу вечера оказывалась на одной из многочисленных рождественских ярмарок. Как будто невидимый ангел-хранитель пытался отвлечь её от происходящего и напомнить, что приближается любимый многими праздник. Только вот Гермиону это совсем не радовало. Праздновать в этом году ей было не с кем, и это ничуть не прибавляло хорошего настроения. В толпе мелькнула чья-то рыжая макушка, и Гермиона, вздрогнув, машинально метнулась в сторону. Тяжело дыша, она помчалась в противоположную сторону, яростно работая локтями, ни на секунду не задумавшись о своих мотивах. Лишь выскочив на центральную площадь, она резко остановилась и, согнувшись пополам, закашлялась. — Только Рона тут не хватало, — пробормотала себе под нос Гермиона, переводя дыхание.

***

13 октября 2003 года — Ты даже не хочешь попробовать! — выкрикнул Рон, размахивая руками. — А может, тебе просто плевать? На меня, на мою семью? Его слова ударили пощёчиной, заставив Гермиону отшатнуться. «На мою семью». — Что ты говоришь? — нахмурившись, выдохнула она. — Ты вообще слышишь себя? Прислонившись бедром к столешнице, Гермиона устало прикрыла глаза. Самый дорогой человек, который, казалось бы, должен поддерживать её и быть рядом в трудные моменты, был сейчас готов уколоть её посильнее и тем самым выместить на ней своё разочарование. — Если бы мне было плевать, я бы вообще ничего не делала, уж поверь, — повернувшись, она не отводила взгляда, сохраняя контакт глаза в глаза. — Я обследовалась ради тебя и нашей семьи, — Гермиона сделала акцент на предпоследнем слове. — И надеялась, что получу от тебя поддержку, а не упрёки. — Ты ждала, что я буду скакать от радости? — насмешливо вздёрнул брови Рон. — Не всё зависит от меня, Рон! — не выдержав, взорвалась Гермиона. — И поэтому я должен тебя пожалеть? — возмутился он, недовольно скорчившись. — Ах, какая жалость, что у меня неполноценная жена, которая не может родить мне ребёнка! — Серьёзно? — Гермиона в неверии уставилась на него. — Я что, нужна тебе только для этого? — Любая нормальная женщина хочет детей от своего мужчины. Только полная идиотка… — Хватит, — перебила она его, направляясь к двери. — С меня хватит. Документы на развод пришлю с совой. — Что? — недоверчиво округлил он глаза, как будто ожидая признания, что она просто пошутила. — Знаешь, я даже рада, что не могу иметь детей, — Гермиона подняла руку, останавливая Рона, уже открывшего рот. — Лучше расстаться сейчас, а не спустя двадцать лет, когда позади половина жизни, а мы не выносим друг друга до скрежета в зубах.

***

Тогда она ушла, не оставив Рону и шанса что-то изменить, но была уверена, что поступает правильно, но сейчас порой начинала в этом сомневаться. Вынырнув из воспоминаний, она едва успела двинуться с места, как врезалась в кого-то и почти упала, когда её подхватила чужая рука. — Мисс, вы не ушиблись? Голос показался ей смутно знакомым, и Гермиона уже хотела было весело улыбнуться, но слова застряли в горле, стоило ей увидеть лицо перед собой. — Малфой? — Грейнджер? Он выглядел не менее растерянным, но, похоже, даже не думал брезгливо поморщиться или выдать одну из своих фирменных ухмылочек. — Что ты здесь делаешь? — она не нашла ничего лучше, чем задать банальный вопрос. Впрочем, он её действительно интересовал: Малфой на магловской ярмарке смотрелся непривычно и даже слегка чужеродно, несмотря на вполне обычную для этих мест одежду. — Гуляю, — Малфой пожал плечами, словно это было само собой разумеющимся. И разговор с ней, и прогулка. — Окунаюсь, так сказать, в праздничную атмосферу, — добавил он спустя секунду. Гермиона хихикнула, и, пожалуй, она бы не смогла определить, был этот смешок нервным от сложившейся ситуации или созидательным для первого в их жизнях мирного диалога, но ей почему-то показалось, что последняя фраза, сказанная удивительно похоронным тоном, определённо к этому располагала. — А ты уже пробовал глинтвейн?

***

21 декабря 2003 года — А как же Уизли? Неосторожный вопрос заставил Гермиону захлебнуться собственным смехом и медленно выдохнуть. — Мы расстались. Совсем недавно, — пояснила она. — Так что не думаю, что праздновать Рождество с его семьёй будет хорошей идеей. И мне будет некомфортно, и им неловко. — Извини, — тихо сорвалось с его губ словно нечто привычное, что поразило Гермиону, ранее никогда не слышавшей от него подобных слов, но она молча кивнула, предпочтя не акцентировать на этом внимание. — А ты? — Не знаю, — Малфой не смотрел на неё, в который раз пожимая плечами, но вся его поза — напряжённые плечи, вытянутая, как по струнке, спина — будто говорили о том, что его самого эта тема гложет. — Мать звала к себе во Францию, но снова видеть постные рожи на традиционном приёме мне не слишком хочется. — А друзья? — осторожно поинтересовалась Гермиона. — Забини и Панси всё ещё в Италии у его родственников, а у Тео отец в Мунго, ему не до Рождества. Так что мы с тобой в одной лодке.

***

22 декабря 2003 года — Ещё глинтвейна? — Опять? — Малфой удивлённо покосился на неё, но всё же кивнул. — А тебе не кажется, что пить третий день подряд — это уже сомнительный признак? — Ой, иди к чёрту, — фыркнула Гермиона. — Это же всего лишь вино, к тому же подогретое. — То есть перевод продукта? — уточнил он, вздёргивая бровь. — То есть напиток, который помогает нам не замёрзнуть и не заболеть. — Кажется, этот твой глинтвейн оказался куда крепче, чем я думал, — заметил Малфой. — Во всяком случае, наутро у меня такое впечатление, что я пил как минимум коньяк. — Кто-то стареет? — насмешливо прищурилась Гермиона, заставляя его закатить глаза и громко возмутиться.

***

23 декабря 2003 года — Грейнджер, ты уверена? — Малфой смотрел на неё настолько недоумённо, что она снова захихикала, заставив его скептически нахмуриться. — По-моему, ты уже пьяна. — Ты забавный, — заметила она, склоняя голову и едва сдерживая смех, когда он возмущённо вытаращился на неё. — Я? Грейнджер, серьёзно, хватит пить. Я не думал, что этот ваш глинтвейн, который я почему-то пью с тобой четвёртый день — до сих пор задаюсь вопросом, как я до этого докатился? — так сильно пьянит, — он наигранно закатил глаза, разводя руками: — Это же выпаренное вино! — Я добавляла туда коньяка, — сделав вид, что изучает загадочное явление на белом потолке, пояснила Гермиона. — Мне показалось, что так нам обоим будет проще. — Кто ты и что ты сделала с Гермионой Грейнджер? — хмыкнул Малфой и резко посерьёзнел. — Честно говоря, я вообще удивлён, как это ты не послала меня к чёрту, как только увидела. — А надо было? — Гермиона вскинула бровь, но выглядела при этом слегка напряжённой, словно в чём-то сомневалась. — Во всяком случае, это было бы ожидаемо, — криво улыбнулся он. — Но я рад, что этого не случилось. Серьёзный разговор на фоне весёлого рождественского фильма звучал несколько абсурдно, но сейчас Гермиона была рада поговорить хоть с кем-нибудь, особенно если это поможет хотя бы одному человеку почувствовать себя менее одиноко, чем она сама. — Каждый заслуживает шанса после всего ужаса, что мы пережили в то время, когда нас должны были заботить только оценки, квиддич и вечеринки, — она хотела сжать рукой его ладонь в знак поддержки, но сдержалась, не зная, как он к этому отнесётся. — К тому же ты явно не был дьяволом во плоти, чтобы тебя нужно было ненавидеть. Ошибки совершают все, другой вопрос, что не у всех есть при этом выбор. — Грейнджер... — Малфой открыл было рот, чтобы поспорить, но Гермиона решила, что есть вариант получше, чтобы разрядить обстановку, чем подобные беседы. — А теперь нас ждёт «Один дома»! — радостно возвестила она, перематывая назад пропущенную часть фильма. — Пожалуй, это самый смешной новогодний фильм, который я когда-либо видела. Тебе понравится, я уверена! История мальчика, вынужденного остаться дома в праздник, по-настоящему увлекла Малфоя, заставляя напряжённо хмуриться, непринуждённо фыркать и усмехаться, когда тому удавалась очередная проделка. Порой Гермионе казалось, что он видит в Кевине себя самого, и даже пожалела, что затеяла это, но с каждой минутой Малфой всё больше расслаблялся. Если поначалу он стеснялся что-то спрашивать, не желая, очевидно, показаться глупым, то ближе к середине он начал заваливать её вопросами. — И как тебе? — поинтересовалась она, когда на экране уже пошли титры, всё ещё владеющие вниманием Малфоя. — Знаешь, этот пацан мне чем-то напомнил близнецов Уизли, — хмыкнул он, улыбаясь каким-то своим мыслям. — Забавный малый, как и эти рыжие. Но вообще меня удивляет, сколько всего, оказывается, можно сделать без использования магии. — Это ты ещё самолёт не видел, — усмехнулась Гермиона. — Маглам приходится придумывать много разных вещей, чтобы справляться без магии. — Они, должно быть, чертовски умны, — заметил Малфой, закусывая губу. — Жаль, что я раньше всего этого не знал и вёл себя как полный идиот, — помолчав, он добавил: — И я рад, правда рад, что ты мне это показала. Даже не думал, что случайная встреча обернётся для меня подобными открытиями. — Всегда пожалуйста, — кивнула она, осторожно улыбаясь. Их посиделки, похоже, подходили к концу, и ей хотелось отсрочить момент, когда она снова останется наедине со своими тревогами, но никак не смогла придумать подходящий повод для человека, с которым только-только нашла общий язык. — У тебя не найдётся ещё какого-нибудь открытия, чтобы окончательно превратить меня в нормального человека? — отводя взгляд, выпалил Малфой, уже стоя на пороге её квартиры, и тут же добавил: — Завтра. — Завтра Рождество, — тихо заметила Гермиона. — Что может быть лучше в Рождество, чем совершать открытия?