Anthology of Hopelessness (Антология безысходности)

      Он всегда мечтал увидеть в ее глазах ту любовь, которая есть в его. Но она предназначалась не ему…       И вот она, его идеал, кружится в объятиях другого. Более красивого, более богатого и успешного. Его Лили счастливо улыбалась, изредка краснея от нежных прикосновений или отнюдь не скромных нашептываний этого… напыщенного придурка.       Чертов Поттер! Северус прекрасно помнил, как Джеймс с первого курса крутился возле Лили. Он часто наблюдал, как гриффиндорец тайком смотрит на девушку, словно изучает старинный фолиант. Снейп не мог не видеть «случайные» подколы Джеймса в сторону Лили и ее озорную улыбку в ответ.       И сегодня, наконец, он увидел любовь в ее глазах, направленную в его адрес. Выйдя из комнаты, в которой сейчас мирно спала такая прекрасная и такая его девушка, Северус продолжал предаваться воспоминаниям.       Он прокручивал в памяти сцену их с Лили первого поцелуя. Она такая робкая, такая невинная. Коснулась его медленно и аккуратно. А он, не веря происходящему, стоял пару мгновений, как истукан. Но потом все же ответил: деликатно и трепетно, вкладывая в этот поцелуй все свои юношеские чувства.       Потом в памяти мужчины всплыл случайно подслушанный скандал Поттера и Эванс, где она сознавалась Джеймсу о поцелуе с Северусом, который сделала назло своему «бойфренду». Снейп запомнил, какими волнами цунами из горечи, обиды и ненависти его накрыло. Это не оставило за собой ни единого шанса на спасение. А потом — безысходность.               ***       Он трансгрессировал к месту, расположенному неподалеку от разрешенной границы, и остальную часть пути решил посвятить прогулке. Северус забыл, когда в последний раз был на Кингсленд Роуд. Как и, в принципе, мало понимал, зачем бывал тут раньше. Но сейчас у него был очень конкретный повод находиться здесь.       События Первой магической войны оставили на душе Северуса неизгладимый след. В его когда-то одиноких покоях поселились верные спутницы: кошмарные ночи и бессонницы. И один Мерлин знает, кто из них решил заявить свои любовные права на его ложе в очередную тошнотворную ночь.       Потеря любимой, обещание защищать святого Поттера-младшего и двойная игра на протяжении Мерлин знает скольких лет, — прилично потрепали без того израненную тяжелым детством душу Северуса. Так что, даже будучи первоклассным окклюментом — он не справлялся, а прибегать все время к помощи огневиски ему, откровенно говоря, не хотелось.       Поэтому, будучи полукровкой, Снейп нашел спасение в популярной у маглов психотерапии. Регулярные сеансы с доктором и, похожие по вкусу на смесь настойки полыни, мочи Клювокрыла и дерьма гоблинов, — магловские антидепрессанты делали свое дело.       Постепенно Большое депрессивное расстройство перешло в дистимию.       Ночные кошмары сменились беспокойным сном; абсолютное отсутствие эмпатии нашло компенсацию в виде постоянного рявканья на окружающих; тихая тоска сменила бесконечные ночные рыдания и круглосуточное самобичевание; а мысленный план суицида превратился в план «спасти мальчика-у-которого-ее-глаза-и-его-наглая-и-заносчивая-рожа».       Предавшись воспоминаниям, Северус не заметил, как остановился у столь знакомого адреса.

       ***

      Гарри метался из стороны в сторону, периодически впадая в ступор. Общая усталость отражалась на его лице глубокими мешками, а пятидневная щетина говорила о том, что молодой человек давным-давно забил болт на все, кроме поисков своей возлюбленной.       Взгляд, которым он окинул мрачное помещение на Гриммо был полон беспросветной тоски и всепоглощающего отчаяния: вот стол, под которым Гермиона бережно сжимала его руки во время сборов Ордена; там дальше — кухня, на которой она готовила завтраки, а вечером они вдвоем занимались ужином; а здесь гостиная, где они проводили уютные вечера за бокалом вина и обоюдными объятиями. Молодой человек поднял глаза на второй этаж. Его взгляд остановился на двух соседних дверях. За одной еще недавно можно было услышать томное дыхание, хриплые стоны и нежный шепот. Комната за другой дверью скрывала маленький райский уголок, который через пару-тройку лет должен был наполниться сначала детским плачем, а потом смехом.       Раньше это все вызывало у молодого волшебника несокрушимое чувство тепла и уюта. А сейчас — только зловещую панику и безысходность.       — Это Снейп, наверняка это он, — затараторил Фенрир так, словно у него открылось второе дыхание, — подумай сам. О вашей компании уже слагают легенды — все Пожиратели вас боятся и стремятся покинуть материк! Будь твоя девчонка у кого-то из них, они бы уже вернули ее…       Слова Сивого пускали свои ядовитые корни в уже измученное подсознание Гарри.       Это Снейп, наверняка это он.       С одной стороны, парень понимал, что это бред. Зачем Северусу было похищать его невесту? Насколько Гарри помнил, отношение Снейпа к Гермионе было достаточно язвительным, но отстраненным. Он едва выносил ее в Хогвартсе, уж не говоря о том, чтобы держать ее у себя. Хотя после финальной битвы, всех судов и разбирательств их взаимоотношения вышли на нейтрально-вежливый уровень. Теперь не признать силу и ум этой волшебницы их бывший профессор уже не мог. К тому же, будь он похитителем, вряд ли он согласился бы хоть на какой-то диалог, не говоря уже о той бесценной помощи, которую Северус оказывал.       Однако были и те моменты, которые настораживали Гарри.       — О вашей компании уже слагают легенды — все Пожиратели вас боятся и стремятся покинуть материк! Будь твоя девчонка у кого-то из них, они бы уже вернули ее…       Молодой волшебник понимал, что Фенрир прав. Северус был сильнейшим магом своего поколения. Его острый и находчивый ум в тандеме с потрясающими боевыми навыками, безграничными знаниями и твердым характером делали Северуса крайне опасным противником для недоброжелателей. А учитывая неплохую подготовку Гарри, подпитываемую его злостью и желанием защитить свою женщину, их дуэт по праву можно было назвать смертоносным для тех самоубийц, которые рискнут встать у них на пути.       И Гарри прекрасно понимал, что будь Гермиона у кого-то из ПСов, ее бы уже вернули — если вообще решились похитить.       Парень спустился в библиотеку — любимое место его Гермионы, ее островок безопасности и вдохновения. Сев на диван, на котором совсем недавно он ласкал ее нежное и чувственное тело, отвлекая от древних фолиантов, и налив себе огневиски Гарри продолжал анализировать информацию в своей голове.       Он вспомнил включенную воду наверху в доме профессора и его строгое и жесткое: «Никаких. Лишних. Вопросов.» Гарри очень ценил личное пространство близких ему людей. Особенно после всей канители с «прекрасными» статьями Риты Скитер и ажиотажа в обществе. Но парень знал, что профессор любил его мать. А учитывая, что Снейп был заядлым собственником и вряд ли позволил бы кому-то постороннему пользоваться своими апартаментами, Гарри был в замешательстве. И его ни в коем случае не волновала бы личная жизнь зельевара, если бы Снейп не был единственным ПСом, которого они не проверили. Он действительно был единственным. Но все равно что-то не складывалось в теории «Снейп-похититель».       Очередная порция огневиски, прожигающая кровь Гарри, вытянула из омута его памяти еще один интересный момент. Он вспомнил, как очнулся в дома бывшего профессора: магия в стенах поместья буквально норовила взорваться. И если тогда Гарри мог списать эти ощущения на плохое самочувствие или посттравматический синдром, то сейчас его буквально осенило!       Магия! Это была защитная магия! Стены дома буквально излучали потоки энергии, которая откликалась на чужое присутствие. И было в этом что-то темное, опасное. Мощная волна магической энергии буквально заставила Гарри подорваться с кровати и направиться к ближайшему выходу. Тогда он отходил от шока и списывал все безусловные рефлексы. Но здесь и сейчас, перебирая в своих извилинах каждую секунду того момента, Гарри понимал, что это было на самом деле.

       ***

      — Лилс, подожди, не убегай! — его рука мазнула по рукаву ее мантии, но пальцы сжали пустой воздух.       — Отвянь от меня Снейп! — рыкнула она в ответ, лишь на мгновение оборачиваясь.       — Лили, послушай! Дай мне шанс объясниться! — Северус бежал за рыжеволосой девушкой, совершенно не обращая внимания на происходящее вокруг.       Она всплеснула руками и подняла голову к небу, глухо застонав.       — А зачем?! — воскликнула она, смотря на него через плечо, но продолжая шагать вперед. — Что ты хочешь мне объяснить?! Дать определение слову «грязнокровка»? — если бы люди от злости могли вырабатывать электричество, Лили превратилась бы в мощную электростанцию. — О нет, спасибо, Северус, я прекрасно знаю, что оно значит.       — Да остановись ты в конце концов! И прекрати на меня орать. — Он схватил Лили за руку и шарпанул ее на себя. — Выслушай меня, ведьма!       Ее лицо побагровело от возмущения.       — Выслушать?! Снейп, ты в своем уме?! — Она толкнула его ладошками в грудь. — Каким бы Джеймс иногда не был придурком, но грязнокровкой он меня никогда не называл! Что еще слушать?!       — Да, я знаю, — проговорил Снейп, смотря на нее исподлобья. — Я виноват. Но я был в ярости! — внезапно взорвался он. — А знаешь почему, Лилс? Наверняка твой хваленый мозг догадывается. Или нет, а, Лили? — Северус практически выплюнул ее имя. — Так вот. Я действительно был злой, как чертов трехглавый пес. Да и сейчас не лучше себя чувствую, — процедил, заглядывая ей в глаза. — Твой святой Поттер и его мудацкий дружок в очередной раз решили публично поиздеваться над убогим и нищим неудачником — то есть мной. — Парень буквально по буквам выплевывал каждое ядовитое слово. — А самое интересное, — он продолжил, — что использовали они на мне — мое же заклинание. А теперь ответь мне, моя милая Лилс, как же они о нем узнали? Но, право, снимаю шляпу перед твоими «друзьями»! Это же лучший способ убрать конкурента — унизить его на глазах девушки, в которую тот влюблен. Браво, Джеймс!       Лили на мгновение опешила, а потом нервно рассмеялась. Прямо ему в лицо.       — Ах, это должно быть глупая шутка. Северус, это не смешно.       — Шутка?! — На лице Северуса в один момент проскочили все стадии принятия горя: отрицание, гнев, торг, депрессия и смирение. — Ты, подруга дней моих суровых, — Северус продолжил разговор абсолютно ровным и холодным тоном, — никогда не замечала, что это я забирал все твои слезы, каждый раз, когда ты рыдала у меня на руках? Или то, что я боролся со всеми твоими страхами, когда твоя душа кричала навзрыд? Или, что я продолжал держать твою руку после стольких лет? Лилс… Как ты могла? — на выдохе произнес он.       — Ты меня сейчас обвиняешь? — она по-совиному моргнула и отшатнулась назад. — Человек, оскорбивший меня при других, смеет меня в чем-то упрекать, вместо того, чтобы извиниться?! Так. Все. — Под ошарашенным взглядом Северуса она сняла с себя медальон и протянула его. — Он мне больше не нужен. Верни мне мой, пожалуйста. Немедленно.       Снейп даже рот от удивления приоткрыл. Бывало, что они и раньше ругались, даже сильно, но никогда она…       — Лили, ты серьезно? — не своим голосом проговорил он.       — Да, Северус, — твердо сказала Лили.       Какое-то мгновение Снейп сверлил взглядом ее протянутую руку, в которой покоился локон его волос, трансфигурированный в медальон. Он не верил, что она может вот так разом перечеркнуть все, что их связывало. Казалось, что эта безделушка олицетворяет собой все мосты. Которые Лили так безжалостно выжигала.       — Нет, — тихо и холодно произнес Северус. — Этого не будет.       Она прищурилась, глядя на бывшего друга. Ноздри расширились от гнева.       — Отдай! — потребовала она, притопнув ногой. — Сейчас же, Снейп.       — Нет, — повторил Северус, не реагируя на ее выпады. Лили явно была удивлена таким холодным ответам. — Этого не будет.       — Как хочешь, — фыркнула она в конце концов и бросила в него медальон, зажатый до этого между пальцами. Она развернулась и уже неспешно направилась прочь. — Может Сириус прав, — бросила она через плечо.       — В каком смысле? — приподняв бровь, спросил Северус, припоминая, какие из оскорблений Блэка могли быть справедливы.       — В том, что ты наложил на него темные чары, и мне не стоит его забирать, — тоном, будто это самый очевидный ответ, произнесла Эванс. — Ты же у нас знаток Темных искусств, не так ли? — едко добавила она.       — Лили, ты что? — Снейп опешил, искренне не веря, что она это произнесла. — Я бы никогда…       — Хватит твоих оправданий, Снейп, — почти насмешливо протянула она, окинув его презрительным взглядом через плечо, и отвернулась. — Ты уже назвал меня грязнокровкой. Не верю ни одному твоему слову.

       ***

      — Добрый день, мистер Снейп, — приятный бархатный голос вырвал Северуса из пучины воспоминаний. — Давно не видел вас.       — Здравствуйте, доктор Джейн, — сухо ответил Северус и пожал плечами. — Было много дел, да и не было острой необходимости.       — Что же, ясно, — учтиво проговорил доктор абсолютно неясным тоном. — Тогда пройдемте в кабинет. У меня как раз есть пару свободных часов, можем провести сеанс. Вы же пришли за консультацией, верно?       — За дружескими посиделками к специалистам вашего профиля не ходят, мистер Джейн, — в своей манере ответил Северус, еле сдержавшись, чтобы не закатить глаза от таких, по его мнению, тупых вопросов.       Едва переступив порог до боли знакомого кабинета, Снейп замер. Прошло достаточно времени с тех пор, как он был здесь в последний раз.       Кабинет потерпел некоторые изменения с того времени, хотя общая цветовая гамма и атмосфера остались прежними. Мистер Джейн был человеком достаточно щепетильным в отношении своих профессиональных привычек, поэтому его рабочая территория по праву могла выиграть номинацию «Лучшее оформление психотерапевтического кабинета». Стены цвета нежной пастели украшали многочисленные дипломы и награды доктора Джейна, количество которых, как казалось Северусу, росло в геометрической прогрессии. По обе стороны от входных дверей стояли шикарные шкафы, наглухо заполненные книжными шедеврами на любой вкус: от экземпляров мировой литературной классики до последних скандальных магловских романов и профессиональных изданий. Эта зона была любимой для Северуса.       Перед шкафами располагалась самая отвратительная зона для Северуса: так называемая «зона разговоров», состоявшая из небольшого уютного кожаного диванчика, точно такого же кресла и аккуратного журнального столика с чайным сервизом. Однако роллеты с блайнд-эффектом немного сглаживали общий дискомфорт зельевара, создавая приятную атмосферу комфорта и защищенности, при этом сохраняя достаточное количество света.       Единственным, что не поменялось с тех времен: рабочий стол доктора Джейн: все такой же шикарный, сделанный из светло-серого каррарского мрамора, на котором, как всегда, не было ничего лишнего: лишь позолоченный органайзер с различной офисной канцелярией и толстая записная книга. Книга, в которую непременно попадет история сегодняшнего откровения.       — Несколько минут назад прозвучали слова, что у вас не было достаточно времени и острой необходимости для посещения консультаций весь этот, надо признать, достаточно длинный временной промежуток, — доктор Джейн начал разговор в спокойной и неторопливой манере, при этом неотрывно наблюдая за своим бывшим пациентом. — Но сейчас вы, по мне пока неизвестной причине, все же здесь. — Джейн жестом пригласил Северуса присесть на диван, а сам расположился в кресле напротив и продолжил: — Мистер Снейп, вы нашли достаточно времени или у вас появилась острая необходимость? — последние два слова доктор проговорил более низким голосом, все также всматриваясь в своего собеседника.       Бинго, доктор Джейн! Прицельно бьете, как снайпер, — в саму суть! — подумал про себя «пациент», услышав об острой необходимости. Однако эта мысль так и осталась невысказанной.       Северус прекрасно знал, что ему нужна помощь. И сейчас, наверное, больше, чем когда-либо. Потому что он не был в норме. Сорок тысяч лет существует человеческий язык, а ему не хватало слов, чтобы описать свое состояние. Криптогенные обсессии, навязчивые влечения, мономания. Панический страх, граничащий с паранойей: его дом был защищен таким количеством охранных чар и заклинаний, что ни одна живая душонка не могла подобраться к нему без его разрешения.       Северус понимал, что это безумие. Тотальное беспросветное сумасшествие. Однако ничего не мог с этим поделать. Он был охотником на Неё: каждая улыбка заставляла его вступать в гонку с собственной совестью, дабы насладиться этими ощущениями; каждое замеченное им движение обязывало его предугадывать ее последующие шаги. Но в то же время мужчина не заметил, как сам стал загнанным зверем: его совесть отравляла разум словно цианистый калий каждый раз, когда Северус видел ее отступление. Его ангелы рыдали в те моменты, когда он видел в глазах своей возлюбленной дикую смесь страха и мольбы. Быть может, это рыдал сам Северус. От безысходности.       Но сегодня один из сильнейших магов Британии пришел к магловскому психотерапевту не для получения индульгенции. Предметом его «острой необходимости» были лекарства. Те самые, которые некоторое время назад вытащили его из тяжелой депрессии. Теперь эти же таблетки регулярно помогали мужчине утихомирить буйный нрав его девушки, чтобы он мог при помощи «волшебной бутылочки» сделать из неё его женщину: тихую, покорную и любимую. Но чудо-таблетки закончились, и Северусу нужно было срочно решить эту проблему.       — Полагаю, что оба варианта ответа приемлемы к этой ситуации, — произнес Снейп нехотя, — раз я все-таки здесь, — едко продолжил он, стараясь скрыть свое волнение окклюментными щитами.       — Мистер Снейп, мы уже проходили этот этап, — проговорил доктор, устало вздохнув. — Я не смогу помочь вам, если вы не будете предельно честны. Как со мной, так и с собой, — Джейн особенно медленно протянул последнюю фразу. — Постарайтесь расслабиться, я дам вам время.       — Я вполне расслаблен. Просто давно не был на сеансах.       Услышав его последнюю фразу, доктор подался вперед.       — Мистер Снейп, вы неосознанно постукиваете пальцами о поверхность подлокотника. Ваш кадык дергается гораздо чаще, чем должен. Кожа вокруг края челюсти и низа подбородка натянута, в то время, как кожа на шее наоборот — более морщинистая, а уголки ваших губ сжаты сильнее, чем нужно. Плюс ваши пикировки на мои вопросы — не более, чем защитная реакция на дискомфорт. Все это говорит о том, что вы, мистер, испытываете волнение, которое очень стараетесь скрыть, — доктор говорил спокойно и уверенно, при этом делая пометки в свой блокнот. — Так что же все-таки привело вас ко мне?       Северус Снейп отнюдь не был дураком и, сообразив, что рецепта на чудо-лекарство он таким способом не получит, решил сменить тактику.       — Ко мне вернулись бессонницы, которые заменяются кошмарами, — признался он. — Я не могу нормально спать и есть. Во мне сидит липкое чувство страха, что я потеряю любимую женщину. Из-за этого бываю очень несправедлив к ней. Я боюсь, что она предаст меня, как это было во времена моей юности, — говорил он, на что Джейн задумчиво кивал, подбадривая, и продолжал делать пометки в блокноте. Мелькающая ручка начала порядком раздражать Северуса: с таким же успехом он мог бы поболтать с заколдованным пером. Если бы оно могло выписывать рецепты на магловские лекарства. — Я чувствую бесконечную усталость, я раздражаюсь практически от всего: от работы, знакомых, быта, от себя. Да и от жизни в целом. Очень часто, засыпая, думаю лишь о том, чтобы утром не проснуться. Не знаю, чего конкретно хочу, и хочу ли вообще чего-то. Я устал так жить, от слова совсем. — Северус прекрасно помнил то состояние, в котором он впервые попал на консультацию к мистеру Джейну, и говорил все, что, как помнил, должно сработать. — Все повторяется, происходит снова, как тогда… Только в этот раз мне кажется, что сила этих ужасов в сто раз больше. Док, я не могу так больше, — мужчина перешёл на умоляюще отчаянный шёпот. — Помогите мне!       — И давно?       — Простите?       — Как давно у вас такое состояние, мистер Снейп? — в голосе доктора Джейна прослеживались нотки легкого беспокойства и плохо скрываемый интерес, словно он поймал золотую рыбку, но боялся ее спугнуть. — Как давно это началось?       Северус не знал, что ответить. Он правда не понимал, когда это началось.       Может быть это началось со Святочного бала на ее четвертом курсе. Тогда он впервые увидел в ней не просто угловатого подростка, а молодую цветущую девушку. А, может, это началось за год до этого, когда она со своим святым Поттером спасла две невинные жизни (по правде говоря, Северус не считал жизнь этой блохастой сутулой собаки невинной, но не признать двенадцать лет Азкабана и преследование за побег из него — несправедливыми Северус не мог). Тогда мужчина впервые про себя признал ее силу. Ведь не каждый четырнадцатилетний подросток имеет достаточно смелости и мозгов для использования маховика времени. Быть может, все усугубилось в тот момент, когда он узнал о происшествии в Малфой-мэноре. Маг тогда призвал всю свою силу воли, чтобы не истерзать эту блядскую шизанутую суку.       Северус подозревал, что его нездоровый интерес к этой золотой гриффиндорке подпитывался флэшбеками к другой, не менее блестящей во всех смыслах этого слова, звезде этого же факультета. Которая, по злой иронии судьбы, тоже выбрала очередного святого Поттера. Знал это, как химики — таблицу Менделеева, ботаники — процесс фотосинтеза. Но не мечтать о ней он уже не мог.       — Не могу сказать точно, — он тяжело вздохнул. — Это все накапливалось некоторое время. Все эти переживания, нервы, сны — все возникало вроде поочередно, но как-то слишком быстро. И я не понял, что именно произошло, но я как будто слышал себя со стороны: свои рыдания, дикий надрывный ор. Я испытывал невыносимую физическую и душевную боль, но в один момент будто «включился». Я смотрел на свое изображение в разбитом зеркале, а мои руки были в крови. Практически вся ванная комната была полуразрушенна. — На лице Северуса отразилась гримаса боли и отчаяния. — Доктор Джейн, что со мной происходит?       — У Вас рецидив, мистер Снейп. — Будничный тон Джейна раздражал мага до безумия. — Такое бывает достаточно часто, — неспешно продолжил док, — особенно с таким анамнезом, как у вас.       — И что мне делать? — с нетерпением выплюнул волшебник, даже не скрывая разочарования, отразившегося на лице.       — Для начала нужно определить причину его возникновения. — Психотерапевт протер свои очки и продолжил: — мистер Снейп, как вы думаете, почему у вас случился рецидив? — немного повышая тон спросил Джейн, внимательно изучая реакцию своего пациента.       — Я не знаю. Не знаю, без понятия! Не знаю, НЕ ЗНАЮ. НЕ. ЗНАЮ! — громкость звуковой волны его голоса повышалась со скоростью света, преодолевая путь от еле слышного шепота до практически истерического рыка.       О нет, Северус прекрасно знал, когда, как и с чего начался его «рецидив», но сообщать постороннему человеку — к тому же маглу, — что он, как минимум, похитил девушку, — было бы самоубийством. Поэтому театрально сделав судорожный вздох, Снейп поднял глаза на своего доктора, ожидая услышать свой приговор.       — Вы смогли взять себя в руки — это очень хорошо в вашем случае. Но я думаю, что на сегодня достаточно, мистер Снейп. — Доктор Джейн поднялся с кресла, взяв в руки «книгу откровений», в которой делал пометки и направился к рабочему столу, а Северус не мог поверить своему счастью: удалось. — Я выпишу вам рецепт на антидепрессанты. Надеюсь, мистер Снейп, вы помните о том, что чувство эйфории, возникающее после приема данных препаратов, — не больше, чем побочный эффект. — Давайте определимся с датой следующей консультации.       — В это же время ровно через неделю вам будет удобно? — быстро уточнил он.       — Да, мистер Снейп, это приемлемо, — проговорил док, протягивая ему бумагу с печатью.       — Тогда до свидания, доктор Джейн, — сухо попрощался Снейп, старательно сбавляя обороты, и, помедлив пару секунд тихо добавил: — И спасибо, что приняли.       — До скорой встречи, — повторил Джейн, проводя его взглядом.       Северус удалился из кабинета доктора Джейна в настроении, поднятом до отметки «Абсолют». Потому что его гениальный план и годами отточенное мастерство игры на публику сделали свое дело! Теперь он снова сможет загнать его маленькую райскую пташку в свою золотую клетку.

       ***

      Здесь не было зеркал, окон и любых других отражающих предметов. Не было солнечного света и свежего воздуха — ничего, хоть немного намекающего, ей на то, что за этими чертовыми стенами был живой мир. Мир, в котором ее больше не существует.       Она пропала год назад. А может и два, три или десять. Быть может она пропала вчера или сегодня, позавчера или на прошлой неделе. Впрочем, какая разница? Все равно ничто из этого не может отрицать ужасного и ядовитого факта, что ее нет.       Зато есть на ладан дышащая свеча — единственный жалкий источник хоть какого-то «света». И есть запах. Затхлый, токсичный, всепоглощающий. Укутывающий своим зловонием, проникая в каждую клетку ее слабого тела, в каждый уголок ее разорванной души. Выбивающий из легких остатки чистого воздуха. Пропитывающий свои смрадом всю ее суть. И теперь нашлось определение этому запаху: так пахнет безысходность.       Гермиона знала, почему она находится в этом сомнительном помещении. Таблетки, которыми ее пичкал Северус, закончились: ее былую покорность и эйфорию как рукой сняло. Девушка плакала, скандалила, истерила, билась и кусалась, — делала все, лишь бы не проживать эти моменты с ним на трезвую голову. Северус, будучи человеком крайне настороженным, решил проблему их совместной безопасности крайне банальным способом: просто заточил ее в подвал.       Гермиона задавала себе вопрос, почему именно магловские таблетки?       Но ведь не зря ее называют самой умной ведьмой своего поколения: зелье амортенции наверняка нельзя комбинировать с оборотным длительного действия, — судя по всему, зельевар сам лично потрудился над новой рецептурой. А поскольку профессор Снейп был бывшим Пожирателем, хоть и с Орденом Мерлина, его палочку все равно отслеживали, поэтому Империус он применить тоже не мог.       Она услышала Его шаги. Ее обостренный слух теперь опознавал мелодию этих самых шагов из тысяч других. Звук приближался с каждой секундой и вот, наконец, дверь открылась.       Он здесь.       Опять не смотрел на нее и ничего не говорил. Только молча протянул ей очередную порцию магловской дряни, которую она ненавидела всем нутром. Которую она решила сегодня незаметно выплюнуть. А потом подошел ближе. Завязал глаза, поднес к ее губам холодное стекло и заставил выпить.       И ждал.       Ждал от неё ту искусственную эйфорию, которая сегодня не наступит.       Она вздрагивала каждый раз, когда он бережно запускал пальцы в ее волосы. Когда аккуратно массировал кожу головы. Ее тело покрывали сотни мурашек, а душа раскалывалась пополам, когда он жадно вдыхал запах ее волос и судорожно выдыхал.       Предательский вздох сорвался с ее губ, и только одному дьяволу известно, был ли он признаком удовольствия или отвращения.       Она никогда не видела себя, потому что здесь все еще не было зеркал, окон и других отражающих предметов. Но едва ли ей это нужно. Она четко понимала, какие метаморфозы с ней происходили. И прекрасно знала и так, в Кого она превращалась.

       ***

      Хриплый стон. Громкий рык. Его потные волосы касались ее обнаженной шеи.        — Лили… — Это проклятое имя вырывалось из его уст каждый раз, когда он находился на пике.       Его руки сильно сдавливали ее бедра. Завтра там определенно появятся следы. Хотя, когда это имело какое-либо значение?       Он продолжал удерживать в своей хватке хрупкое тело девушки так сильно, словно они оба тут же умерли бы, если бы он отпустил. Словно они могли утонуть в этом омуте мерзости и странности. Словно они должны были сгореть в этом огнище неправильности и гнусности. В огнище цвета Её волос.       Его дыхание приходило в норму и он, выпуская ее из стальных объятий, поднялся с постели. Он никогда не говорил и не смотрел на нее после секса. По крайней мере ее болезненное сознание так считало. Мужчина медленно обошел кровать, оделся и оставил на тумбочке еще одну ненавистную для нее бутылочку. Он ушел, не послав даже мимолетного взгляда в ее сторону, и не заметив того, как сильно она старается обуздать свои эмоции. Не заметил, как она силой воли подавила крик своей безысходности и своего позора. Он не знал, что ее душа рвалась и металась, как загнанный умирающий зверь. Он не видел, как она закусывала губы, заламывала руки, потому что ее сердце было вырвано, истерзано и брошено на алтарь чужой покалеченной любви. Ее честь была растоптана и смешана с месивом самых грязных сточных помоек, а тело — осквернено во имя святой непорочности под именем Лили.

       ***

      В этот идиотский день что-то пошло определенно не так. Хотя, нет. В этот день вкривь и вкось пошло все. У него сгорела яичница — впервые с того дня, когда ему было девять, и отец выпорол мальчугана ремнем за перевод продуктов, которых и так было мизерно мало. Утренний кофе Северуса оказался ужасно заваренным, да еще и холодным, а прокисшее молоко добавило в без того отвратный вкус свою особенную нотку.       Его любимая тоже была сама не своя. Всегда улыбчивая и энергичная фурия, напоминающая Большой адронный коллайдер, сегодня была вялой и бледной, как умирающая моль. Ее глаза утратили блеск, а вечно вьющиеся волосы стали еще кудрявей, выдавая ее волнение.       Возможно, стоило поговорить с доктором Джейн о смене антидепрессантов? Смерив Лили внимательным взглядом, Северус пришел к выводу, что ему однозначно следует заняться этим вопросом. Если раньше она была разговорчива и всегда интересовалась его делами, то в последнее время будто закрылась в себе. И разговорить ее не помогали даже упоминания Гарри.       Снейп уже открыл рот, чтобы задать вопрос, как по всему телу пробежали мурашки, а волосы на затылке поднялись: такие ощущения испытывает хищник, чувствуя опасность. Окна ослепило яркой вспышкой, будто сотни шаровых молний закружили по участку, а стены дрогнули от грома.       Пол затрясся, что подтвердила ложечка, бьющаяся о стенку кружки с этим отвратительным пойлом. В последний раз Северус видел подобное только во время Битвы за Хогвартс.Понимая, что спрятать Лили он уже не успеет, он подскочил, призывая палочку невербальным Акцио, но не успел он сделать и пары шагов в сторону дверей, как те распахнулись. Шум от удара деревянной поверхности о бетон потонул в раскатах грома. Конечно же, это был не гром. Мракоборцы огромной толпой вломились в дом. Первую пару отбросило охранными заклинаниями, но все же на такое количество чары рассчитаны не были. Спустя мгновение уже кипело сражение. Защищая свою женщину, Северус окружил их тела куполом, беспрестанно посылая сектумсемпру в рассредоточенную толпу мракоборцев.Эти люди имели очень мало общего с оборотнями. Северус понимал, что долго не простоит.       Его взгляд выискал одну единственную вихрастую макушку, и сделал замах палочкой, собираясь сконцентрировать и направить всю злость, обиду, все, что у него накопилось за эти годы, на парня, которого он все эти же годы защищал.Рука Лили — рука Гермионы — опустилась поверх его запястья, и Снейп замер, переводя неверующий взгляд на женщину — девушку, глаза которой затянула поволока слез.       Она подарила ему несколько незабываемых месяцев. Свое тело. Разве мог он… Конечно мог. Она не была его Лили. Никогда не была.       Сбросив ее ослабленную ладонь и оттолкнув ее в сторону, Снейп сделал новый замах — но поздно. Секунда промедления стоила ему всего.       — Северус Снейп, — запыхавшийся мракоборец по-магловски скручивал ему руки, выбив палочку, — вы арестованы за…       Он не слушал. Ему было плевать.       Взгляд его приковался к Поттеру, который подходил к матери, открывая и закрывая рот. И в тот миг, когда с Гермионы стало сходить действие оборотного — очевидно, кто-то из мракоборцев наконец догадался использовать гибель воров, тот взгляд, которым одарил его Поттер, — стал отмщением за все, что натерпелся Северус за эти годы. Видеть на лице мальчишки презрение, смешанное с отвращением, было неожиданно приятно. Никакие антидепрессанты не дарили такого удовлетворения.