Пустыня целует пальцы

...в конце концов Анубис забирает у него и это. Касание губ, нежность ладоней на щеках, порочную близость, укрытую от чужих глаз. То, что Гор стал свидетелем, — лишь очередная насмешка Сехмет над его ходом. («Когда-нибудь я стану для дяди единственным» — птенчик, какой же ты наивный, это произойдёт не раньше, чем Апоп изопьёт Нил досуха и Ра наскучит рубить ему хребет.) Сколько раз этот беспамятный, безмозглый шакал ранил его, оставлял его, предавал его — и Сет всё равно держит его подле себя, перебирает его волосы, точно они вытканы из серебра и золота, позволяет ластиться к себе, как бродячему зверю, одуревшему от человеческой ласки. И касается его, — неправильно, как же неправильно, — как будто он заслуживает любви. ...разве не этого Гор сам так желал в детстве? Любовь бесконечную и бескрайнюю, точно пустыня. Любовь сильнейшего существа — бога войны с ударами больнее смерти, с прикосновениями нежнее мечты, — которая принадлежит ему по праву рождения и не покидает его, куда бы он ни шёл, что бы он ни делал, будто птичьи крылья, проросшие меж лопаток. — Если будешь меня слушаться, я сделаю так ещё раз, — шепчет Сет, не выпуская лицо Анубиса из ладоней. Анубис замирает, смотря на Сета как приворожённый. Гор сжимает губы. Быть может, они с Анубисом всегда были похожи больше, чем он хотел бы признать.