Только он

Тренировка проходила в своем обычном режиме. Бег, разминка и игра. Не было разве что Нила, который с самого утра никому на глаза не попадался. На все вопросы, которые ему задавали, Эндрю только пожимал плечами. Он бы никогда в этом не признался, однако он сам был немного на взводе. Вчера парень выглядел бледнее обычного, ночью спал неспокойно, а с утра его и вовсе в комнате не нашлось. Стоило бы оставить его одного, но смотря на прошлое, никто не мог это просто так оставить. Лишь только новички не замечали ничего подозрительного, продолжая играть. Погода была скверная. Осень преподнесла не милую желтую листву и прохладу, а дожди, ветра и слякоть, от которой ну никуда не денешься. На улице было ужасно холодно. Ветер пробирался струйками под одежду, заставляя дрожать от озноба и мурашек, что проходились по ногам, рукам и спине. Но пальцы, что горели от холода, все еще сжимали телефон, прижимая тот к уху. Гудки болью отдавались в голове, из-за чего ноги немного подкосились, хотя парень и пытался стоять прямо, не обращая внимание на то, что начал накрапывать дождь. В голове было до безумия много мыслей, но в другое время ни одной, за которую действительно можно зацепиться и удержать за собой. Руки мелко подрагивали и Нил не понимал, от холода это или же от нервности, что виднелась в каждом шаге и жесте, хотя он пытался не шевелиться. Пара мгновений и голос из телефона обрубил все мысли, что так и кружились в его голове. Пальцы до побеления костяшек сжали телефон, а потом его выронили. Взгляд затуманено смотрел вперед, ноги почти что подкосились, но он упорно пытался выстоять, упираясь пятками в землю. Кончики пальцев подрагивали, а потом, когда в небе сверкнула молния, Джостен упал на колени и с силой сжал волосы, опуская голову так низко, что едва ли не уткнулся лбом в землю. Воздуха начало отчаянно не хватать, а пелена перед глазами не уходила. Открывая и закрывая рот, он пытался хоть как-то себе помочь, но все тщетно. Голос, что доносился из телефона он уже не слышал, а мокрые капли дождя уходили за шиворот, укатываясь вниз по спине. Плечи начали дрожать, рот раскрылся в немом крике, а по щекам так и бежали соленые дорожки слез. Безумно хотелось кричать, но он лишь открывал рот, издавая хриплые звуки. Понимание настигло его так быстро, что он завалился назад, упав на пятую точку. Все еще держась за голову, он резко опустил глаза вниз на телефон, что так и лежал на мокром асфальте. Схватив его, он развернулся и пытаясь не упасть встал. В груди жгло, воздуха не хватало, ноги начали болеть, руки с силой стискивали телефон, а ветер, что бил в лицо, мешал видеть, разметая слезы по щекам. Но он бежал. Все равно бежал лишь в одно место. Бежал туда, куда мог себе позволить вломиться просто так. Бежал туда, где его поймут. Он бежал от себя. Он пытался убежать от себя, хотя настоящее так и наступало на пятки. В стадион он попал без замедлений, остановившись лишь на входе, с третей попытки набирая код дрожащими пальцами. Коридор, холл и вот заветная дверь. Раскрыв ее, он устремил взгляд вниз. Команда во всю играла и даже не обратила на парня внимание из-за гула и стука мяча. Икры горели огнем, воздуха катастрофически не хватало и он понимал, что если не отдохнет, то сделает себе лишь хуже. Но на это было так плевать, что он начал спускаться вниз, перепрыгивая порой через две, а то и три ступеньки. Настигнув поля, он не слышал никого. Он не слышал Ваймака, что спрашивал, как он тут оказался. Не слышал Эбби, что встревоженно спрашивала с ним. Не слышал Ники, что удивленно охал. Врезавшись в пластиковое ограждение, он со второго раза открыл дверь и выбежал на поле. Игра сразу же прекратилась. Кевин взирал на Нила с неким укором в глаза, а Мэтт сразу же спросил, что происходит. Но Нил никого не видел. Он не видел никого, кроме него одного. Пересекая почти половину, он доходит до ворот и буквально валится с ног, падая на грудь вратаря и с силой сжимая его шею. Эндрю, что явно не ожидал этого, повалился назад, упираясь спиной в ворота. Стискивая пальцами его форму, Джостен спрятал лицо в шее парня. Плечи тряслись, тихие рыдания переходили в стадию истерики, а грудь сжимали невидимые тиски нехватки кислорода. — Нет…его нет… — только и шептал младший, начиная дрожать всем телом. Был ли виной этому холод или истерика, что накатывала, он все равно не мог остановиться. — Они не…не… Миньярд без слов осмотрел команду тяжелым взглядом и опустил голову, смотря в рыжую макушку парня, что прижимался к нему как к спасательному щиту. Избавившись от перчаток и шлема, он еще раз осмотрел всю ситуацию и посмотрел на парня у его ног, что все еще не отпускал его. В их отношениях тема касания стояла не достаточно остро, но с некой необходимостью. Они не пересекали личные границы друг друга, но и не были глыбами льда, что совсем не взаимодействуют. Новички, что не по наслышке знали, что к Эндрю лучше не суваться, стояли в шоке, взирая на картину, что перед ними вырисовывалась. Нил Джостен обнимал его так крепко и так жалостливо, что у каждого сердце кровью начало изливаться. Сильные руки упали на плечи юноши, а потом перешли на спину так, чтобы подтянуть к себе ближе. Видя, что его не отстраняют и не отпихивают, парень дал волю слезам и закричал, сжимая Эндрю так сильно, как сильно, как только мог. Сердце разрывалось на части, а разум не понимал, как такое вообще могло случиться. Буквально вчера его дядя по чистой случайности попал в аварию, а уже сегодня его известили о том, что повреждения оказались настолько сильными, что ночь он не пережил. Вновь он один. Вновь хоронить родного человека, который был его единственным родственником. Больше никого нет. Нил Джостен остался единственным в своем роду. Единственная ниточка прошлого разорвалась и придавила его так, что собиралась полностью уничтожить. Однако сильные руки на спине и тихий шепот в ухо убаюкивал. Он не понимал, что именно говорит Эндрю, но он его слегка покачивал, говоря всякие мелочи, которые ему точно не свойственны. Но ему сейчас это было так необходимо, что он и не заметил того, как тот незаметно взял у Эбби шприц с успокоительным и вколол, вводя раствор. Сознание просто начало мутнеть, руки слабнуть, но объятия оставались такими же сильными. Когда Джостен полностью обмяк в руках Миньярда, тот осмотрел того на наличие повреждений. Поняв, что парень только промок, он осторожно встал и взял его на руки. Хоть Нил и находился в бессознательном состоянии, его руки все равно нашли шею Эндрю и обвились вокруг нее, пряча лицо в сильной груди. — Мы пойдем. Увидев кивок тренера он под удушающую тишину покинул поле. Только он, Эндрю Миньярд был его лекарством. Только он обнимал так, что все проблемы забывались. Только он мог успокоить одним взглядом, или же руками на запястье. Только он понимал его, выслушивал и даже что-то отвечал. Только он остался у него. Только он не бросит Нила.