in the morning

Ей никогда прежде не снилось это. Темная дверь ее комнаты с силой захлопнулась, щелкнул затвор, ключ противно скрипел в замке. Мама по ту сторону комнаты даже подергала ручку двери, чтобы убедиться, что дверь надежно заперта. После этого Йеджи услышала лишь ее шаги по лестнице — женщина спускалась вниз. Йеджи опустошенно легла на кровать. В комнате было темно, но на потолке горели самодельные звездочки-фонарики, которые девушка сделала когда-то давным-давно вместе с папой, поэтому атмосфера была вполне комфортной, если бы не одно но. Хван услышала, как на нижнем этаже начали спорить мама и отчим, громко пререкаясь друг с другом. Йеджи прикрыла свои глаза. «Я больше не хочу оставаться здесь, больше не хочу видеть этих людей…» Йеджи вспоминала, как три месяца назад в перестрелки погиб самый любимый человек в ее жизни. Господин Хван умер от огнестрельного ранения, полученного от своего соратника, коллеги. Убийца, подстреливший ее отца, поднялся вверх по карьерной лестнице и теперь получал похвалу от Пак Джинёна. Мерзость. Никакого наказания за преступление, никакого шанса на скорбь не было предоставлено. Господин Хван был нагло выдернут из жизни Йеджи, а она даже не могла ничего поделать. Ей нужно было продолжать смотреть на эту всю несправедливость, на глупые грязные махинации. Отец обещал ей чистое будущее полное бизнеса, встреч с крутыми людьми и богатств. Но если для всего этого нужно забирать чьи-то жизни, то Йеджи отказывается жить по таким правилам. Мама ее не понимает. Госпожа Хван любила деньги, и ее мало волновало, как они ей достаются. Она просто делает свое дело, играет по правилам, чтобы жить удобно. Йеджи любила маму, но презирала такое отношение к жизни. «Я хочу уйти, хочу жить по-другому» Навязчивая мысль крутилась в ее голове, она стала одержима ею. Она была готова рискнуть всем ради своей мечты. Даже пойти лично к лидеру мафии. На удивление тот ее принял и даже выразил неискренние соболезнования по поводу «абсолютно случайной» гибели ее отца. Даже смешно. Потом Пак Джинён говорил: — Все в этом мире имеет свою цену. Каждый хочет жить комфортно, поэтому борется за это право. Хочешь, чтобы у тебя что-то не отобрали? Борись за право обладать. Вся жизнь — это битва. Для господина Пака эта битва была за деньги. Он прямо так Йеджи и сказал. А для нее важной в жизни была свобода. Ее разум был настолько затуманен этой маниакальной мечтой, что она согласилась на сомнительный договор с лидером мафии почти не глядя. От нее не требовалось убийств, только мелкие задания для создания шумихи. — Это нужно, чтобы отвлечь людей от дел мафии. Вы будете наводить шумиху без лишней крови, а мы спокойно заниматься своим бизнесом. Йеджи думала, что все справедливо. Именно поэтому позволила господину Паку втянуть во все это себя и своих друзей. «Еще немного. Мне осталось совсем немного…» Йеджи не могла сказать, сколько она находилась на кровати. В какой-то момент она даже успела вздремнуть. Девушка пролежала примерно до четырех утра. Именно тогда раздался легкий стук по стеклу. За ним — другой. Сонная Йеджи, ноги и руки которой успели затечь из-за долгого лежачего положения, едва не упала по пути к окну. Распахнув его едва ли не выломив ручку она заметила внизу у кустов хрупкую фигуру в темном. Невольно улыбка расплылась по всему лицу девушки, она, не мешкая, скинула свой рюкзак вниз и фигура в темном подобрала вещи Йеджи. После этого Хван запрыгнула на подоконник, и, ухватившись за него руками, повисла. После чего, оттолкнувшись от стены, спрыгнула, ловко приземлившись на землю. — А ты очень ловкая. — Произнесла фигура в черном, в которой Хван узнала свою лучшую подругу. Чёрен тоже улыбалась, как и Йеджи. Они взялись за руки и побежали к машине, которая их уже ждала на повороте улицы. Чувство острого предвкушения смешивалось с нервным возбуждением. Свобода была так близко. Йеджи проснулась в холодном поту. Ее знобило. Девушка попыталась встать, но ноги в чем-то запутались, и она растерянно протерла глаза. Удивительно, но она уснула прямо в гостиной. Но что привело ее в большее замешательство, так это плед, которым она была укрыта. Откуда он здесь? Йеджи пришла в гостиную, когда все ушли, разошлись по своим комнатам, готовясь ко сну. Неужели ночью кому то не спалось?.. Хван посмотрела на электронные часы над панелью телевизора и едва не застонала от возмущения. Ее разбудил плохой сон, так еще и в 5 утра. Хуже и быть не может. Хотя нет, может. Вспоминая сон, Йеджи ощутила, как ее охватывает чувство стыда перед девочками. Будь она тогда более рассудительной, то сразу бы заметила в странной схеме Пак Джинёна что то подозрительное. Никто никогда так просто не уходил из мафии, почему она решила, что сможет? Йеджи казалось, что она испортила жизнь не только себе, но и всем своим друзьям. Они попали в ситуацию с кланом Ли именно из-за нее. Думая об этом, Йеджи вспомнила, как часто в детстве приходила в гости в поместье Ли. Сначала она играла с Черён, потом они повзрослели, и появился Минхо. Он только потерял свою маму, но выглядел не грустным и потерянным, а довольно грозным и закрытым. Но Черён быстро с ним подружилась, а затем и Йеджи. Минхо всегда был очень понимающим и терпеливым по отношению к своей сводной кузине и подруге, поэтому конфликтов в их общении не возникало. Может быть, они бы даже стали лучшими друзьями, если бы Йеджи не сбежала. После того, как они ушли из своих семей, Пак Джинен приказал им больше никак не созваниваться с бывшими друзьями и родственниками. Он оправдывал это тем, что они будут чересчур волноваться и задавать слишком много ненужным и неудобных вопросов, но произнес это таким тоном, что Йеджи поняла — чуть слово и убьют не только их самих, но и всю их семью. Йеджи и сама не поняла, как загнала всех в ловушку с мнимой свободой. Еще было стыдно, что она все-таки никому не позвонила из своих бывших друзей. Йеджи точно знала, что сразу после ухода и образования itzy Черён тайно отправила свой новый номер телефона Минхо, но ни разу не ответила на его звонки. Хван ей ничего не сказала, потому что завидовала. Йеджи тоже хотела позвонить кому-нибудь, написать и сказать, что все в порядке. Но она боялась. Йеджи надоело бояться. Надоело анализировать каждый свой шаг, чтобы понять, что делать безопасно. Устала быть чьей-то марионеткой. Она просто устала. Хотелось лечь спать и больше никогда не просыпаться. Но жизнь и благополучие клана Ли зависели от нее. Она знает важную информацию, и держать ее в тайне было для нее слишком тяжёлым испытанием. Она немного поколебавшись набрала номер Ли Минхо, который подсмотрела в телефоне Черён. Йеджи закрылась в совещательном зале, чтобы ранние пташки, которым приспичит встать так рано, не увидели ее дикое состояние беспокойства, граничащего с паранойей. Хриплый голос, наконец, раздается в трубке после длительных гудков: — Джини, твою мать, не надо звонить мне каждые полчаса! Я встану на ебаную встречу, как положено. Взрослый я человек или кто?! Йеджи даже вздрогнула от неожиданности. Оказалось, что она разбудила парня. Стало еще более неловко. — Привет, это не Джини. Это я, Йеджи. Воцарилось молчание, и Йеджи уже подумала, что ее мобильный вышел из строя, из-за чего она не слышит собеседника, но, наконец, раздался неуверенный такой же полусонный хрип: — Йеджи? А как… Где… Это Черён тебе дала мой номер? Вы вместе? У вас все в порядке? Голос собеседника звучал встревоженно, отчего Йеджи даже хотелось нервно рассмеяться. Взяла и разбудила человека с раннего утра, испугала его. Была бы возможность, девушка бы сама себе медальку выдала за тактичность. — Все в порядке, Минхо, послушай. Это насчет клана Ли. — Что такое? Я уже знаю, что кто-то в JYP пытается избавиться постепенно от клана, но я еще… — Минхо, это мы. Опять наступило гробовое молчание, и Йеджи поспешила исправиться: — То есть, мы действительно те, кто в ответе за большинство неприятностей клана Ли, но мы действовали не по своей инициативе. Более того, до недавнего времени мы даже и подумать не могли, что наносим вред своей бывшей мафии… По звукам с той стороны Йеджи поняла, что Минхо поднялся будто бы с кровати, раздался звук открывающихся дверей, и девушка услышала отдаленные звуки проезжающих машин. Может быть Минхо вышел на лоджию в своих апартаментах. — Погоди, у меня в голове не укладывается… То есть вы работали на Пак Джинёна? — Да, но это долгая история… — Йеджи только вздохнула, начиная перебирать край своей рубашки. — Хорошо, ладно. Допустим, вы работали на него. Получается, тот взлом банка был вашей работой? — Да, и не только это. Мне очень жаль Минхо, я очень виновата перед тобой… Я запуталась… — Все хорошо, Йеджи, успокойся. Я верю, что мы сможем во всем разобраться. Йеджи не заметила, как слезы начали катиться из ее глаз. Слова поддержки от другого человека еще никогда ее так не трогали. В последнее время она была так напряжена, что даже уже сама не верила в положительный исход всей этой ситуации. — А зачем вам нужно было проникать в мою компанию? Йеджи шмыгнула носом и недовольно произнесла: — Какую компанию? У нас не было заданий связанных с «Lee Beauty Corp.»… Не это важно! Минхо, мне прислали новое задание совсем недавно. Нам нужно взорвать салон твоего отца, убив всех, кто попадется нам на пути. Соленые дорожки слез текли беззвучно по щекам девушки, а Минхо напряженно молчал. — Я понял. Йеджи опять шмыгнула носом, а Минхо строго сказал: — Ну-ка не плачь! Не все так плохо… Свяжись ты со мной раньше, многого можно было бы избежать. Но и сейчас ситуация не безвыходная. — Ну, и что предлагаешь? Я не могу не выполнить задание, под угрозой жизни девочек и их семей. — Скептично заметила Йеджи, утирая красные глаза. — Погоди, девочки? Вас еще и много?.. Ну, в любом случае, я имею связь с полицией, которые представили мне документы, доказывающие, что Пак Джинён пытается избавиться от нашего клана. У меня есть план, как остановить его раз и навсегда. — Ты сотрудничаешь с полицией? Когда я увидела мятное мороженое, то думала, что ничто меня больше не удивит, но ты просто сейчас перевернул мой мир… Минхо рассмеялся и, глубоко вздохнув, произнес: — Хах, думаешь, так не похоже на меня? Я тоже так думал до недавнего времени… Но, Йеджи, у сотрудничества с полицией есть плюсы, однако есть и минусы… — Что? Какие могут быть минусы, сели они помогут избавиться от лидера мафии? — Полиция ищет itzy, а я обещал им предоставить свою помощь взамен на поддержку моего клана с их стороны. Если все что ты мне рассказала правда, то получается, ты и состоишь в itzy. — Напряженно произнес Минхо, а в груди у Йеджи все оборвалось. Ей негде было искать помощи, полиция ищет ее, а у Пак Джинёна все карты в рукаве, с помощью которых он может с легкостью как избавиться от компании пятерых девушек, так и манипулировать ими. — Но я им не скажу. — Почему? Их помощь тебе очень пригодиться… Ты не можешь укрывать нас, когда под угрозой твой клан… — Я и не буду. Ты сама скажешь им все. Минхо будто почувствовал, как моментально напряглась девушка, поэтому добавил: — Не только я буду сотрудничать с полицией, но и ты, Йеджи. Сейчас это твой единственный выход. Это единственный шанс избавиться от контроля Пак Джинёна. Решайся. Выстрел. Громкий хлопок раздается по всему тиру, а стрелок медленно опускает руку с пистолетом. — Ты красуешься так что ли? — Смеясь, спрашивает Карина, но все равно восхищенно хлопает. Винтер незаменимый и очень талантливый стрелок — об этом известно всем, но она нечасто показывает свои таланты. Винтер усмехнулась и не без удовольствия шутливо поклонилась хлопающей подруге. Всегда приятно кого-то удивлять, особенно приятно, когда это Карина. — Теперь твоя очередь. Пуля Винтер попала прямо в центр мишени, расположенной посередине груди манекена. Карина поправила свои наушники, которые одевали все посетители тира, чтобы защитить ушные перепонки от громких звуков, и направила пистолет. Защитные очки мешали сосредоточиться, а рука с оружием по какой-то причине тряслась. Девушка повела плечами и покачала головой, пытаясь расслабить свои мышцы. — Расслабься. Представь на месте манекена Ким Хин Каля и целиться станет легче. — Произнесла Винтер и подошла к своей коллеге. Карина сразу растеряла всю свою серьезность, рассмеявшись: — Ты чего говоришь такое? Я его не люблю, но уж точно не стала бы стрелять в своего босса. Винтер подняла руки в успокаивающем жесте и подошла ближе к Карине, беря ее руки в свои ладони. Винтер сжала запястья Карины, повела руками ниже, поглаживая предплечья. — Дыши глубоко, держи пистолет ровно, иначе поранишься. Карина хотела усмехнуться, потому что устно сдавала все экзамены и помнит всю теорию до сих пор. Конечно, она знала, как стрелять и не раз проверяла свои знания на практике. Стоит сказать — даже успешно. Но смеяться почему-то передумала. Девушка скосила глаза на руки, которые продолжали свое движение по ней и уже гладили успокаивающе плечи. Карина ничуть не сопротивлялась, хотя здравый смысл очень громко кричал ей о том, чтобы она отстранилась. Но стоять рядом с Винтер было так приятно и отчего-то ни разу не тепло. На коже ощущалась приятная морозная свежесть, слегка покалывало в затылке. Тело хотело почувствовать больше, прижаться к Винтер сильнее, но как всегда разум победил в Карине. Вдох-выдох. Выстрел. Громкий хлопок слегка испугал Карину, которая погрузилась в свои ощущения, отчего она даже слегка вздрогнула. Винтер же будто не заметила этого. — Вот видишь! А ты еще переживала, ты по-прежнему хорошо стреляешь. Карина нашла в себе силы отстраниться от девушки, и произнесла: — Но я все так же не так хороша, как ты. Винтер рассмеялась, а на щеках проступил трогательный румянец, из-за которого в груди Карины стало плохо-хорошо. — Это точно. Но ты хороша во многих других вещах… Никто бы, наверное, не стал таким ответственным лидером, как ты. Эти слова словно разряд молнии поразили Карину. С одной стороны приятно, но знали бы они, насколько часто девушке приходилось забывать о собственных желаниях и амбициях ради блага всей команды. Самое неприятное — она полностью забыла о личной жизни, погружаясь с головой в работу. — Может быть ты права… Как думаешь, стоит уже возвращаться? Винтер пожала плечами и зарядила пистолет вновь. Встав в стойку, она прицелилась в манекен. А Карина лишь вздохнула. Минут 16 назад НинНин выгнала их из кабинета офиса под предлогом того, что своими грустными лицами они портят фен-шуй помещения, и она не может работать. А помощь НинНин сейчас была очень нужна, только она гений в компьютерных технологиях, поэтому девушки оставили работу на нее и попросту ушли, чтобы не мешать. Но конечно к работе было необходимо вернуться, однако кто знал, не закапризничает ли сейчас Нин. Выстрел. И опять в центр мишени. Винтер скучающе вздохнула: — Мне кажется, она не выспалась или что-то в этом роде. Тем более рядом нет Жизель, с которой они привыкли собачиться, поэтому она просто скучает, скорее всего. Карина не могла не согласиться. Нин и Жизель с самой академии очень сдружились, обе были умны, интересовались науками и слушали Ариану Гранде. Были идеальные условия, чтобы стать лучшими друзьями, и кто они такие, чтобы претить судьбе. Однако в последнее время, после того, как Жизель встретилась со своим старым другом, то все больше времени начала проводить с ним. Она говорила, что это связано с делом и обещала, что сотрудничество с Минхо приведет всех к долгожданному закрытию дела и отпуску, но НинНин все равно была недовольна каждый раз, когда Жизель уезжала. Винтер и Карина подозревали, что та просто ревновала ее к старому другу. Карина не могла осуждать такое поведение подруги, потому что стоило только представить, что например, Винтер будет постоянно пропадать где-то, начнет меньше общаться с ней — становилось страшно. Карина бы тоже злилась и нервничала. — Кстати насчет Жизель и Минхо… Думаешь, он говорил правду, про то что люди бы узнали, если бы кому-то было приказано избавиться от клана? Обе девушки направились к стойке с оружием и оставили пистолеты. Винтер постояла пару секунд, разглядывая стенды с бронежилетами, и повернулась к ожидающей ответа Карине: — Мне кажется, он прав. В любом обществе слухи разносятся очень быстро. Но факт один, наши шпионы ничего не слышали. Это и странно, будь то вмешательство враждующих кланов, JYP бы позаботился о пропаганде среди своих, чтобы настроить всех против единого врага. Но глава клана молчит, а клан Ли постепенно угасает чьими то усилиями… Разве молчание — это не беспрекословное признание вины? Карина усмехнулась, и они вдвоем присели за стол, недалеко от мишеней и стендов с оружием. Иногда Винтер была яростной и непоколебимой, заставляя врагов дрожать. А иногда она была по-детски наивной и невинной, уже заставляя дрожать сердце Карины. — Если бы во всем мире работало это правило, то мы бы раскрывали преступления за пять минут. Ничего не бывает так просто. Девушка с пепельными волосами надула свои губы, демонстративно обидевшись: — Опять меня буллят… Гениев всегда не принимало общество. Винтер обожала так себя вести только наедине, потому что Карина сразу становилась милее, ей хотелось много обниматься и тискать щеки, похожей на щеночка Винтер. — Ай, не дуйся, ты вполне можешь быть права. Просто я вдруг вспомнила о странных случаях в мафии на протяжении последних 20 лет… Сейчас почему-то подозрительное затишье. Карина, перегнувшись через стол, гладила по голове успокаивающе, а Винтер старалась скрыть, насколько интимным казался ей этот жест, все так же строя невинно глазки: — Ты говоришь про то, что мы нашли с Жизель в отчетах? О пропажах людей целыми кланами. Их продавали, по слухам. Но нам абсолютно ничего не известно, так как же это можно считать чем-то криминальным, если никаких доказательств не было? Тем более это было очень давно, скорее всего они уже давно избавились от всех улик. Карина так и замерла с рукой, запутавшейся случайно в чужих волосах. Винтер не без недовольного шипения вытащила цепляющуюся за свою прическу ногтями руку и спросила удивленно: — Ну что такое? Улик не было. Ключевой, как казалось сейчас, момент, который будто притягивал Карину. Слухи не бывают просто без причины, а тем более от шпионов, которые на протяжении многих лет ходили по лезвию ножа, между мафией и полицией. И почему именно сейчас хотят избавиться от клана Ли? Они что-то знают про JYP, что лидер мафии хочет унести с собой в могилу? Недавние воспоминания об отчете шпионов крутились в голове девушки, но она все никак не могла вспомнить, что же именно она слышала мельком, когда относила документы в кабинете босса. Что-то важное, но раз за разом ускользающее от нее. Винтер надоело молчание Карины, которое затянулось уже действительно надолго, поэтому она, невзначай бросив фразу, попыталась привлечь уже к себе такое приятное со стороны Карины внимание: — Сегодня вечером идет «Долгожданная любовь» в кино. Ничего особенного, но там снялся Ким Хичоль, поэтому я хотела посмотреть. Не хочешь сходить. Обе были без ума от этого актера из-за его харизматичных ролей в любимых боевиках подруг, но сейчас Карина, казалось, натолкнулась на догадку, связанную с делом, и не могла позволить себе расслабиться даже вечером. — Нет, думаю я не смогу. Попроси Нин или Жизель сходить с тобой, я посмотрю в следующий раз. Винтер, заметив отстраненное выражение лица подруги, тут же напряглась, вспомнив ситуацию, произошедшую несколько недель назад: — Ты теперь меня и вправду избегаешь? Лидер спец. развед. группы еще не выглядела так глупо и удивленно одновременно. Раскрыв рот, она хотела было что-то сказать, смотря округлившимися глазами на поникшую подругу, вовремя остановилась и, немного переведя, дух сказала: — Это не так! Я вовсе не избегаю тебя. Винтер же была настроена скептично и, криво усмехнувшись, заметила: — Да неужели? Если так неприятно мое признание, то просто забудь о нем. Хватит играть, давай разберемся уже с этим. Они не задевали эту тему на протяжении нескольких недель. Сначала Карина притворилась, что не помнит слов Винтер, брошенных в самый разгар кровавой битвы. Но на нее изо дня в день смотрели большие глаза, в которых читалось непонимание, а потом и боль от игнорирования чувств Винтер. Но дело в том, что Карина не игнорировала. Она на протяжении многих лет любила свою подругу, полностью убежденная в том, что не дождется взаимности. Это даже успокаивало, потому что отношения на их работе были строго запрещены, вспомнить хотя бы тех же Дона и Хёны, которых уволили сразу же, как прознали про их тайные свидания. А ведь они работали в разных отделах. Что уж говорить про членов одной группы, которая является мало того что незаменимой, так еще и самой элитной. Попасть сюда сложно, но вылететь отсюда возможно по щелчку пальцев. Карина даже радовалась, что ее любовь безответна, как бы странно это не звучало, потому что так карьера каждой из девушек была вне угрозы, а ведь они так упорно к этому шли. Все изменила битва в порту Шанхая, когда контрабандисты напали на aespa и пиратов Восточно-Китайского моря. Девушки могли умереть в ту неделю раз пятьсот, не меньше. В самый критический момент Винтер подбежала к Карине и без всяких прелюдий прижалась своими пересохшими, перемазанными сажей губами к губам Карины. Поцелуй получился отчаянным, с привкусом крови — у Карины лопнула губа. После этого Винтер легко и без сожалений призналась в своих чувствах Карине, будто чувствовала, что это их последний день вместе. Предчувствия Винтер были наполовину правдивы, потому что сразу после признания раздался громкий взрыв, и девушек погребло под обломками корабля. К счастью все выжили, но именно эта ситуация поставила еще один блок Карине на отношения со своим самым любимым человеком во всем мире. Когда ты каждый день ходишь, будто рядом с пороховой бочкой, без шанса спастись, то невольно задумываешься о том, что рано или поздно она тебя убьет. Так и с Кариной. Повидав за свои еще молодые годы многое на работе, она поняла, что, скорее всего, долго она не проживет, будь она хоть трижды оптимистом. Она не видела смысла заводить отношения с коллегой, не смотря на всю тягу и любовь, потому что понимала, что рано или поздно это приведет к смерти одного из них. Для выжившего это будет невыносимым страданием. Но даже если упустить эти депрессивные мысли, все равно оставался аспект того, что она больше не смогла бы относиться к Винтер, как к солдату, и посылать ее на передовую. Если и встречаться с Винтер, то с полной уверенностью того, что она будет в порядке, где-нибудь в безопасном месте. Но это не для нее. Винтер мечтала стать военным с самого детства, Карина бы ни за что не разрушила эту мечту. Именно поэтому признание Винтер так выбило девушку из колеи. Она не знала, что делать. Когда ты на поле боя, все четко и понятно. Бегут — стреляй, стреляют — защищайся. Что делать с чувствами — не понятно. Если бы Карина отказала ей, то соврала бы самой себе. Если бы приняла ее чувства, то поставила бы под угрозу их карьеру и мечту Винтер. Ничего из этого выбирать не хотелось. Карина устало прикрыла глаза и раздраженно потерла лоб, процедив: — Ты в курсе, что отношения между коллегами запрещены? — И что с того? Я разве прошу тебя кричать о них на весь офис? На работе — работа, я же понимаю это. Карина и не знала, что сказать. Обычно голос Винтер не был так холоден и строг по отношению к Карине, сколько она вообще себя помнила. — Ты молчала две недели. Я не требовала немедленного ответа, но прошло достаточно, Карина. Я люблю тебя. Сердце дрожало и билось, словно птица, запертая в клетке, которая тянется к морозной свободе по имени Винтер. Карина открыла глаза и прямо посмотрела на собеседницу. Та смотрела в ответ своими большими глазами, которые в отличие от ее голоса не могли скрыть весь комок смешанных непонятной ситуацией чувств. Хотелось закричать ей в лицо, что она тоже любит, поцеловать тонкие губы и, наконец, притянуть за хрупкую талию ближе, но Карина была здравомыслящей. — Просто представь, что начнется, если мы будем встречаться?.. — Горячий сек… — Нет, я серьезно! Я не смогу относиться к тебе как к коллеге, ты будешь сильно выделяться среди остальных. Как я смогу спокойно посылать тебя на верную смерть? Сейчас мы объединены общей идеей — избавить мир от зла и преступности. Но что будет, если в нашу работу вмешаются чувства? Карина была готова взорваться, она злилась, но не на Винтер, которая, казалось совсем не чувствует угрызений совести или хотя бы стыда, а на себя. Она злилась, что у нее не было сил разобраться с этим намного раньше, до того, как началось новое расследование. Им бы стоило поговорить еще в самолете, когда они летели на отпуск или хотя бы при заселении в отель — прежде чем их вызвали обратно в Корею. С лица Винтер пропала строгость, она улыбнулась, хитрыми глазами, которые сводили с ума Карину, глядя на девушку: — Ты не отказываешь мне. — Что? — Непонимающе спросила Карина, а Винтер развеселилась еще больше. — Ты понимаешь, что отговариваешь меня от этих отношений, но по-прежнему не отказываешь? Голова Карины закружилась, а на телефон Винтер пришло сообщение. — Нини пишет, чтобы мы возвращались, ей скучно стало. — Я пойду первая… Карина на ватных ногах вышла из тира и направилась вопреки своим словам не в свой офис, а в крыло здания с библиотекой. Именно там хранились все записи доносов, которые нельзя было вносить в базу данных из-за их секретности. Подойдя к железным дверям, девушка приложила свой пропуск с допуск уровня «совершенно секретно». Замок мило пиликнул, и двери раздвинулись, пропускаю внутрь помещения Карину. Она прошла к стеллажам событий этого года, ища папку с делом четырёхмесячной давности. Длинные ногти перебирали аккуратно и быстро дела одно за другим, а Карина силилась вспомнить, что же она тогда слышала. В тот день они с девочками закончили расследование по делу наркокартеля, и Карина поздним вечером вызвалась самостоятельно отдать отчет начальнику. Но подойдя ближе к кабинету, дверь которого была наполовину открыта, она услышала разговор Ким Хин Каля и одного из шпионов мафии JYP. — …пять подростков. — Пытались найти их? — Пытались… Отследить по телефону не смогли, сигнал распознавался на абсолютно разных точках земного шара и менялся каждые пять минут, что ни физически, ни технически невозможно. — Что говорят родители пропавших, Пак Джинён, в конце концов? — Ничего, капитан. Родители не знали, где дети. Те пропали посреди ночи. Ходят слухи, что они хотели сбежать из мафии. Пак Джинён пресекает все разговоры по этой теме, старается замолчать ситуацию. — Разве не похоже, что он намеренно замалчивает об этом?.. — Я тоже так подумал, капитан. На это указывает еще то, что вчера нашли пять трупов недалеко от территории влияния JYP. Карина не видела, что происходит, но по характерному шуршанию бумаги поняла, что шпион прямо сейчас показывает фотографии и судебно-медицинский отчет о вскрытии тел. — Избавиться от беглянок мог вполне сам Пак Джинён, но по трупам сложно опознать девушек, их лица изуродованы… — Однако все же они были опознаны родственниками, как те пять пропавших девушек. Карина поняла, что этот разговор никак не касается ее нынешней работы, поэтому слегка потоптавшись на месте, и покашляв для приличия, вошла в кабинет, предварительно постучавшись. Карина перебирала папки, а в голове крутилось лишь одно — почему расследования того дела так и не продолжилось? Если бы доказали вину Пак Джинёна в убийстве пяти подростков, этого бы хватило, чтобы упечь его за решетку на много лет. Лидер мафии создал вокруг себя образ весьма благонравного гражданина, заключив союз несколько лет назад с другими мафиями с условием, что они отказываются от торговли наркотиками и убийств, чтобы не провоцировать агрессию со стороны полиции и спокойно вести свой бизнес. Узнай о преступлениях JYP, и полиция и мафия должны были заинтересоваться этим. Но дело замяли и о жестокой гибели подростков так никто и не узнал. Дыхание перехватило, когда Карина, наконец, нашла нужные документы. Стремительным движением она раскрыла папку, пролистывая важные данные, вчитываясь только в саму суть произошедшей трагедии. Фото с мест преступлений впервые за много лет работы вызвали тошноту у девушки. На цветных фото запечатлены девушки с обгорелыми лицами и телами, с которых кусками сходила красно-бордовая плоть, обнажая кости и внутренности. Карина прочитала заметку судмедэксперта: «…внешнее воздействие активной кислоты…». «Их убили с помощью химических веществ… Кому вообще могло прийти в голову такое зверство?» Но самое интересное было в конце. Личные дела всех пропавших девушек. Карина внимательно изучала каждую, будто предчувствуя что-то странное. «Чхве Джису, Ли Черён из клана Ли, Шин Рюджин, ее сестра Шин Юна из клана Шин… Хван Йеджи из клана Хван» Не успела Карина дочитать, как сердце замерло. Фамилия Хван — не редкость. Людей, носящих имя «Йеджи», вероятно, не менее тысячи. Но эти кошачьи глаза, которые на фото выглядели еще по-детски невинно, Карина бы не перепутала ни с чем. Хостес того кафе «Мидзи» в официальных документах полиции числилась убитой уже около четырех месяцев.