Даже если наступит конец света

И вроде это был обычный разговор между одноклассниками, какой бывает в геройском А-классе едва ли не каждый день. Просто тема, поднятая дураком пикачу, в один из скучных вечеров в зале общежития. Что особенного в том, чтобы обсуждать «погоду в день рождения», спросите вы? Вот и Кацуки рассудил так, что прислушиваться нет смысла, всё равно болтовня закончится тупыми шутками ни о чём. Он сидел в самом углу зала, свернувшись калачиком в кресле, и дремал. Только сквозь полудрёму до него доносились смех и голоса одноклассников. Он слышал отдельные фразы вроде «вот ты вредная, в твой день рождения шёл дождь», «наша Яойорозу самая милая, было так солнечно», «я в свой день рождения от жары чуть не умер» и других. Кацуки бы не стал участником разговора по собственной воле, но пикачу всё равно втянул его, громко, чтобы тот, о ком говорится, чётко услышал сказанное, заявив: — А с характером нашего Каччана, я уверен, в его день рождения должен как минимум случиться апокалипсис! Вот и кто тянул за язык этого оболтуса? Кто вообще придумал ассоциировать погоду с рождённым в этот день человеком? Кацуки не знает. А если бы знал, то хорошенько навалял бы этому придурку с логикой как у дерева, то есть с полнейшим её отсутствием. Сидя среди развалин города, Кацуки пытался вспомнить, что же ответил тогда этому пикачу безмозглому. Наверное, отгавкал смельчака, как обычно, послал куда подальше и удачно забыл об этом. Кто же мог подумать что «предсказание» горе-шутника сбудется буквально? Это вам не сотая причуда тупого задрота Изуку с предчувствием опасности. Хотя именно он первым ощутил приближение бури. Ранним утром влетел в комнату Кацуки и столкнул его с кровати с криком: — Каччан, нужно срочно что-то делать! Кацуки было подумал, что у идиота это способ поздравить такой. Может, он сговорился с одноклассниками, и те решили устроить для самого проблемного студента весёленький праздник. Нет, получилось, несомненно, «весело», только Изуку явился по другой причине. Он объяснил Кацуки, что всю ночь не мог уснуть из-за причуды «четвёртого». Та словно с цепи сорвалась, отчаянно намекая новому владельцу, что дело плохо. Изуку проверил всё в своей комнате, обошёл ночью общежитие, убедившись, что никакой опасности студентам не грозит, «облетел» местность вокруг общежития (даже до общежития Б-класса сгонять успел), но не нашёл того, что бы могло кому-либо навредить. А причуда так и не утихла. — Сбой системы! — буркнул Кацуки и выставил разбудившего его задрота за дверь. Конечно, он не обиделся, что вместо поздравлений ему предложили идти в очередной раз спасать мир (ага, кого ты обманываешь, Каччан?), но Изуку мог хотя бы сделать вид, что помнит, какой сегодня день. Раньше он всегда поздравлял своего «друга детства» самым первым. А теперь куда уж там?! Обладатель шести причуд волнуется только о мире во всём мире. Тьфу! Кацуки хлопнул себя по измазанной в грязи и крови щеке. И надо было ему думать так о человечестве? Эка важность праздновать рождение маленького и незначительного человечишки, ничего этому самому человечеству не принесшего. Когда на глазах рушится мир, это последнее, что будет тебя беспокоить. С утра всё пошло наперекосяк. Кацуки выглянул из окна, провожая взглядом Изуку, выбежавшего из общежития в сторону тренировочных площадок. Видимо, внял совету Кацуки и собрался тренировкой выбить из головы дурь «четвёртого». Погода стояла ветреная, он наблюдал, как колышутся ветви деревьев и как развеваются на ветру зелёные волосы Изуку. Похожи, усмехнулся про себя Кацуки. А вслед за этой мыслью промелькнула другая: «Погода портится в честь меня». Надо было спасать день. Кацуки не особо любил отмечать дни рождения, ни свои, ни чужие. Но в детстве в день рождения он получал уйму внимания, а ещё мог подсобрать деньжат на новый мерч с Всемогущим, пока тупой Деку не опередил его и не скупил все лимитированные издания. Сейчас он в этом не нуждался, но ощущение предвкушения осталось. Кацуки спустился вниз. Изуку пришёл к нему с рассветом, так что первый этаж общежития ещё пустовал. Входная дверь от ветра противно скрипела, и с улицы в помещение забирались холодные потоки воздуха. Кацуки показалось, что сегодня особенно холодно. Он подошёл к двери, чтобы закрыть её поплотнее, не забыв обвинить Изуку во всех грехах, но не успел это сделать. Грохот, донёсшийся откуда-то издалека, заставил Кацуки выбежать наружу. Несложно было догадаться, где так громыхает. Пыль столбом поднялась в стороне тренировочных площадок, куда буквально минут пять назад отправился Изуку. Сердце почему-то ухнуло вниз, пока мозг прокручивал данную информацию. Ветер ударил по лицу. Он взвыл так, словно загнанный охотниками зверь из последних сил пытается спастись, освободиться из капкана. Деревья наклонились к земле, а ступеньки общежития под ногами Кацуки задрожали. — Ну и погодка! — сквозь шум природы прорвался голос Киришимы. Кацуки обернулся, увидев одноклассника, придерживающего дверь общежития. Он пытался надеть кроксы, но те из-за ветра откатились в сторону, и Киришима с трудом смог дотянуться до них, при этом не отпуская дверь. Не хватало ещё, чтобы та хлопнула, разбудив половину общежития. — А что это там? — он наконец заметил пыль и дым над деревьями, указав рукой наверх. — Зови Айзаву, дерьмоволосый! — крикнул Кацуки. — Там тренировочные площадки, и Изуку ушёл туда минут десять назад. — Мидория в опасности? — испуганно выпалил Киришима и, сорвавшись со всех ног, вбежал обратно в общежитие, поднимая всех на уши. Кацуки не мог ждать Айзаву, счёт шёл на минуты. Конечно, задрот с его полным набором универсальных причуд справится с любой чрезвычайной ситуацией, но вдруг он отвлечётся на что-то и не заметит летящий сверху кусок бетона. Фантазия рисовала жуткие картины, где Кацуки находит Изуку всего в крови с размозжёнными по бетонной плите мозгами. Он чертыхнулся, мотнув головой. Сейчас не время раскисать. Ветер завывал всё сильнее. Кацуки не успел в очередной раз оторваться от земли с помощью причуды, как асфальт под ногами затрясся и по нему «побежали» огромные трещины. Звук был такой словно земля раскололась напополам. Кацуки едва удержался в одном положении, всё вокруг ходуном заходило. Землетрясение? В такой момент? Или это нападение злодеев? Он наконец сумел воспользоваться причудой и сорвался вперёд со всех ног. До него доносились крики отовсюду. Деревья валились прямо у него на пути, но взрывами он откидывал их в стороны, чтобы успеть до того момента, как Изуку окажется в безвыходной ситуации. В земле образовывались дыры и, не заметив одну из таких, Кацуки рисковал упасть вниз. Вовремя его коснулась чья-то ладонь, и он взлетел вверх, подхваченный чужой причудой. Это была щекастая, что и следовало ожидать. Сама она парила на стволе дерева, что землетрясение вырвало прямо с корнями. Урарака улыбалась, несмотря на их весьма бедственное положение. Сидящая рядом с ней лягушка обхватила Кацуки своим длиннющим языком и подтянула ближе, чтобы его не унесло в стратосферу. — С Днём Рождения, Бакуго-кун, — усмехнулась щекастая. — Интересное начало дня, не правда ли? — Ты на меня быкануть решила или что, я не понял? — огрызнулся Кацуки вместо благодарности за поздравление. — Нет, — она замахала рукой, — что ты! Скрывать уже бессмысленно, но мы с ребятами готовили тебе сюрприз, Сато-кун даже торт испёк. А теперь приходится бороться за то, чтобы отметить твой день рождения в нормальных условиях. — Ха, по-твоему, тут вообще возможны нормальные условия? — хмыкнул Кацуки. — И отцепи меня, лягуха, мне нужно добраться до тренировочной площадки. Изуку там. — Мидория-кун? Он давно вернулся, — объяснила Урарака. — Сейчас они с Тодороки, Сэро и остальными помогают эвакуировать близлежащие районы. В городе такое творится… Кацуки только и мог что пялиться на Урараку, раскрыв от возмущения рот. Его день рождения обернулся чёртовым концом света. В ту секунду он не думал о том, что в итоге их помощь окажется бесполезной. Заставил Урараку и Асуи отпустить его, а сам помчался в сторону эвакуируемых районов. Одноклассницы не солгали: вокруг творилось действительно нечто невообразимое. Паника охватила город, люди носились туда-сюда, раненные, грязные, напуганные. Улицы превратились в развалины, пламя разгоралось то тут, то там, чёрный дым заполонил воздух. Поваленные деревья и здания преграждали путь, и те герои, чьи причуды могли быть полезны, выстроились в ряд, чтобы избавиться от препятствий. Урарака, последовавшая за Кацуки, тоже присоединилась к ним. Среди этой суматохи было невозможно найти своих. Кажется, вдалеке мелькнул Сэро, лентами связывающий жителей и спускающий их вниз с высоких этажей домой. Детский плач, крики испуганных женщин и мужчин раздражали Кацуки. Он взорвал несколько заваленных проходов, чем здорово помог спасателям, но не стал задерживаться на одном месте. Необходимо выяснить причину происходящего. Для землетрясения всё очень странно. Наверное, теперь он жалеет, что ушёл. Кацуки сплюнул кровь на занесённую снегом дорогу, оставляя красный след на белоснежном ковре. Холодно не было. Никаких чувств не было, кроме чувства вины за то, что он оставил эвакуируемый район за несколько минут до того, как из недр земли на них обрушился поток магмы. Он бы вряд ли успел всех спасти. Может, наоборот, он и есть источник всех бед? Голос Каминари звучал отчётливо и ясно: «С характером нашего Каччана в его день рождения должен как минимум случиться апокалипсис». Как в воду глядел! Магма поднималась всё выше, и Кацуки не успел уйти на значительное расстояние от места разлома. Его спас двумордый. Из его уст шутка: «Как я могу дать погибнуть имениннику» звучала как дурацкая издёвка, и Кацуки заехал ему по морде. От злости или от обиды. Просто запах горящих тел и истошные крики погибающих стали частью их новой реальности. Кацуки вообще был готов за эти слова избить двумордого, но Айзава-сенсей остановил их. В пункте оказания первой помощи народ толпился. Цементос смог остановить надвигающуюся магму; с огромным трудом и с помощью более удобных для данной цели причуд они соорудили так называемую воронку, куда стекала магма. — Это действительно конец света, Бакуго, — заявил Айзава. — По всему миру случились катаклизмы, где-то землетрясения, где-то ураганы, островные государства, помимо Японии, затоплены. Кстати, такая же ситуация сейчас и на Окинаве. Сила цунами незначительна, но многие не успели эвакуироваться. Аномальная жара в Африке, запредельный холод в Сибири — герои едва справляются. — Где Изуку? — единственное, что спросил Кацуки после долгой тирады учителя. Айзава выглядел потрёпанным, его ленты порядком истрепались за время эвакуации. — Мидория сейчас помогает рядом с бункерами, его причуды будут полезнее там, а ты оставайся здесь, скоро может начаться вторая тряска. — Сколько займёт эвакуация в бункеры? — Минимум несколько часов. — Мы здесь все сдохнем раньше. Последующие пару часов были самыми ужасными часами в жизни Кацуки. Спасение, спасение, спасение — приходилось работать на износ, чтобы эвакуировать как можно больше людей. Кто-то не дожидался помощи, и он обнаруживал на местах более высокой амплитуды землетрясений мёртвые тела: на их лицах застыл ужас. Но не это было главной проблемой. Магма, оставившая лишь выжженные под чистую районы, толстой коркой покрыла землю. Следом произошло то, что повергло в шок, наверное, каждого жителя многомиллионного Токио: с проклятых небес посыпался снег. Огромными хлопьями он ложился на горячий асфальт и тут же таял, но его было слишком много, и через почти час всё вокруг стало белым-бело. Многие, может, подумали, что это куда лучше огня, бьющего ключом из-под земли, но не Кацуки. И был прав. Непрекращающийся снег мешал вести спасительные работы, только усложнял героям жизнь. Искать тела выживших стало куда тяжелее, когда их запорошило снегом. Большинство пострадавших находилось в ужасном состоянии, поэтому они не могли ни закричать, ни подать ещё какой-либо сигнал. Сейчас Кацуки думается, что под снегом погибло больше человек, чем от того, что произошло после. Вторая волна землетрясений оказалась сильнее предыдущей, но около семидесяти процентов из эвакуируемых жителей уже были на бункере, и это хоть как-то сглаживало ситуацию, в которой Земля бесновалась, плевалась магмой, билась словно в агонии, в свой предсмертный час изнывала от боли, и никто, совершенно никто не мог ей помочь. Кацуки провёл ладонью по снегу, смахнув его с бетонной плиты. Бедняжка, она так страдала… А он сделал всё, что мог. Старался из последних сил, как и погибающая Земля, боролся со стихией, хотя та определённо вела этот счёт. Полный сожалений, что именно в такой знаменательный для него день всё случилось, Кацуки думал о том, как бы всё сложилось, если бы того разговора одноклассников не было. Возможно, в конце света нет его вины, но все знакомые, кого он встречал сегодня, твердили одно: «Как жаль, что тебе приходится видеть такое в свой день рождения». Кто-то даже шутить пытался, но уставший Кацуки уже не реагировал на эти шутки. Для него они были далеко не шутками. Мир развалился на части. Прежнего мира больше нет, как и прежнего Кацуки. Пепел оседал на плечи, и Кацуки почему-то засмеялся. Захохотал. Кажется, впервые за много лет. Неужели сошёл с ума, не выдержав такой нагрузки? — Ну что, отметил день рождения, Кацуки? — обратился он к себе вслух, а мысленно отметил: «Вот и правда с катушек слетел». — Ещё нет, — за спиной раздался голос того, с кем за целый день Кацуки так и не удалось пересечься. Изуку улыбался во все зубы, несмотря на то, что выглядел намного хуже именинника. В руках он держал пластиковый поднос с небольшим тортиком и одинокой свечкой на нём. Торта, кажется, совсем не коснулся конец света: он был аккуратным и очень красивым. Хотя глядя на развалины вокруг, понятие красоты значительно искажается. На самом же деле это был обычный бисквитный торт, покрытый шоколадным кремом. — Каччан, я тебя обыскался! — Нахера ты притащил торт, придурок? — А вот это было обидно, — Изуку надул щёки. — Я, между прочим, обошёл все магазины, ну или по крайней мере то, что от них осталось, чтобы достать нетронутый торт. Мог бы и обрадоваться… — Плевать, — отмахнулся Кацуки, — чему тут радоваться? Случился долбанный конец света, Изуку! — Знаю, я всё это видел, — он присел рядом, продолжая держать торт в руках. Огонёк свечки колыхался от лёгкого ветерка, но не потухал. Они оба сосредоточили своё внимание на нём. — Но это не отменяет того факта, что сегодня твой день рождения. Я не поздравил тебя утром, прости. — Обойдусь без извинений. — Вот вы где!!! Изуку и Кацуки обернулись одновременно и увидели одноклассников, не менее потрёпанных, чем они сами. Здесь были не все, многие ещё разбирались с последствиями трагедии, а о судьбе некоторых Кацуки и вовсе ничего не знал. Но он надеялся, что все они живы и здоровы. Ха, и с каких пор стал таким сентиментальным? — Бакуго, ты уже загадал желание? — спросила Урарака. Изуку протянул ему торт, и Кацуки, тяжело вздохнув, принял угощение из его рук. Желание? Какое у него вообще может быть желание в таких условиях? Изуку осторожно толкнул его в плечо, подгоняя. «Хочу, чтобы эта безумная хрень уже закончилась», — произнёс он про себя, и задул свечу под негромкие хлопки одноклассников. — С Днём Рождения, Каччан, я рад, что ты жив, — шепнул Изуку другу на ухо, обжигая его горячим дыханием. — Да уж, — так же шёпотом, но с улыбкой ответил Кацуки, — вот тебе и пожелание. Спасибо, Изуку, что остаёшься рядом даже во время конца света.