Фигуристочка

Впереди новый сезон и все фигуристы активно готовятся к грядущим соревнованиям. Юные участники изучают всё более сложные элементы, а старые пытаются удержать лицо и остаться на плаву. Также и постоянный ученик Минки пытается поразить своего тренера. Только вот знаний не хватает. Чон тяжко вздыхает, объясняя в сотый раз простой прыжок с вращением. Где-то в душе он всё ещё надеется, что этот недалёкий человек на что-то способен. — Так, а сейчас ты сделаешь риттбергер, — тяжёлый вздох с недовольной ноткой. Минки сгибает опорную ногу, задерживаясь в позе, пока не почувствует устойчивость. Далее следует мах второй ноги. Изо всех сил парень пытается соблюдать точность позиции. И вот он собирается оттолкнуться, дабы выполнить вращение, но зацепляется одной ногой о другую и с громким треском падает на лёд. — Твою мать... — Тренер подрывается с места и летит в центр катка. — Ты меня хоть иногда слушаешь? Сколько раз я говорил, что мах ногой только для волчка? Ничего общего с риттбергером, — Чон вытаскивает салфетки из кармана, протягивая парню на льду. — Мистер Чон, я... — уже хотел извиниться Ким, но его перебили. — Не надо, я слышал твои «Я не хотел» миллион и один раз, иди в медпункт и поезжай домой, у тебя сегодня выходной. Чонгук шёл по длинному, пустому коридору, борясь с бурей эмоций. Всю свою сознательную жизнь он мечтал связать свою карьеру с фигурным катанием, но фигуристом стать так и не получилось. Быть тренером не так уж плохо, как ему казалось. И всё бы ничего, если бы не Ким Минки. Самый бесполезный ученик за всю историю фигурного катания, даже по мнению журнала Korean Icy News. — Почему этот придурок такой тормознутый, — злой Чонгук влетел в тренерскую комнату, где сидел его друг. — Что на этот раз? — ошарашенным взглядом смотрел на него Мин. — Я говорю ему: «Сделай риттбергер» — а он сделал вращение и даже там накосячил! — Как можно накосячить во вращении? — сразу же последовал вопросительный взгляд. — Вот и я не понимаю, но он запутался в ногах и упал, разбив себе нос, этот парень безнадёжен, — Чон падает на диван, продолжая свою тираду. — С его успехами нам даже второй тур не светит, почему из-за него страдаю я? Ладно риттбергер, но даже двойной аксель не способен сделать, ему, мать его, двадцать шесть лет, а по ощущениям все пять. Если я не найду себе нормального фигуриста к концу этого сезона, то я завершаю свой тренерский путь. — Эй, это уже не смешно, не стоит из-за одного идиота в своей жизни портить себе карьеру. Чон, он того явно не стоит. — А что мне ещё остаётся? Верить, что этот негораздок способен на большее? — парень активно жестикулирует руками, показывая своё недовольство. — Скоро банкет, найди кого-то там. — Банкет... — минутная тишина повисает в комнате. — Надеюсь, в этот раз без стриптиза. — Ахаха, точно, было дело, но согласись, было весело, — хохочет Юнги. — Явно не для меня, того стриптизёра стошнило на меня, если ты не забыл. — Ах, да, а ты потом всю дорогу домой мне об этом ныл, — шутит Мин. Юнги изо всех сил пытается успокоить своего друга, и лучшим решением является потащить его обратно на каток. Мин может и ничего не понимает в фигурном катании, но одно он знает точно: его друг становится самым счастливым, когда ступает на лёд. И в этом парень абсолютно прав: Чонгук встаëт на коньки и всегда расплывается в счастливой, греющей душу, улыбке. Погрузившись в счастливые воспоминания, он катится по льду, словно кисть по холсту. Чон чувствует себя художником, вырисовывая лезвием тонкие линии и передавая эмоции в прыжках, а желания — в очередной дорожке шагов. Чонгук до сих пор живёт мечтами быть фигуристом, но всё, что ему остаётся — кататься, пока никто не видит. Не предел мечтаний, но чего можно было ожидать в свои двадцать один. — Господи, счастливый придурок, — шёпотом сказал Юнги. — В жизни не поверю, что он бросит катание.