~~***~~
1 сентября 2025 г., 21:42
Постоянные клиенты, решил Чимин, — это настоящее зло.
Они думают, что раз приходят три раза в неделю, то заслуживают какую-то особую скидку, но если бы Чимин раздавал всем бесплатный кофе, к концу месяца он бы оказался без гроша. А это явно не то, что его интересует, ведь он любит радовать себя такими вещами, как еда, жилье и вода.
Хотя, может, не стоит обобщать.
Потому что уже неделю, в десять утра, словно по расписанию, в его кафе заходит высокий красавец с именем, таким же красивым, как его лицо, и заказывает холодный американо с карамельным сиропом. Затем он долго и с завистью смотрит на витрину с выпечкой, особенно на банановые кексы, пока Чимин вбивает его заказ в кассу (хотя это абсолютно бесполезно, ведь это кафе Чимина, и он прекрасно знает, сколько стоит американо, так что в чем смысл?).
— С вас два пятьдесят, — говорит Чимин, как будто они не делали этого раньше.
Это возвращает Высокого МакКрасавчика из его ежедневных мечтаний о кексах, и он начинает выуживать мелочь из кармана джинсов. Он смущенно улыбается, протягивая Чимину деньги, и если его пробирают мурашки при прикосновении к этим пальцам, то это, чёрт возьми, его дело.
— Спасибо, Чимин, — отвечает он, кивая головой с такой вежливостью, будто его воспитывали в школе благородных девиц.
Затем он отходит в сторону, ожидая свой заказ — и бросает последний взгляд на банановые кексы, но Чимин умело делает вид, что не замечает этого.
Он просто не понимает, почему Чонгук не купит этот чертов кекс.
Они дешевые и вкусные, и он уже говорил ему об этом, но Чонгук все равно не решается.
Тем не менее, у Чимина есть работа — нужно приготовить напиток. Лед в стакан, двойной эспрессо, холодная вода, два шота карамели, потому что он уже знает, что Чонгук любит сладкие напитки. Чимин старается не слишком часто поглядывать на Чонгука, пока готовит заказ, но даже если бы он откровенно пялился на него, тот, скорее всего, этого бы не заметил.
У Чонгука есть привычка просто… уставиться в пустоту. Как будто его здесь нет, как будто свет горит, а дома никого нет. Это мило, но одновременно немного тревожно.
Зловеще красиво, если хотите.
— Холодный американо для Чонгука, — улыбается Чимин, передавая пластиковый стакан через прилавок.
Мозг Чонгука, кажется, снова включается, и он устало улыбается ему. И выглядит при этом измотанным. Чимин не замечал этого раньше, но у него темные круги под глазами, волосы немного грязные, и в целом он выглядит так, будто не спал всю ночь. И пока он размышляет, стоит ли что-то сказать, Чонгук благодарит его и начинает распаковывать соломинку.
Чимин решает рискнуть.
— Не хочу лезть не в свое дело, но все ли у тебя в порядке? Ты выглядишь…
— Дерьмово? Знаю, — улыбается Чонгук.
— Нет! Нет, не так. Просто… может, немного уставшим?
— Последние две недели я не спал ночами, и, кажется, последствия этого настигают меня.
— Могу я спросить, почему? — Чонгук смеется, и этот звук обвивает чиминово сердце невидимыми объятиями, сжимая его.
— Учеба. Почему художникам нужно учить математику? Я этого не понимаю, — он отбрасывает волосы с глаз и морщится.
— Художник, да? Ты из тех мрачных и загадочных или больше из тех, кто рисует подсолнухи и носит береты? — Чимин дразнит его, потому что, судя по его нынешнему виду, он явно из первых.
— Кто сказал, что я не могу быть и тем, и другим?
— Тебя поймал, — улыбается Чимин и опирается подбородком на ладонь. — Так ты Чонгук, мрачный и загадочный художник, который не спит и отчаянно нуждается в банановом кексе.
Чонгук снова смеется, заставляя Чимина улыбаться еще шире.
— В точку. А как насчет тебя? Кто такой Чимин? — Чонгук опирается локтем на прилавок и медленно делает глоток кофе.
— Хм, — Чимин притворяется, что задумался. — Я Чимин, милый бариста, который ненавидит кофе и отчаянно хочет, чтобы ты купил кекс.
— Ах, — Чонгук хихикает, и его глаза так мило сужаются. — Пытаешься выжать из меня все деньги, да?
— Я просто выполняю свою работу, сэр, — Чимин хлопает ресницами и невинно кусает нижнюю губу. Нос Чонгука снова морщится, и его кроличьи зубы полностью видны.
Когда он улыбается, он выглядит намного моложе.
Их милый момент, однако, прерывается, когда дверь в его любимое кафе резко распахивается с такой силой, словно ее желали напрочь вырвать с петель. Входит невысокая девушка с длинными черными волосами, властной походкой направляясь прямо к Чонгуку.
— Что так долго, Куки? У тебя скоро занятие, помнишь? — ее голос не раздражающий, но определенно неприятный.
Хотя, возможно, это Чимин немного придирчив, потому что эта девушка называет Чонгука «Куки» и цепляется за его руку.
И, наверное, она его девушка.
Ревность — это не то чувство, которое подходит Чимину, и, честно говоря, с какого ему вообще ревновать?
Чонгук разговаривает с ним только потому, что ему нужен кофе.
Классическая ситуация «деньги в обмен на товары и услуги», в которой как раз Чимин просто предоставляет Чонгуку утренний заряд кофеина.
— Прости, я просто…
— Мне пришлось переделать его напиток. Я такой растяпа, уронил первый. Разлил его повсюду, — Чимин не привык отказывать в помощи.
Добавьте это в тот же список, когда он дал Хосоку использовать свою электронную почту для участия в конкурсе, в результате чего его почтовый ящик был забит вирусами с порно, ибо — сюрприз! — никакого конкурса не было.
— Тогда он должен получить его бесплатно. Раз уж это заняло столько времени. Да? — она поджимает губы и ставит руку на бедро, выглядя как классический антагонист из романтической комедии.
— Юна, я уже заплатил, — и теперь Чонгук выглядит еще более уставшим, чем раньше, потирая глаза и еще больше сутулясь.
Чимину это совсем не нравится, поэтому он достает из кармана фартука три доллара и кладет их на прилавок между ними.
— Чимин, все в порядке, правда… — Чонгук пытается возразить, но Юна уже сует деньги в свою сумочку.
— Пойдем, Куки, — теперь она довольно улыбается, очевидно, весьма гордая собой — только непонятно, почему. — Ты должен показать мне свою новую комнату!
Она нарочито громко смеется, и что-то в ней не дает Чимину покоя. Он решает оставить это, потому что, честно говоря, это не его дело, если парень, который ему нравится, хочет встречаться с антагонистом.
Девушка тянет Чона за локоть и ведет к двери. Тот в последний момент оборачивается и извиняющимся взглядом смотрит на Чимина, который, на самом деле, считает, что ему вообще не следует за что-либо извиняться. Так что он просто улыбается в ответ и машет рукой, возвращаясь к работе, потому что теперь есть очередь, и какой хозяин заведения заставляет своих клиентов ждать?
~~***~~
Если ещё хоть один человек спросит его про синяк под глазом, он сорвётся. Почему клиентам кажется, что они могут задавать настолько личные вопросы человеку, которого вообще не знают, — у него в голове не укладывается. Будто он — спящий агент, а фраза «Что случилось с глазом?» — это код к активации. И теперь он вот-вот окончательно слетит с катушек и начнёт швыряться чем попало. Пожалуй, стоило бы придумывать каждому новому спрашивающему очередную безумную историю. Например: — Ехал в поезде, и чей-то домашний кенгуру засветил мне кулаком в глаз. Или, скажем: — Когда не руковожу этой милой кофейней, я — профессиональный боец подпольного бокса. И обе версии куда менее позорные, чем правда: — Пил шампанское днём во вторник и случайно выстрелил себе пробкой в глаз. Нет, к врачу не ходил. Да, плакал. Слишком раннее утро, чтобы выкладывать свою чёртову биографию случайным мамочкам из футбольной секции. И он так занят придумыванием дурацких историй для объяснения своего глаза, что его недоспавший мозг напрочь забывает о самом факте существования Чонгука. То есть — и это, пожалуй, постыднее, чем почти лишить себя зрения, — он просто пялился на него бог знает сколько времени, как отбитый на всю голову псих. — Эй, Чимин? Ты в порядке? — Чонгук машет рукой у него перед лицом. — Уф, да, извини! Как неловко, — нервный смешок срывается сам, никого не обманывая. — Просто устал. — Лицо горит. Он и так знает. Спрашивать не нужно. — У тебя довольно знатный синяк. — Спасибо. Сам сделал. Айс американо и банановый капкейк, да? — Чонгук смеётся и откидывает с глаз чёлку — и именно в этот момент Чимин замечает рядом с ним девушку. Вот это туннельное зрение. — Два айс американо, без капкейка, — говорит она и, хотя ростом ниже Чимина, ухитряется смотреть на него свысока. Интересно. — Ему нужно следить за весом. — Она улыбается: улыбка могла бы быть милой, если бы она только что не выплеснула на стойку поток канализационной жижи. В каком таком мире Чонгуку нужно «следить за весом»? Чимин лишь кивает и пробивает заказ, время от времени пытаясь поймать взгляд Чонгука, но тот жёстко уходит в себя, и Чимин оставляет попытки. Юна? Да, Юна пихает ему деньги, даже не глядя, — и вместо приятной дрожи от прикосновения Чонгука Чимин чувствует, будто его ударило током. Не иначе как у неё там припасены какие-то адские сверхсилы. Следующий в очереди — мистер Ким, который уже тысячу лет пытается сосватать Чимина своему сыну (исключительно на том основании, что это единственные знакомые ему геи). Чимин решает принять его заказ до того, как возьмётся за напитки Чонгука — отчасти ради шутки, отчасти чтобы Юне пришлось подождать подольше. — Доброе утро, Чимин-щи Что случилось с глазом? — говорит мистер Ким, не подозревая, что это его последние слова. — О, да вы же меня знаете: всё время получаю по голове в тёмных переулках, — отвечает Чимин, потому что подшучивать над стариками всегда весело. Он не замечает встревоженного взгляда Чонгука — слишком занят тем, что одновременно вбивает в компьютер обычный заказ мистера Кима и поддерживает беседу. Многозадачность — это сложно. — Какая досада. Надо было согласиться на моё предложение на прошлой неделе. Но вам повезло: мой красавец и миллионер-сын через пару недель запускает новый курс самообороны. Если хотите, скажу ему, что вы заинтересованы? Или дам его номер? — С сыном этого парня Чимин уже встречался. Классический Himbo: для быстрого романа — может, и ничего, но завязывать что-то серьёзное с этим типом он уж точно не собирается. — Мистер Ким, ваш сын настолько вне моей лиги, что это даже не смешно, — лесть — его бесплатный выход из тюрьмы. — Это как если бы он был звёздой бейсбола, а я работал в «Макдональдсе» рядом со стадионом. — Чимин усмехается и берётся за напитки. — Ну что вы, Чимин-щи, вы должны думать о себе выше! — И мистер Ким, как всегда, опускает в банку для чаевых хрустящую десятку. Он заканчивает с напитками и, поскольку Чимин — человек добрый и сострадательный, а ещё — немного провокатор, — берёт банановый капкейк и выкладывает его на тарелку. Выбирает самый большой и рисует маленькое сердечко на картонной манжете стакана Чонгука. — Два айс американо и банановый капкейк, — он аккуратно подвигает капкейк прямо Чонгуку и ждёт взрыва. К чести Юны — он случается чуть позже, чем ожидалось. Хотя и ненамного. Она прищуривается и говорит медленно, словно объясняет что-то малышу: — Ты тупой? Или глухой? Мы этого не заказывали. — Чонгук одаряет её грязным взглядом, а потом, наконец встретившись глазами с Чимином, смущённо склоняет голову. Длинный палец обводит сердечко, и у Чимина в груди всё расправляется и теплеет. — За счёт заведения, — кивает он на капкейк. — Давай, попробуй. Ты уже который месяц на них слюни пускаешь. Чонгук нерешительно берёт капкейк с тарелки, недоверчиво осматривает — и вгрызается в него огромным куском. Чимин улыбается во весь рот: у Чонгука кроличьи зубы, круглые щёки — и, похоже, это увлечение начинает выходить из-под контроля. — Вкусно? — Чонгук быстро кивает и показывает большой палец. — Пусть уж будет не просто вкусно, а восхитительно, потому что мы сюда больше никогда не придём, — встревает Юна голосом, полным яда, и волосами, в которых, вероятно, поселился целый улей. — У тебя отвратительное обслуживание, и, по-моему, ты, типа, клинически тупой. — Не драматизируй, Юна. Это просто капкейк. — Он делает солидный глоток кофе и лениво прокручивает стакан в руке. — Здесь лучший кофе в округе, я ни за что не перестану сюда ходить. И будь с Чимином повежливее. Чонгук защищает честь Чимина (и заодно бросает комплимент, от которого у Чимина происходит прямое попадание в сердечный стояк), а потом возвращает внимание к последним крошкам капкейка. Чимин лишь ухмыляется Юне, а у той на лице — «оторву тебе голову зубами» (что, наверняка, не в новинку). — Пойдём, мы уходим. — Она снова дёргает Чонгука за локоть, и на этот раз он вслух извиняется перед Чимином на выходе. Чимин недоумевает, почему Чонгук встречается с такой грубой девушкой. Хотя, с другой стороны, он же почти не знает Чонгука. Вдруг он сам крупный мудак, и они — идеальная парочка? Но нет: почему-то кажется, что Чонгук — самый хороший человек из всех, кого он встречал.~~***~~
Сейчас восемь тридцать три утра, и у Чимина мигрень библейских масштабов. Прекрасная колющая боль за левым глазом, которым он, к слову, почти не видит. Белые пятна застилают зрение, его уже раз шесть чуть не вывернуло прямо на пол. Если бы он был умным, попросил бы Хосока заняться сегодня магазином, а сам сходил бы к врачу за уколом, который вырубает на двенадцать часов. Но он не умный, нет — он, пожалуй, самый жалкий и глупый человек во всей вселенной. В восемь сорок одна у кассы уже очередь из мужчин в костюмах, заказывающих чёрный кофе, который так и останется нетронутым, и женщин в платьях, уверяющих, что «они прекрасно чувствуют разницу между 1% и 2% молока» и это, безусловно, не 1% в их латте. И, может, он держится только ради того, чтобы увидеть Чонгука. Да, у него детский, нелепый краш на парня, которого он почти не знает. И что? Юнги сказал бы ему «поднажми и начни флиртовать», но Юнги сам уже два года сохнет по Хосоку и до сих пор не сказал ни слова. Так что с него какой спрос? Тем более, у Чонгука есть девушка, да и кто сказал, что он вообще интересуется парнями? К тому же, наверняка считает Чимина уродом (что, кстати, было бы неправдой: даже у красавцев бывают тараканы). К девяти утра Чимин готов умереть. Остался час — и он увидит Чонгука. А потом можно будет скинуть смену на Хосока, уйти домой, рыдать в три ручья, а потом отключиться на полу ванной. Свет в конце туннеля. Юнги выходит из туалета, а следом — Хосок, с видом человека, у которого буквально высосали душу через член. И Чимин в очередной раз оказывается неправ: оказывается, Юнги всё-таки в курсе всего. — Ты выглядишь трупом, — говорит Хосок, пока Юнги вытирает губы. Чимин бросает на них убийственный взгляд, который, впрочем, остаётся без внимания. — А ты выглядишь так, будто кончил половину мозговых клеток, — парирует он. — И будешь прав, — Хосок сияет. — Мы с Юнги немного поговорили и выяснили, что наши чувства… взаимны. — То есть вы теперь кто? Просто трахающиеся приятели? — Вообще-то парни, — влезает Юнги, будто Чимину вообще интересно его мнение. Он же только что вытирал с лица сперму, так что, как ни крути, для Чимина он сейчас не существует. — Чья бы корова мычала, — бурчит Чимин. — Тебе лучше уйти, — заявляет Хосок тоном начальника. — Ага, чтобы вы всех клиентов выгнали и устроили трах прямо на моих стойках? Ни за что. — Юнги прыскает, Хосок закатывает глаза так выразительно, что они вот-вот застрянут у него в затылке, и тогда Юнги придётся водить его на поводке, как собаку-поводыря. — Ты выглядишь больным. Вот-вот свалишься, — говорит Хосок. — Проницательно подмечено. — Иди домой, Чимини. — Теперь Хосок говорит тем самым тоном, который Чимин ненавидит: материнским, строгим, но заботливым. От этого тона Чимин делает всё, что ему скажут. Удивительно, как легко он поддаётся дьявольским уловкам. — Ладно. Но сделаешь мне одолжение? — Конечно. Что угодно. — Когда Чонгук придёт, рассмеши его. В последнее время он выглядит очень уставшим, а его девушка — сущая катастрофа. Ему нужна улыбка. Дай ему бесплатный банановый капкейк. А! И Юнги-хён, сиропы нужно пополнить. И в туалете прибраться. — Чимин морщится при мысли о том, какой бардак они там наверняка оставили. — Я отказываюсь доливать сиропы. Они липкие, и я их ненавижу, — отрезает Юнги. Чимин поднимает бровь. — Ты, прости, только что не с этим самым на лице стоял? — впервые в жизни Юнги реагирует адекватно: его бледные щёки моментально наливаются густым румянцем. — Оставь его в покое, — воркует Хосок, и это уже на грани тошноты. — Я сам пополню сиропы. Потому что ты милый, больной и безнадёжный. — Он щипает Чимина за щёки, и тот, сколько ни пытался отмахиваться, всегда проигрывал, так что смиряется с судьбой. — Ладно-ладно. Я ухожу. Делайте свою работу. Я вас обоих люблю и вашу любовь тоже! — Чимин заключает их обоих в короткие объятия. Юнги ворчит, но при этом сжимает его так крепко, что аж больно.~~***~~
— Доброе утро! Добро пожаловать в «Minnie’s Café»! — А, доброе. Один айс карамель американо, пожалуйста. — Может, у Хосока и буйное воображение, но кажется, кто-то явно разочарован тем, что за стойкой не ангел с белокурыми волосами.См. раздел «Доказательства того, что Чонгук сохнет по маленькому донсэну».
— Будет сделано, красавчик. Айс карамель американо, банановый капкейк — в подарок, — Хосок ухмыляется и пробивает заказ. — Э-э… — вот и вся красноречивая реакция Чонгука. Бедняга выглядит абсолютно сбитым с толку. — Чимин сказал мне, что твоя девушка, цитирую, «злая ведьма с востока». Не даёт тебе покупать капкейки, потому что она бодишеймер. Так что, пока Чимина нет, на меня возложена миссия — рассмешить тебя. Потому что, цитирую снова, «ему нужна хорошая улыбка». Кажется, из всей этой тирады Чонгук ничего не понял. Но Хосок сделал, что мог: мяч теперь на стороне Бэмби-младшего. Чонгук приподнимает бровь, и Хосок почти физически ощущает, как у того в голове складывается пазл. Тот морщит нос и улыбается. — Ну так вот, Хосок, передай Чимину, что у меня нет девушки. — Чонгук смеётся и кивает в сторону витрин: за стеклом Юна печатает кому-то сообщение. — И ещё скажи ему, что мне жаль, как она тогда с ним обошлась. Надо было что-то сказать. — Подожди. То есть она — не ты… вы не встречаетесь? — О, Хосок обожает хорошие сюжетные повороты. — Нет. Она моя кузина. Учится на нутрициолога и уверена, что я жирный, — снова смеётся Чонгук. — Интересненько, — Хосок щурится и наваливается на стойку. — А он тебе нравится? — Кто? — Ну, Чимин, конечно! Ты считаешь его симпатичным? Ты бы с ним встречался? — Я… почти его не знаю. — Отвечай на вопрос, Чонгук. — Э-э… может? Ну, да… он милый. — Хосоку приходится держать лицо, чтобы не заорать от восторга: разговор — настоящий подарок судьбы. — Соки, перестань допрашивать клиентов, — за его спиной возникает Юнги и несильно щёлкает его по шее. — Он не просто клиент, Юнгльс. Он — Высокий Красавчик! — Лицо Чонгука пылает, и Хосок едва удерживается, чтобы не защипать ему щёки. — И что? Дай ему его чёртов капкейк и иди дальше. Бедняга, наверное, уже опаздывает в школу или куда он там. — Я не ребёнок… — Ладно-ладно, — Хосок сдаётся, упаковывает капкейк и с какой-то сверхскоростью готовит кофе. Ставит оба заказа на стойку, но, когда Чонгук тянется за ними, чуть отдёргивает. — Ты должен что-нибудь сказать Чимину. Флиртануть, хоть чуть-чуть. Пожалуйста. Он так давно не трахался, что уже стал невыносимым. Спаси нас, ты — наша последняя надежда! — Юнги тем временем обвивает руками талию Хосока и тащит его подальше от стойки с лицом «я тебя обожаю, но ты меня бесишь». — С каких это пор ты такой сильный, мистер Мин? — смеётся Хосок, когда они оказываются в кладовке. — С тех пор, как ты обрёл желание умереть, — цокает Юнги. — Когда Чимин узнает, что ты слил его тайны парнишке, в которого он влюблён, он тебя прикончит. — Как жаль, — Хосок хищно усмехается и делает шаг ближе. — Придётся сделать наш «последний раз» особенным. — И чем же он будет особенным? Мы окружены пластиковыми трубочками и швабрами. — Его пальцы скользят по груди Хосока, ниже, ниже… цепляются за петли джинсов и подтягивают их бёдра ближе. — Разве тут не романтика? Всё вокруг в форме члена, — он хихикает и тянется к его губам. — Заткнись и поцелуй меня, пока я не передумал. — Есть, сэр. — И прежде чем они понимают, одежда уже летит на пол. По другую сторону двери мужчина в спортивном костюме озадаченно оглядывается по пустой кофейне и звенит в колокольчик на стойке — но ответа так и не получает.~~***~~
— Он сказал ЧТО?! — Чимин, конечно, пацифист. Он против насилия. Но Пак Чон Хосок сейчас проверяет его моральные устои на прочность, и Чимин в двух секундах от того, чтобы содрать с него кожу заживо. — Чимин! Чимин, ладно, я знаю, ты злишься, но я же только помогал! Я крыльями махал! Это моя работа, чёрт возьми! — Хосок поднимает руки, будто это могло его защитить. Но он — пиньята, а Чимин — ребёнок из семьи, где родители только что развелись. — Твоя работа — принимать заказы! И делать кофе! Я не плачу тебе за то, чтобы ты болтал с красавцами о моей личной жизни! — Ты хотел сказать — об отсутствии личной жизни? — Юнги-хён, клянусь богом, я откушу твоё лицо. — Чёрт, Хоби прав, — Юнги разваливается на диване рядом с Хосоком, с банкой газировки в руке и кошкой Чимина на коленях. Кошка тут же спрыгивает и врезается носом в стеклянную дверь. — Тебе действительно нужно, чтобы тебя хорошенько оттрахали. — А ты что здесь забыл? — Чимин сверлит его взглядом. — Потому что Хосок здесь. А ты любишь меня. Чимин стонет и падает спиной на диван, прижимая ладони к лицу. Этот идиотский «краш» доводит его до белого каления, и он начинает всерьёз подумывать: может, продать к чёрту свою кофейню и уехать жить в Исландию. — И что мне теперь делать? — даже сам себе он звучит жалко. И прекрасно знает, что хёны ответят. Они всегда говорят одно и то же, что-то в духе: — Просто поговори с ним, чувак! Он явно в тебе заинтересован. Заговори с ним, возьми номер, соблазни его, а там и влюбитесь, и он тебя так оттраха… — ага, вот именно так. — Уверен, в твоей голове это звучало романтичнее, — фыркает Юнги, уютно устраиваясь у плеча Хосока. — Ну ладно, «он тебя оттраха… под дождём»? — Хосок наклоняет голову, будто серьёзно обдумывает. — Уже лучше, — закатывает глаза Чимин. — Просто флиртуй с ним, у тебя это отлично получается. Ты чуть было меня не склонил к свиданию, помнишь? — голос Юнги глухо доносится из-за груди Хосока, куда он уткнулся. Чимин резко выпрямляется (слишком резко — кровь шумит в ушах) и ухмыляется: — Я хотел только твои деньги. — Напоминаю, идиот, это ты дал мне все мои деньги, — сухо отзывается Юнги, и злость Чимина испаряется.~~***~~
Сегодняшний наряд, выбранный лично Чон Хосоком, — это явно не то, что Чимин выбрал бы сам, но, надо признать, он всё же в восторге. Вместо привычных скинни-джинсов и огромного свитера… у него снова скинни-джинсы и огромный свитер. Но этот свитер — особенный, сексуальнее, чем обычно (если вообще можно говорить «сексуальный» про огромный свитер): чёрный, с продуманными прорезями по рукавам, а джинсы — светлого денима. Чимин пытался возразить, что глубокий вырез всё равно скроется под фартуком, и в ответ получил лишь пригоршню сарказма.«Тогда не носи фартук, Чимин. Покажи твинки свои сиськи»
«Вон из моей кофейни. Уходи и не возвращайся»
«Перестань быть таким чопорным занудой»
Он приходит в кафе в пять утра и сонно принимается за утреннюю рутину: запускает эспрессо-машину, проверяет стаканы, делает себе маття-латте и пару раз стукается головой о стену. В разгар прыжков под песню, гремящую из колонок, и громкого подпевания он случайно опрокидывает кувшин с водой. Разворачивается, чтобы схватить полотенце на стойке, и его душа буквально покидает тело. Просто берёт — и испаряется. — Ч-что ты здесь делаешь? Мы ещё не открыты! — щёки Чимина вспыхивают, сердце колотится в груди, и он мечтает, чтобы в полу под ним открылся люк и поглотил его без следа. — Э-э, да, я понял, что вы ещё закрыты… — Чонгук смущённо улыбается и чешет затылок. — Просто… глупо, наверное, но я хотел сказать, что меня несколько дней не будет в городе. Подумал, что… ну, стоит предупредить. Чтобы ты не волновался. — Он выглядит так, будто одно это признание готово превратить его в пепел: переминается с ноги на ногу, избегает взгляда, будто это его работа. — О, — начинает Чимин, и сердце его чуть ли не трепещет. — Спасибо, что сказал. А то я бы и правда волновался. Может, даже отправился бы тебя искать… — Ой. Последняя фраза должна была остаться в голове. — То есть! Не в странном, не в жутком смысле! Просто… в нормальной степени беспокойства. В той самой, которую владелец кафе обязан проявлять к клиенту. Ничего больше. Я так со всеми поступаю. Ну… не со всеми. С теми, кто меня раздражает, конечно, нет, пусть идут лесом. Но, ну… с клиентами, которых я люблю… К величайшему своему сожалению, Чимин становится невероятно болтливым, когда смущён. А быть застуканным красивейшим мужчиной в мире, пританцовывающим под старую песню Шакиры, — это более чем повод смутиться. — То есть! В дружеском смысле «люблю»! Я не имел в виду… Ладно. Я замолкаю. Я просто… — Чимин кусает губу, чтобы остановить словесный поток. Чонгук просто стоит, руки в карманах, а на лице — самодовольная ухмылка, которую Чимину одновременно хочется и поцеловать, и стереть ударом. Опасное сочетание. — Можешь продолжать, — говорит он, едва сдерживая смех. Чимин готов убить за то, чтобы вернуть того застенчивого Чонгука. А этот новый явно нарывается. — Это мило. — Мило? — вот и всё, что удаётся из себя выдавить Чимину. — Ага. Ты милый. Жаль, что ты не относишься к своим клиентам так… — он делает паузу, — …как мог бы. Уверен, нашлось бы немало желающих пригласить тебя на свидание. — Я… — пальцы Чимина нервно барабанят по стойке, глаза метаются куда угодно, только не на собеседника. — Не думаю, что это правда. — Ну, я знаю хотя бы одного такого. — Он улыбается и протягивает три доллара. — Я понимаю, что вы ещё не открыты, но… может? — Айс американо, банановый капкейк — за счёт заведения, — выдыхает Чимин, благодарный, что выбрался из этой сумасшедшей сцены. Он возвращает деньги и выпускает наружу свой флиртующий тон. — Не беспокойся. Это я угощаю. — Он улыбается и принимается за заказ. — Спасибо, Чимин. — Присутствие Чонгука в кафе вдруг становится ощутимым, почти физическим: Чимин чувствует его взгляд, пока льёт эспрессо, и готов попросить его отвернуться. Но когда протягивает заказ, его руку перехватывают. — Ч-что ты делаешь? — он игнорирует, как в животе всё переворачивается, как тепло и мягкость огромной ладони окутывает его, как большой палец Чонгука рисует круги по его коже, задирая рукав. — На всякий случай, — бормочет Чонгук и чертит цифры прямо на его предплечье. — Или если тебе просто будет скучно. Напиши мне. И, подмигнув, с глотком кофе, он пятится к выходу, оставляя Чимина с вытянутой рукой и лицом круглого идиота.~~***~~
Он уставился на телефон уже двенадцать минут. Двенадцать минут мысли «а вдруг он на самом деле не хотел, чтобы я писал?» свербят в мозгу, сменяясь «тогда зачем он дал номер, придурок?». Замкнутый круг. — Поднажми, Пак Чимин, — говорит он вслух, тщетно пытаясь себя подбодрить. Делает глубокий вдох и набирает сообщение: Jiminie: приветик xx — Какого чёрта со мной не так… — простонал он и стёр текст. Попытка номер два: Jiminie: хэй, Чонгук!! это Чимин!! Он вдавливает ладони в глаза и стонет, потом яростно дёргает себя за волосы, пока кошка осуждающе смотрит с края стола. — Не смотри на меня так, — ворчит он ей, стирая сообщение снова. — Ладно, третий раз — точно сработает. Jiminie: Эй, это я – твой любимый бариста (・ω<) Флирта достаточно? Или слишком? Он хотел передать «я заинтересован», но без навязчивости. Хотя, может, писать, пока Чонгук вне города, уже и есть навязчивость? Громкое мяу кошки обрывает его мысли — и палец сам нажимает «отправить». Всё. Что будет — то будет. Он блокирует телефон и отшвыривает его на край кровати. — Да мне плевать, ответит он или нет. Абсолютно плевать. Он, скорее всего, даже не прочитает. — Чимин бубнит, но сам не сводит глаз с телефона, будто ястреб. Под кожей нарастает дрожь, чем дольше он сидит в тишине. Проходит три часа, или, может, всего шесть минут — и телефон взрывается вибрацией. — Что за психопат отвечает на смс звонком?! — он даёт пару гудков пройти, а потом сам кидается за телефоном, словно саванный кот, бросающийся на… ну, на что там кидаются саванные коты. Он медленно переворачивает экран, электричество бежит по жилам — и разочарование моментально. На весь дисплей сияет лицо Сокджина. С тяжёлым вздохом Чимин отклоняет вызов и падает обратно на кровать. Не прошло и десяти секунд, как звонок повторяется. Чимин едва не решает пустить его на голосовую почту, но всё-таки поднимает, закатив глаза. — Чё надо? — Ну и как ты встречаешь своего любимого хёна, — в трубке голос Сокджина, а на фоне творится нечто похожее на массовое убийство детей. Чимин бы забеспокоился, если бы не знал, что тот на семейном сборище. — Мой любимый хён — Юнги, вообще-то. — Ну, значит, сплетен тебе знать не нужно, — Сокджин моментально включает своё главное оружие. А Чимин — откровенный слабак перед хорошими сплетнями. Так что сдаётся без боя: — Ладно! Ты мой любимый, люблю тебя, целую. Что знаешь? — он перекладывает телефон к другому уху и идёт кормить кошку. — Пташка нашептала мне, что кое-кто втрескался в своего бариста, — делает паузу ради драматичности (которая теряется, потому что кошка уже впилась когтями ему в ногу от нетерпения, пока он открывает банку корма). — И я подумал: «Эй, ведь Чимин тоже бариста, а вдруг это он?» Спросил напрямую. И угадай что, Чимин? Чимин сглатывает и откидывается на кухонную стойку. — Что? — Он сказал: «Да! А ты откуда знаешь Чимина?» Ну я и сказал, что мы когда-то встречались. — И он поверил? Чёрт, значит, он не такой умный, как я думал. — Чимин делает вид, что безразличен, хотя внутри у него оркестр играет победный марш: «Господи, это я! Он влюблён в меня!» — Так скажи ему это сам, умник. — язвит Сокджин, и на том конце начинается шорох, а потом раздаётся знакомый голос, которого Чимин, оказывается, жутко скучал. — Привет, Чимин. — и в голосе слышна улыбка. — Привет, — Чимин тоже улыбается и сползает на пол. — Мир тесен, да? Джин сказал, что вы встречались? — Он лжец. — Чонгук смеётся, и даже через статический шум это чудо. — На самом деле он парень моего друга Намджуна. — Да ладно! Ты ещё и Намджуна знаешь? — Ага! Мы познакомились в колледже. Мы тогда встречались. — Что, правда? — можно ли услышать разочарование по телефону? Кажется, Чимин его слышит. — Шучу, — хихикает он, и Чимин, как школьница, крутит прядь волос на пальце. — А ты откуда знаешь Джина? — Он мой двоюродный брат. Ну, не по крови, так, через брак. — Ох, бедняга, — Чимин сочувственно цокает. — Скажи ещё. Он такой зануда! — на фоне слышно, как Сокджин что-то шлёпает в ответ. — Короче. Я получил твоё сообщение. Милейший смайлик. И правда. — Значит, правда вышла наружу. Я твой любимчик? — Ну уж точно не тот Хосок, — смеётся Чонгук. — Мне он тоже не нравится. Не знаю, почему я его до сих пор не уволил, — Чимин усмехается. Слышно смех Чонгука, и какие-то крики на заднем фоне — он явно куда-то перемещается, ищет место потише. — Ого. У тебя есть власть над людьми? Звучит сексуально. — Да брось, — Чимин краснеет, хотя Чонгук его не видит. — Владелец кофейни — это так себе секси-образ. Это, скорее, ад на земле. — Шутишь? Ты владеешь этим местом? Это, определённо, пик сексуальности. Ничего круче не придумаешь. — Уверенность, которой у Чонгука в избытке, заставляет Чимина чувствовать себя… ну, определённо возбуждённым. Может, даже немного влюблённым. — Скажешь так после того, как какой-нибудь бизнесмен выльет тебе кофе на новые кроссовки, — вздыхает Чимин. — Кто? Назови имя — я ему морду набью. — Ты слишком милый, — Чимин улыбается и замолкает. — Можно кое-что признаться? — язык выдает его быстрее мозга, и шансы на то, что он пожалеет, процентов восемьдесят. — Конечно. — Было как-то странно сегодня. Без тебя. — А-а-а, ты скучал по мне! Я твой любимый клиент! — Естественно. Думаешь, я всем бесплатно даю угощения? — Милый, — на том конце раздаётся шорох, и Чимину чудится, будто Чонгук растянулся на диване. Может, он и не прав, но давно у него не было секса, так что воображение работает в одну сторону. — Ладно, я вернусь послезавтра. Зайду в кафе, но позже, чем обычно. Подойдёт? — Идеально, — улыбается Чимин, сердце делает кульбит. Ну всё, пропал. — Пора идти, пока семья не хватились. — Верно. — Спокойной ночи, Чимин. Сладких снов. — Спокойной ночи, Чонгук. Линия обрывается, но Чимин остаётся сидеть на полу, прижав телефон к груди. Несколько секунд он ещё держит равновесие, а потом срывается в визг, сучит ногами и уже не может дождаться завтрашнего дня.~~***~~
Дверной колокольчик звенит весело и бодро — и в кафе заходит будто вышедший с подиума мужчина. Высокий, кожа цвета мёда, растрёпанные каштановые волосы. Круглые линзы очков подчёркивают идеально вылепленное лицо, и вообще всё в нём будто кричит: «дорогой». Чимин ловит себя на том, что откровенно пялится, и незаметно щипает себя за руку, чтобы прийти в чувство. — Здравствуйте, добро пожаловать в «Minnie’s»! — говорит он своим лучшим «клиентским» голосом. — Привет… — незнакомец наклоняется ближе и берёт в пальцы бейджик. — Чимин. Мне, пожалуйста, большой латте без пены. — Конечно, — Чимин улыбается и вводит заказ в компьютер, но его прерывает новый клиент. — А ещё один из этих банановых капкейков. У меня есть друг, который от них без ума. Часами расхваливал. — И когда Чимин поднимает глаза, на губах мужчины играет лукавая улыбка. — Да, конечно, — Чимин прищуривается и снова сосредотачивается на кассе. — С вас шесть долларов ровно. — О, ну это не дело. Мне сказали, здесь капкейки бесплатно раздают. — Вот она, коварная ухмылка. — По крайней мере, именно так уверял мой сосед по комнате. — Ваш сосед вас обманул, извините, — Чимин вежливо улыбается, хотя от всей этой ситуации у него мурашки по коже. — Я так и знал, — мужчина расплывается в широкой улыбке. — Не мог поверить, что милый бариста просто так даёт угощения. — Случайно ваш сосед не Чонгук зовут? — глаза Чимина расширяются. — Какое совпадение! Именно так его и зовут, — невинно отвечает незнакомец. — Ну ладно. Тогда — можете забрать свой капкейк, за счёт заведения, — вздыхает Чимин, снимая десерт с заказа. — А ты ещё милее, чем он описывал, — бросает мужчина, и Чимин заливается краской, едва не захлёбываясь воздухом от внезапного комплимента. — Э-э, спасибо?.. — А теперь твоя очередь сказать что-нибудь приятное обо мне, — он шутливо опирается локтями о стойку и смотрит снизу вверх сквозь чёлку. — Ах, м-м-м… вы… вы очень красивый? — Благодарю! — с яркой, прямоугольной улыбкой он резко выпрямляется. — Тебе стоит пригласить Чонгука на свидание. — С вас два доллара девяносто пять центов, — сухо отзывается Чимин, стараясь игнорировать жар на щеках. — Он всё время только о тебе и говорит. Какой ты горячий. — С вас два доллара девяносто пять центов, — повторяет Чимин жёстче. Мужчина ухмыляется, кладёт двадцатку и добавляет: — Сдачи не надо. — Хорошо. Ваш заказ будет готов через минуту. Капкейк с собой? — Да. — Можно имя для заказа? — Тэхён, — представляется мужчина, но с места не двигается, продолжая сверлить Чимина взглядом. — Вы можете… подождать там, — Чимин указывает на зону выдачи. — Я не уйду отсюда, пока ты не пообещаешь пригласить Куки на свидание. Глаза Чимина округляются, он задыхается от возмущения. За его спиной уже образовалась очередь из трёх человек. — Я ничего такого делать не буду! — Значит, придётся смотреть на меня весь день, — невозмутимо отвечает Тэхён. Его спокойствие только сильнее раздражает Чимина, это почти невыносимо в девять утра. — Хорошо! Но хотя бы отойди, чтобы я мог обслужить клиентов! — Нет! — с нажимом ответил Тэхён. — Вы должны уйти! Это уже домогательство! — Ничего подобного. Я заплатил за напиток. Я имею право тут быть. — Уходите! — Пригласи Чонгука на свидание. — Нет! — Да ладно, Чимин. Ну же. — Я… ладно! Может быть! Только уходи уже! Тэхён довольно ухмыляется и покидает кафе, даже не дождавшись свой латте. Остальные посетители явно выдыхают с облегчением, наконец подходя к стойке за своими заказами. Чимин мысленно заносит: «Нужно будет сказать Чонгуку, что его друг — сумасшедший».~~***~~
Сегодня — тот самый день. Чимин обдумал так называемый «Сценарий Тэхёна» и пришёл к выводу: пора пригласить Чонгука на свидание. И, естественно, первым делом он обливает себя кофе. Прямо на любимый белый свитер из шенилла, насквозь — сквозь фартук. И теперь его лучший свитер окончательно испорчен. Чимин ненавидит всех и вся. И себя заодно. Первые клиенты — сплошь хамы, но даже они меркнут перед абсолютной королевой хаоса: — В мокко должно быть три помпы шоколадного сиропа! — Мы всегда делали с двумя, мэм. — Нет, там три. Если бы рядом не стоял Хосок, который выполнял функции его «80% самоконтроля», Чимин, наверное, сказал бы: «Клиент всегда неправ. Я тут работаю, а вы — нет». Но Хосок глядит на него с сочувствием, и приходится смиренно извиняться и готовить новый напиток с тремя помпами — бесплатно. Однажды он прикусит язык до крови. К двум часам дня Чимин осознаёт: он вообще не понимает, что значит «позже обычного». Возможно, это была хитрая формулировка Чонгука, чтобы вовсе не приходить. Мысль нелепая, но она запускает спираль. Написать ему? Спросить? Нет, будет выглядеть навязчивым. Чимин очень старается держать лицо. Он вытирает столы, которые и так чисты, меняет плейлисты, делает заказы, а Хосок раз в пять минут тыкает его в нос, чтобы он хоть как-то улыбнулся. Так Чимин понимает: весь день он ходит с кислой миной. В шесть вечера Чимин окончательно убеждается: вселенная против него. Сначала он снова проливает на себя — уже второй раз за день. Потом обжигает руку паром от вспенивателя молока. Если сейчас на него взглянуть — в испачканной одежде, с волосами, похожими на птичье гнездо, с мокрым полотенцем, прижатым к покрасневшей руке, — никто и не подумает, что он работает в кофейне. Тем более, что владеет ею. И, наконец, апогей. Его «Великий Финал». Он поскальзывается, когда моет пол. Подошвы кед стёрлись настолько, что становятся угрозой его жизни. Он падает на задницу с глухим стуком. Всё внутри просит о слезах. День настолько паршивый, что слов нет. А ведь Хосока и Юнги он ещё полчаса назад отправил домой. Итак, итоги: Чимин устал, измучен, побит, переживает худший день в своей жизни — и Чонгук так и не появился. Магазин закрыт уже десять минут, в зале темно, из колонок едва слышно доносится старый трек Ашера, и Чимин не выдерживает — начинает плакать. Он сидит на мокром полу и рыдает. А раз уж так, то решает: пусть. Пусть катится всё к чёрту. Он даже ложится прямо в эту грязную лужу. Вода просачивается в свитер, джинсы, волосы. И ему всё равно. Он будет лежать и плакать, потому что он взрослый мужик, и никто ему не указ. И, заметьте, это вовсе не слёзы печали. Это слёзы: «Да какого чёрта я такой драматичный?» Особенность Чимина: он может плакать по любой причине. Звонок над дверью весело звякает, но Чимин даже не шевелится. Если это вор — пусть берёт, что хочет. — Извините, мы закрыты, — бормочет он прямо с пола. Теперь это его убежище. — Э-э, ты в порядке? — этот голос он узнает мгновенно. Чонгук всё же пришёл. Вот только неудачное время: Чимин сейчас в разгаре истерики. Он вытирает щеки рукавами и делает глубокий вдох. — Я вообще-то умер. Так что разговариваешь с моим призраком. Чонгук усаживается прямо рядом, скрестив ноги. — Почему ты на полу? — Подскользнулся. А ты чего здесь? — Поезд задержали. Но я всё равно хотел тебя увидеть. Ты не ушибся? — Только гордость пострадала. Ты… хотел увидеть меня? — Чимин приподнимается на локтях и бросает взгляд на Чонгука, который, что важно, выглядит как целый, чёрт возьми, деликатес. Тёмные волосы зачёсаны с лба, щёки порозовели, как сахарная вата. Он нервно дёргает нитку на рукаве худи и облизывает нижнюю губу. — Разве это не очевидно? — он хихикает (да-да, реально хихикает), звонко и тепло, и это оседает в груди Чимина каким-то новым, щекочущим чувством. — Я же каждый день сюда прихожу. — А я-то думал, ты просто любишь мой кофе, — Чимин ухмыляется, садится прямо и тщетно пытается привести волосы в порядок руками. — Это тоже, — наконец Чонгук смотрит прямо на него, и свет в его глазах такой, что Чимину хочется поцеловать его. — Но в основном я запал на милого бариста, который владеет этим местом. — Я тоже, — шутит Чимин, и получает шлепок по руке и самую красивую улыбку на свете. — Вообще-то я хотел прийти и сказать что-нибудь гладкое, типа «ты мне очень нравишься» и пригласить на ужин, — он хмуро смотрит в окно, а потом снова на Чимина. — Но, увидев тебя лежащим на полу, понял, что, наверное, ты сегодня не готов куда-то идти. — Он снова смеётся и трёт затылок. — Как банально, — фыркает Чимин и незаметно подвигается ближе. — Так ты меня зовёшь на свидание? — Такой был план, да. — Ну, выгляжу я сейчас как зомби шестидневной давности. Но если ты готов показаться со мной на людях — я с радостью. — Правда? — глаза Чонгука распахиваются, лицо светится надеждой. — Правда. — Отлично. Это так сексуально. — Он поднимается и протягивает руку. — Не всё в жизни сексуально, Чонгук, — закатывает глаза Чимин, но улыбается и вкладывает пальцы в его ладонь. — Это ты так думаешь, — Чонгук высовывает язык и переплетает свои большие пальцы с его маленькими. — Пошли, чудак. Свидание само себя не устроит. И тут Чимин понимает: возможно, открыть кофейню было не худшей идеей.
