Savagery / Дикость

От оранжевого южного солнца тени сползали по багровым полосам поперёк линии глаз. Свежесть рассвета чувствовалась даже через деревянную маску. Жилистая рука сжимала шершавую рукоять оружия. Журчание близкого ручья утонуло в рёве огромного джипа, неумолимо давящего всё живое на пути. Массивная рука здоровяка победно ударила игральной картой по дну багажника. Хвастливая игра бицепсами уже давно бесила соратников опасного дела. Карлик, его товарищ, вскипел, замахал руками, будто отбивался от роя пчёл. Молодой авантюрист убрал книгу с заспанного лица, озирал манившие его густые ветви над головой. В затенённых глазках картофельной физиономии их лысого спутника нельзя было увидеть души, только немигающий взгляд вперёд. С той стороны волна за волной проносился шорох по кустам (бежала мелкая живность). Он видел опасность с массивной ветки дерева. This riot (Этот бунт) inside us… (Внутри нас …) Размахнулся… Копьё стрелой молнии пронзило широкое рыло «чудовища». Громоподобный лязг сменился шипением. Чёрной кровью брызнул бензин. Туча дыма окутала машину. Нескладный водитель-механик стёр копоть с очков, принялся что-то подкручивать. Здоровяк лёгким движением вынул копьё из капота. Головы каждого как громом поразила мысль о мешке золота за поимку дикаря. Glory (Слава) rests on our lips (Покоится на наших устах) Скрип застёжек обмундирования, щелчки перезарядки оружия впервые с начала времён нарушили спокойствие в этих местах. Кованый сапог втоптал в землю прекрасный цветок. Тяжёлая канистра поила почву своим ядом. (Каждая веточка шептала: берегись двуногий!) Браконьеры разошлись, преследуя добычу. It's so savage, savage, SAVAGE! (Это так дико, дико, ДИКО!) Установили капканы. Ждут в засаде. Да, он скоро будет здесь, чутьё наживы ни разу не подводило. Вон там… Опять какая-то тварь спутала сети, зацепила капканы. Чёрт побери, своим писком ты спугнёшь его! Жаль тратить дорогие патроны на эту мелочь, хоть руками души… Карлик в негодовании топтал окурок. Наверху! Вон Он, бесшумно скользит по лианам. Вспышка фотоаппарата! Шарахнулся в другую сторону. Просвистело пять патронов, десять, двадцать… Сколько можно дырявить воздух! Авантюрист не усидел, с камерой в охапку ринулся в погоню, путал охотничьи снасти. Посмешище, а не охотник. А вдруг он сумеет… карлик, путаясь ногами, бежал вслед за ним, сучья рвали шитый металлом комбинезон, шипели: воротись, пока цел, двуногий. Их разделил мощный плеск и рокот. Вперёд — один путь, назад — тысяча. Авантюрист с опаской ворочал ногами по дряхлому бревну, отколотые куски мха валились к самому дну. Карлик бесновался от нетерпения. Авантюриста ухватила река. Напарник нетерпеливо стряхнул его хватку со своей ноги. Лишь ремешок от прибора, смешанный с грязью, остался висеть на бревне.

*****

Can you hear… (Можешь ли ты слышать…) the fury? (… ярость?) Лес содрогнулся от выстрела. Он отпустил лиану, хромая, спрыгнул на траву. Корчась от боли, рвал клочки одежды из кожи зверя. Золото, золото, ЗОЛОТО в сотне шагах. Протяни руку и возьми! Сапог наступил на что-то толстое и скользкое. Руки и ноги оказались в смертельной хватке. Напрасно палец давил на курок разряженного ружья. Карлик секунда за секундой всё апатичней глядел в разверзнувшуюся над головой бездну. Он сам никогда ни о ком не заботился, о нём также никто не вспомнит…

*****

There's power in our veins (Эта сила в наших венах) Пропитавшийся багрянцем жгут из кожи вернул способность двигаться. Вдруг шея болезненно сжалась в костоломной хватке мощных бицепсов. Смех раздавался раскатами грома. Только слабакам нужно оружие, человек — царь зверей — обойдёт и без него. Вдруг твердь вынырнула из-под ног, громадное тело здоровяка неслось вниз на маленьких жилистых ручках, и снова ветви над головой. Он ударил себя кулаками в грудь и запрыгнул на ветку. Здоровяк поднялся с колен, всем телом чувствовал всё ближе и ближе рёв, не поддающийся сравнению по громкости и свирепости с его голосом. Он уже истерично проклинал себя, что покинул уютный дом и причинил столько страданий любящей семье.

*****

Его нельзя было атаковать безнаказанно. Даже змеям, бросавшимся на него с веток, Он сворачивал шеи. Ядовитый пропитанный гарью воздух заставил Его остановиться, в панике расширяя под маской ноздри, напрягая слух. Ненасытный огонь обступил со всех сторон, он пожирал сухие листья, ветви, деревья и всё живое, до чего мог дотянуться, отрыгивая тяжёлый, выбивающий сознание из тела газ. Лес, умирая, стонал: нет тебе пощады, жесточайший из животных, возомнивший себя повелителем всего сущего. За спиной Его стоял не человек, машина убийства, кому из-за толстого комбинезона не страшен жар, и дым не разъедает маленькие глазки под стеклом противогаза. Огромная тень его тела, освещённого огнём, простиралась по поляне. Лёгким уверенным движением чека гранаты брошена в сторону. Звук взрыва не шёл ни в какое сравнение с гулом пламени, вспышка — с зловещим мерцанием миллиарда язычком пламени. Но Он упал с ветки, оглушённый. Сеть тут же окутала Его. Одетые в металл пальцы ухватили ещё бившееся в конвульсиях тело. Вековое древо бросилось в спасительные объятья земли, не выдержав гнёта пожара. Браконьер из-за плеча взирал на низвергающую8ся с небес огненную громаду, не в силах пошевелиться от внезапно нахлынувшего осознания собственной ничтожности. Огонь разорвал сеть, Он далеко отскочил от ненавистного врага всего живого — огня.

*****

Смысл Его жизни — ускользать, сбегать, мчаться от опасности изо всех сил. Снова, и снова, и снова скрываться, спасаться… Зализывать раны и ждать реванша. Выживать в борьбе, где нет места жалости и состраданию, чтобы войти в неё одним из тысячи, а выйти — единственным победителем. Так поступали веками Его предки и суждено поступить Ему. Судьба даровала шанс выжить. Следовать за мелькающими тенями пробегающих зверей, вместе с ними скрыться от общего врага…

***

Лес ревел, и рёв этот стократно усиливался гулом пламени: «У-М-Р-И!» Лишь жалобные всхлипы застревали в горле, слёзы шипели на раскалённых стёклах противогаза. Обитые металлом пальцы были бессильны под наковальней смерти. Человеческая природа ещё мало изучена: некоторые вещи сложно объяснить… Он сделал шаг к огню и ещё один, и ещё, отступая назад при виде искр, и снова приближался. Наверное, память о родителях, их уроках жизни заложена в самом фундаменте разума. Он был тогда ещё мал и слаб, только и мог пищать, когда на рассвете зверь набросился на Него из густой травы. Множество, огромное множество подобных Ему, в масках и шкурах, выбежало из пещер с дубинами на выручку. В тот день у Него появился новый инстинкт. Животный страх искорёжил обгоревшую рожу браконьера: даже избежав смерти минуту назад, это чудовище заботится лишь о сытости брюха?!

*****

I mastered it or did it master me into this world of savagery (Я овладел им или оно овладело мной в этом мире дикости) Вдалеке бежали тени зверей: тигры и лисы, зайцы и медведи, птицы и насекомые скрывались от опасности. Огонь с поваленного дерева рвался на всё вокруг, плавил железо и камни. Жалобный стон почти не слышался в шуме. НИ ОДНО ЖИВОЕ СУЩЕСТВО НЕ СМИРИТСЯ СО СМЕРТЬЮ! Искры обжигали, опаляли шерсть, били в лицо жаром, Он шарахался в ужасе, но подбирался снова. Маленькие жилистые ручки сдвинули наковальню смерти. You can't stop it (Ты не способен остановить это)

*****

Теперь Он бежал, напрягая мышцы, задыхался гарью, но продолжал движение к свободе. Вместе с ним тенями неслись обитатели леса: хищники и их жертвы, не глядя друг на друга. Где-то далеко позади, барахтаясь в остатках раскалённого комбинезона, порой на четвереньках полз в свободный от зла мир не человек, машина убийства, презираемый людьми и лесом.

****

Ветви-стражники покорно расступились перед Ним. Ещё не тронутая огнём трава была истоптана, погребена под слоем сажи, изрезана ножами, обрызгана бензином и придавлена запасными снастями и оборудованием. Среди поляны одиноко возвышался джип, как последний штрих в трагической картине этого места. Он упал на колени перед издыхающим ручьём, жадно глотая воду, переливающую радугой от заблудившихся лучей с окутанного дымом неба. Его снова окутала сеть, медленно и с опаской подбирался к нему нескладный механик-водитель. Он долго и осторожно тащил Его к машине, сопротивляться приговору судьбы не было больше сил. Продираясь через могучие ветви, лысый товарищ с обгорелым картофельным лицом что-то неразборчиво шептал и махал руками, в бессилии рухнул на колени. Клуб чёрного дыма из выхлопной трубы нанёс последний удар этому месту, колёса уверенно катились по знакомым следам от шин.

*****

Он ни разу не шевельнулся за время пути в большой город, ни разу не посмотрел на лежащее под ногами мясо. Любопытные люди стащили с Его лица маску и обнаружили лишь короткие пучки седых волос на худой голове и большие чёрные глаза, в которых до конца жизни запечатлелась тоска по родному лесу, над которым сверкает огненная корона. Больше в нём не осталось дикарей. Hey, watch how we do this! (Эй, смотри, как мы это делаем!)