свет во тьме
27 января 2022 г., 19:01
Примечания:
Когда Тэхён спросил у своей мамы, не роняли ли его в детстве, та ответила, что пьяный отец пару раз приложил его случайно об дверной косяк, когда нёс на руках, но тут же пояснила, что обследовавшие его врачи отклонений не нашли. «Тут никакие врачи не нужны, чтобы понять, что ты кукухой поехал», — так сказал ему Юнги, когда он рассказал ему о проблеме. Ну, как проблеме…
— Не думаю, что надевать эту толстовку — хорошая идея, — Юнги развалился на обшарпанном старом диване с открытой рогаткой, и нет бы помочь, только умничает. — Мы не на утренник собрались, Винтер.
Юнги снова начинает ржать, и, нет, не над любимой толстовкой, а над его ником.
— Напомни, почему мы с тобой всё ещё дружим? — Тэхён всё же стаскивает слишком тёплую ярко-красную ткань и заменяет на обычную белую футболку, а поверх надевает тёмно-зелёное пальто.
— Потому что никто, кроме меня, в два часа ночи не будет выслушивать твоё нытьё по поводу новой идеи для работы и нехватки времени для её написания. А ещё твои грязные фантазии и восхваления Юпитера.
— Не урыл, а закопал.
Они дружат больше десяти лет — ещё со школы, — и пережили слишком много моментов вместе, чтобы перестать дружить, да и надобности в этом нет. Они понимают друг друга с полуслова, зачастую взгляда, телодвижения. Юнги знает про Тэхёна всё, вплоть до размера члена, к слову, Тэхён тоже знает его. Когда они подарили друг другу свой первый оргазм, не узнать было невозможно. Это не помешало их общению, более того, они стебутся над собственной неопытностью до сих пор, в особенности Юнги вспоминает постоянные тэхёновы глупые вопросы: «Я всё так делаю?», а Юнги-то в тот момент откуда мог знать ответ, если сам без опыта. Теперь-то всё иначе. Они больше не пятнадцатилетние мальчишки и ничего, кроме дружбы, друг от друга не требуют, а сейчас ещё реже вспоминают о прошлом. Только Тэхён, бывает, шантажирует Юнги тем, что расскажет его бабуле, которой он пообещал не «уродовать тело», о татуировке выше копчика. Не было ещё дня, чтобы Юнги не вёлся.
— Нам нужно выдвигаться, не хватало ещё опоздать, — он вскакивает на ноги, поправляя клетчатую рубашку, направляется к зеркалу, приглаживает рыжие волосы и ждёт, пока Тэхён подведёт глаза фиолетовой подводкой. — Куда ты так нафуфырился? Думаешь, сразу даст? — смеётся Юнги, за что получает мощный пендаль от друга. — Что, блять, ты снизу?
— Иди в пизду.
— Не могу.
— Не стоит? — Ким заканчивает с глазами.
— Предпочтения иные.
— Ты би…
— …но больше по парням, — они выходят из юнгиевой квартиры, и Тэхён ловит лёгкий мандраж предвкушения долгожданной встречи, до чёртиков хочется увидеть парня, который абсолютно непонятным способом занял бо́льшую часть мыслей Тэхёна.
Иногда Тэхёну кажется, что ему следует обратиться к специалисту, потому что следить за чужими социальными сетями двадцать четыре на семь иногда выглядит пугающе. Юнги вообще сказал, что он его реально пугает, когда взял его телефон и увидел, что у Тэхёна во всех социальных сетях стоят уведомления на истории\посты\прямые эфиры Юпитера. Юнги, будучи человеком, который прошёл курсы работы с людьми в отрасли психологии, говорит, что, на фоне недостатка внимания в детстве, он привязался к человеку, который создаёт вокруг себя тёплую атмосферу, и плевать, что Тэхён его не знает лично.
Не сосчитать по пальцам, сколько раз Юнги пытался вдолбить в чужую башку, что можно просто написать в инстаграме\твиттере\телеграме\фикбуке, что дрочишь на работы, но Тэхён отбивался, как мог, видите ли, он стесняется.
— Описывать еблю двух мужиков ты не стесняешься. Сталкерить ничего не подозревающего человека ты не стесняешь, а написать, что, совесть не позволяет? — сказал ему как-то Юнги, когда пытался его после информации, что у его краша проколоты соски, успокоить. Вышло плохо, потому что идущая следом информация о пирсинге языка убила Тэхёна окончательно, и больше его никто не видел. Точнее, его нормального никто не видел.
— Описывать — это друго-о-е, — протянул Ким. — Я натура утончённая.
Дикий ор Юна в тот день слышала вся планета.
А он что, он не мог с собой ничего поделать, когда перечитывал каждую работу по десятому кругу, когда пытался подавить дикое желание увидеть любимого автора, тем самым это желание дало ему тапком по ебалу и сказало, чтоб не рыпался. А Тэхён что, он бессилен.
Погода сегодня радует чуть больше, чем вчера. Небо пасмурное, но холодного ветра нет. Тэхёну нравится осень, но лужи он не очень любит, поэтому радуется, что обувь не придётся мыть после прогулки. Юнги буквально чувствует, как трясёт его лучшего друга. Они уже подходят к караоке, в котором забронирован самый большой зал для запланированной сходки авторов. Авторы, кстати, самых различных жанров и фэндомов. Это удивило его, когда он проснулся после дикого похмелья и увидел уведомление о приглашении в беседу. У всех были разные предпочтения по жизни и представления о современном обществе, долго он не мог понять, что же сподвигло их всех на действительно длительное общение в беседе и диалогах между собой, а потом вдруг снизошло озарение. Любовь к общему делу. Всех их объединяет именно это.
— Не ссы в трусы, а то не вырастут усы, — Ким чувствует сильный и немного неприятный хлопок по плечу — Юнги так подбадривает.
— Всё нормально, — оправдывает он трясущиеся руки.
Во всей этой ситуации его больше пугает не Юпитер, а другие авторы, которые там тоже будут. Общение в интернете — это одно, а в жизни, соответственно, не факт, что оно будет таким же. Он пишет чуть больше года, и каждая его работа выстрелила больше, чем на десять тысяч отметок. Он даже не намеренно писал, просто от потока нескончаемых мыслей нужно было как-то избавляться, куда-то выплёскивать.
Через пару минут их встретят авторы и самая активная — она же и инициатор мероприятия, — Flora (он знал, как она выглядит и её настоящее имя). Джесс была красоткой и его постоянной бетой. Познакомились они ещё до публикации первой тэхёновой работы, она же и подтолкнула его на этот шаг, сказав, что потрясающий слог, коим он обладает — залог успеха. Тэхён поверил, а Джесс не соврала.
Она, не считая Юнги, единственная знала, как выглядит Тэхён и ещё некоторую информации о его жизни. Тэхён не был любителем показывать своё лицо, но иногда ему кажется, что, по сравнению с Юпитером, который личную информацию о себе не распространяет вообще, он — открытая книга. Частенько это пугало, но потом он понимал, что читатели не опасны и, если даже его неизвестным способом кто-то и узнает на улице, он с удовольствием пообщается с ними.
Они доходят до нужного им здания, и Тэхён проходит в помещение первым. Его сразу же встречает Джесс.
— VinTEr, мой дорогой, рада тебя видеть, — очень дружелюбная Джесс приветствует Тэхёна. — AgustD, вот мы с тобой и увиделись, — и Юнги.
— Мы тоже рады, — Юнги приобнимает девушку за плечи, и она указывает на стол, место за которым они могут себе выбрать.
— Вас не так много, как я думал, — замечает Тэхён, оглядывая людей в комнате. Кто-то стоит у окна и мило беседует, некоторые щёлкают песни на экране, пытаясь найти подходящую, кто-то завалился на диване — в целом он насчитал девять человек, включая их двоих.
— Не все смогли приехать, — она мило улыбается. Тэхён отмечает про себя, что нынешний фиолетовый цвет волос ей идёт больше, нежели родной чёрный. — Ждём ещё пару человек и начинаем! — говорит она всем присутствующим и убегает, ссылаясь на срочный звонок.
Юнги пихает его в бок и говорит, чтобы он не тормозил и всё же подошёл поздороваться, они ведь не чужие люди всё-таки.
— Всем привет, ребята, — не повышая голос, его прекрасно слышно из-за тихой фоновой музыки.
— Приветики, я MoonJoon, если ты сразу не признал. Можно просто Намджун, — парень с тёмными волосами и выбритыми висками здоровается с ними, и Тэхён с Юнги сразу понимают, с кем имеют дело. Этот парень ведёт совместный аккаунт с MoonJin, который подходит к ним с ещё одним парнем, имя которого, кажется, Хосок.
— Давайте сегодня оторвёмся, — предлагает jHOPE, тот самый Хосок. С ним Тэхён общался меньше всего, зато с Юнги они нашли общий язык и увлечения. Его яркая улыбка буквально ослепляет Тэхёна, так же как и широкие плечи напарника Намджуна. Его зовут Сокджин. Когда имена раскрыты, Тэхён понимает, откуда берут начало их ники, вспоминает того, кого увидеть хочется не меньше, чем всех остальных, но на ум не приходит ни одного имени.
— Юнги, а это Тэхён, — Юнги представляет Тэхёна, потому что знает, как тому некомфортно находиться с большим количеством людей в одном помещении.
Они заново знакомятся с ещё тремя девушками, одна из них бета Юпитера — Piff. Она рассказывает, что её ник — это имя Пикси из Винкс, что кажется Тэхёну очень забавным. У неё короткие кучерявые волосы и невероятно большие, накрашенные синими тенями глаза, а настоящее имя Карина. Её лучшая подруга TianaBell, она же Юна, повествует историю своего никнейма, что является совмещёнными именами любимых принцесс Дисней. Третью девушку с чёрными волосами Тэхён узнаёт сразу, она помогала ему с сюжетом одной работы. Он приветствует её первым, стараясь не обращать внимания на свои покрасневшие щёки. FEMida, тут Тэхёну не нужно объяснять значение, слишком просто для понимания. Она, кстати, сразу отдала предпочтение не называть своего имени даже при личной встрече. Никто не посмел возражать.
— Мы ждём только Джея? — интересуется Карина у Джесс, в то время, как дверь открывается и в комнату входят два парня. Тэхён теряется, услышав знакомое прозвище, но находит в себе силы обернуться.
— Всем писькам кис, — парня с короткой стрижкой зовут Чимин, он показывает всем саранхульку и обнимает Джесс в знак приветствия. Тэхён не замечает, как зажмуривается, до тех пор пока Юнги не толкает его, моля, чтоб не позорился.
Тэхён клянётся всей своей коллекцией манхв, что в жизни так страшно ему не было никогда.
Глаза он всё же размыкает и сталкивается с ним. jUnPITER, он же Джей, он же ебаный (не Тэхёном, к сожалению) краш, стоит в двух шагах.
Стоит. У Тэхёна, кажется, всё, что можно, встало — мозговая деятельность, член, жизнь.
У Джея светлые, с фиолетовым отливом, волосы собраны в маленький хвост на затылке, в ушах классический пирсинг с длинными тонкими цепочками и крестом на конце. Несколько выпавших прядей падают на аккуратно уложенные, густые брови, невероятно подходящие по форме к глубоким серым глазам. Тэхён спускается ниже, к губам, облизывается сам и отрывается от них. Правая рука Джея полностью забита татуировками, но одежда не позволяет узнать, докуда они доходят. Тэхён представляет, как крепкие, жилистые руки обхватывают…
— Привет, Винтер, — Юпитер поздоровался со всеми и с ним тоже. Тэхён просто забыл, что он всё ещё живой. Он тихонько кивает, оглядывается и выдыхает, когда не обнаруживает на себе косых взглядов. Возможно, все ещё думают, что он нормальный. — Вчера прочёл твою работу, признаться, восхищён.
— Да, твои, Джей, просто великолепны, — Тэхён говорит так не потому, что это работы Юпитера, а потому, что это чистейшая правда. Он никогда не врёт, когда дело доходит до отзывов на фанфик\книгу\фильм\музыку, потому что, даже соврав, говно не запахнет цветами.
— Все в сборе, — их внимание привлекает Джесс.
Девушка постукивает по стакану ножом, призывая всех наполнить их алкоголем.
— Я хочу сказать тост, — Юпитер и Чимин присаживаются напротив Тэхёна и Намджуна, рядом с которым устроился Юнги. Остальные устроились на пуфиках и остатках дивана. — Мы с вами знакомы достаточно для вот таких вот сборов, где мы ненадолго становимся самими собой, а не скрывающими личность фикрайтерами. Я, по правде, каждым из вас восхищаюсь, и мне льстит, что такие талантливые люди, как вы, являются моими друзьями.
Звон бокалов с вином и пивом заполняет небольшое пространство. Тэхён, выпивая отвратительное на вкус вино, закидывает в рот дольку апельсина и смотрит на Джея, который, в свою очередь, о чём-то болтает с Кариной; они выглядят действительно как друзья, но Тэхён думает, что их связывает нечто большее.
Тэхён понимает что, выбрав вино, а не сок, совершил ошибку, когда Джесс утаскивает его танцевать медленный танец под — божеупаси, — пение Намджуна, Юны и Хосока. Тэхён вообще не разбирается в музыке, но «это» для его ушей — дикий ад, однако попросить перестать он не может, ибо ребятам тоже придётся слушать его вопли.
Джей и Юнги, угарающие с Джуна, который согнулся в три погибели, получили подзатыльник от него же. Так чувственней, сказал он. Тэхён впервые увидел, как улыбается Джей, и отчего-то ещё сильнее захотел узнать его настоящее имя.
Они не только бухают, но и обсуждают дальнейшие перспективы развития своих аккаунтов и публикации работ. О последнем Тэхён распространяется меньше всего, потому что если он пишет, то пишет редко, но метко.
— Тэхён! Джей! — чуть пошатываясь, Джесс машет второму рукой. — Вы следующие поёте, песню выберите сами.
— Малышка, — обращается Джей к девушке и встаёт с пуфика, который делил с Кариной, Тэхён невольно залипает на обтянутые тёмными брюками бёдра. — Ты прекрасно знаешь, что я не люблю петь.
— Только в ду́ше, — подмигивает Карина, вызывая звонкий смех Юпитера.
Тэхён часто наблюдал в инстаграмных историях подкаты со стороны Карины, но никогда не понимал, в шутку ли это. В любом случае, он хотел бы оказаться на её месте. К тому же, Тэхён в определённый момент вообще думал, что Юпитер гей, но тот своими ответами на вопросы в историях упоминал, что имел партнеров разного пола. С тех пор прошла хуева туча времени, и кто знает, может, его предпочтения поменялись.
— Что включаем, Винтер? — блондин с раскрасневшимися щеками и носом (Тэхён считает это милым и сексуальным, отчасти) берёт в руки пульт, чтобы выбрать песню.
— Давай твою любимую, — просто отвечает Тэхён.
— Ты знаешь английский? — удивляется Джей, изогнув бровь.
Тэхён не знает английский язык, но согласно кивает.
Тэхён не знает английский язык, но любимую песню Юпитера он прослушал столько раз, что разбуди его среди ночи, он сыграет её на пианино или гитаре, которые в руки отроду не брал.
Тэхён не знает английский, но эту песню он знает наизусть, потому что она его любимая. Когда он узнал, что они с Джеем сошлись в музыкальных предпочтениях, он не пищал и не прыгал до потолка, он просто улыбнулся и почувствовал какое-то необъяснимое тепло внутри. Но потом всё же прыгал, потому что «мы сошлись хоть в чём-то, пиздец».
— Отлично, — он быстро отыскивает нужную песню, и на экране через несколько секунд появляются строки. — Первый куплет разделим на две части, — говорит он, перед тем как подносит микрофон к губам.
Мягкая, еле заметная улыбка расцветает на чужом лице, Тэхён улыбается тоже.
— «You can't say I didn't try, If I'm honest, I probably gave a little too much», — когда он разговаривает, его голос отличается от того нежного, каким он поёт первые строчки. Почему этот момент кажется настолько личным, в какой-то степени интимным, что глаза щиплет?
— «Someone who could walk away from it all», — поёт Тэхён и слышит чьи-то одобрительные возгласы и свист. Он всегда думал, что плохо поёт. — «Someone who could stand alone and be alright», — ему не нужно смотреть на заученный до дыр текст и не нужно открывать глаза и оборачиваться, чтобы встретиться с изучающими его глазами.
— «Cause I don't need you to tell me who I am or what I'm meant to be, I don't need you to make up my mind», — их голоса сливаются в один (Тэхёну кажется, что не только голоса но и души). — «There's so much I wanted to say but I can't find the words».
Когда они заканчивают, встречаются взглядами, но тут же отводят. Тэхён подавляет в себе желание… Вообще, у него целый список желаний того, что он хочет сделать с Юпитером.
1. Станцевать медленный танец под любимую песню.
2. Смонтировать видео из совместных трогательных, милых и важных моментов и наложить песню, что в сердце делят на двоих.
3. Оттрахать его до…
Что-то он не туда свернул.
— Чува-а-ки, — Чимин вскрикивает, — вы выглядите так, будто бы занялись жёстким сексом. Вы прям как Бони и Клайд, Кейт и Лео, Ромео и Джульетта — пиздос дополняете друг друга.
— У Ромео и Джульетты не самая счастливая история получилась, — грубо замечает Юнги и смеётся с чиминовой тупости.
Все тут же начинают смеяться, Тэхёну хочется увидеть выражение лица Джея, но он останавливается и встречает Джесс с объятиями.
— Мои маленькие бусинки, мои котяры, — она мнёт их щеки и обнимает.
— Так, — серьёзно начинает Джей, — кому-то уже пора в кроватку.
— Да, я тоже думаю, что тебе пора, — она легонько бьёт его по щеке, но Джей отстраняется, отходит в сторону и прикладывает к уху телефон.
— Давайте сыграем в бутылочку! — предлагает Сокджин, повиснув на шее Хосока.
— Я пас, — сразу же говорит Тэхён.
— Я тоже, не хочу сосаться с друзьями, — отпивая воды, говорит Юна.
— А кто сказал, что будут поцелуи, мы оставим прелюдии! — взвыл Чимин, ловя падающего Хосока, который от смеха не в состоянии стояния.
— Я тоже пас, — за тэхёновой спиной возник Джей. — И вообще собираюсь домой.
— Но мы посидели всего ничего, — точно подметили FEMida с Кариной в один голос.
— Нужно уладить кое-какие дела, — проясняет Юпитер.
— Еба, гангста настоящий, — вскакивая на ноги, тем самым сбрасывая Хосока на пол, но не замечая этого, хмурит брови Чимин, копируя выражение лица своего друга.
— Да сядь ты уже, не мельтеши, — закатывает глаза Юпитер. — Если ты едешь домой, то погнали, не хочу потом искать тебя на другом конце города в непонятном клубе всего облёванного.
— Да когда такое было? — возмущается тот.
— Каждый раз, когда ты набухиваешься не со мной.
— С тобой набухаешься, конечно, ты даже сегодня пиво пил только.
— Чему несказанно рад, — давит из себя улыбку Джей. Он никогда не обижается на этого оболтуса, просто привык уже, наверное.
— Ты раздавил надежду, — откуда-то из-под стола взвывает Хосок.
— Я спасу тебя! — Джин встаёт в стойку супергероя и наваливается на Хосока, хватая ручищами и ножищами его тело, Чимин спотыкается и падает на них, отчего у Хосока, кажется, что-то хрустит.
— Бля, я уехал, — напоследок машет блондин и уходит.
— Тэхён, — зовёт его Юнги, — ты утюг не выключил, идиот.
— Я не мог его не выключить, потому что сделал селфи с ним, выключенным, и двери я тоже закрыл и сфотографировал. Чтоб не переживать, — с умным видом проговаривает Тэхён.
— Ебаный свет! Говорю, утюг не выключил. Так пиздуй выключи, — тут серое вещество вспоминает, что оно ещё не засохло в тэхёновом мозге, и он прощается с каждым и выскакивает на улицу, где тело приятно обдаёт холодком, встречаясь с Джеем, разговаривающим по телефону.
— Винтер, тоже домой? — он блокирует телефон и достаёт с заднего кармана брюк белые эирподсы.
— Вообще, я хотел с тобой поговорить, по поводу соавторства, но всё как-то…
— Я сейчас спешу, — ему не дают договорить. Выражение лица нечитаемое, Тэхён буквально сжимается до молекулярного размера под чужим тяжёлым взглядом.
— Это не займёт много…
— Я спешу. До свидания, Тэхён, — вставив наушники в уши, он включает первую попавшуюся песню, как делает уже много лет, выходя на улицу, и уходит. Оставляет Тэхёна провожать себя взглядом, будто бы знает, что тот не отвернётся.
влюблён привязан к придуманному человеку.
Юпитер — не Чонгук.
— Я не хочу быть человеком с синдромом спасателя. Не хочу вытаскивать тебя из твоего мира, твоих фантазий, потому что это в моём понимании очень тяжело и неправильно.
Чонгук не видит, как у Тэхёна из глаз катятся слёзы, пропадая в черноте белой чашки.
— Моя вина не в том, что тебе не хватало тепла и я тебе его не дал, а лишь в том, что позволил тебе мыслить так, будто бы я могу дать то, чего ты желаешь.
Желание кинуться под ноги уходящему успешно подавлено, но растоптанным он быть не перестаёт.
Тэхён всего лишь хотел быть любим, Чонгук эту любовь ему не был и не будет готов дать.
Он остаётся один в месте, которое не стало их общим, а чернота, вперемешку со слезами, так и стоит на столе, ограниченная белыми стенками.
***
Он голову ломает всю ночь, отчего и уснуть не в состоянии. А может, за те несколько дней, что он ночует у Юнги, пока у него в квартире травят тараканов, он просто отвык спать в одиночестве. Этот чёрт позвонил и сказал не ждать его сегодня, Тэхён поинтересовался, почему, но в ответ лишь получил чей-то стон. Ясненько-понятненько, не ждать так не ждать. Он заходит в свой профиль на Фикбуке, просматривает новости и оповещения — обновления в работе Юпитера пятнадцать минут назад. Тэхён клацает на ник и переходит в чужой профиль. На часах три часа ночи, а Джей не спит, кто бы сомневался. Тэхён думает, может, стоит написать, мол, ты же не спишь, давай сейчас ответишь на мой вопрос. Всего один вопрос из очень длинного списка… 1. Какое твоё настоящее имя? (в случае отказа поплакали, покакали и пошли дальше) 2. Больно ли было прокалывать соски? А то, знаешь, я давно хочу, но, думаю, уссусь от боли. Меня хватило только на уши. 3. Расскажешь происхождение своего ника? 4. Какое порно предпочитаешь? 5. Тройничок? Да? Нет? Что-то он снова свернул не туда. Ничего из этого списка он, конечно же, задавать не решается, но личные сообщения всё же открывает. Можно написать простое «привет», но как-то глупо и по-детски, к тому же, в ответ он может получить «пока». думаю, сейчас у тебя есть время на то, чтобы подумать над соавторством? Как-то скудно, Тэхён стирает. го трахаться по дружбе? Он не отправляет, что очевидно, и телефон оповещает о скором выключении, поэтому он тянется за зарядкой, которой под подушкой не оказывается. Пока он ищет дурацкий шнур, телефон благополучно вырубается. Воткнув зарядку, он отходит к холодильнику, достаёт заветревшийся бутерброд с колбасой и петрушкой, садится на неудобный диван и ждёт, пока включится устройство. Тэхён дожёвывает петрушку и открывает Фикбук, чтобы отправить всё-таки нормальное сообщение. Но задыхается из-за прилипшего листика зелени к нёбу, а может, из-за того, что ему пришло сообщение от Джея. Они не переписывались до этого. Только в беседе, а тут, с чего бы он вдруг ему писал? Тэхён взвывает, когда понимает, «с чего это ему написали».VinTEr 3.39 го трахаться по дружбе?
jUnPITER 3.39 мы конечно не друзья, но предложение заманчивое Нет-нет, он уверен, что не отправлял этого сообщения, хотя теперь уже ничего не исправить, да и зачем? К тому же, Юпитер, кажется, правда не против. Тэхён задумывается: а что, если это случайно отправленное сообщение отправлено вовсе не случайно. Что, если это судьбоносное сообщение способно перевернуть всё.VinTEr 3.43 рофл? реально можешь трахнуться с тем, кого едва знаешь?
Ему отвечают не сразу, кажется, что проходит целая вечность, а на деле всего одиннадцать с половиной минут (он засекал). jUnPITER 3.54 тот же вопрос я могу задать и тебе если не уверен в своих желаниях просто разберись с собой — меня не впутывай. наверное, ты думал, что я отвечу «ой, так неожиданно я подумаю»? глупо. мне не десять лет (думаю, в десять лет мой ответ не отличался бы от нынешнего) видимо это ты можешь с тем, кого лично едва знаешь, но я не осуждаю :) Он несколько раз перечитывает сообщение, пытаясь найти ответ на свой вопрос, но приходит ещё одно сообщение. jUnPITER 3.56 впрочем, предложение и правда неплохое может то, что мы недостаточно хорошо друг друга знаем, сыграет нам на руку и в процессе общения никто из нас не начнет затрагивать тему отношений и претендовать на что-то большее, чем просто секс Джей не любил короткие предложения, не наполненные никаким смыслом. Он всегда многословен. Всегда доводит свои работы до идеала (Тэхён, читая, не нашёл ни одной ошибки), но дело даже не в них. За то время, пока он пишет и следит за этим парнем, сложилось мнение, что Джей чёртов перфекционист или не перерос возраст, когда юношеский максимализм зашкаливает, потому что, на тэхёнов взгляд, он делает всё идеально. Идеально пишет и преподносит только качественный текст, доносит нужный смысл своими работами, который понять способны все — и взрослые и дети. Он идеален своими предпочтениями, вкусами, мыслями, но Тэхён, каждый раз думая об этом, вспоминает зашкварную, но правдивую цитату о том, что идеальных людей нет.VinTEr 3.59 да, просто секс
VinTEr 3.59 и ничего кроме него
Он уверен, что сможет просто заниматься сексом с незнакомым, или знакомым (сам не знает, как обозначить статус) человеком, имея при этом невыносимое желание только обнять, ну а секс, так, в комплекте. Возможно, он до конца не понимает или не хочет понимать, что секс без обязательств, это не занятие любовью с человеком в отношениях. Это два абсолютно разных понятия, которые, зачастую, люди воспринимают одинаково, что категорически нельзя делать. Секс может быть как с любимым, так и нет, но заниматься любовью не каждый может. Для Тэхёна, под понятием занятия любовью подразумевается не только физическое слияние двух тел. Для Тэхёна, возможно, действия, которые он совершает прямо сейчас, послужат отправной точкой. Только в какую сторону? Он либо будет в плюсе, либо останется ни с чем. jUnPITER 4.00 отлично. но ты же понимаешь, что без каких либо ограничений с моей стороны, которые послужат для меня защитным механизмом от упомянутого выше — ничего не будетVinTEr 4.00 о я понимаю и полностью принимаю любое твоё решение
jUnPITER 4.02 чуть позже пришлю список — Даже то, с которым я не согласен, — от долгого молчания его голос совсем не похож на свой собственный. А сам-то он похож на себя? На себя настоящего. Ответ предельно прост. Давно он является тем, кем в детстве совсем не хотел становиться. Он бы не переспал со своим лучшим другом, да, сейчас это всё в прошлом, но Тэхён не перестаёт считать это ошибкой. Он бы никогда не предложил человеку переспать за просто так. За его маской самоуверенного парня прячется маленький мальчик, обделённый родительским вниманием в детстве. Он не способен был сам завязать себе шнурки на кроссовках, когда ему было пять лет, но мама сказала, что у неё нет времени на эту ерудну и вообще, он достаточно взрослый. Тэхён научился делать это сам. Ни папа, ни мама не читали ему книжек про супергероев и принцесс, потому что у них не было времени, но они говорили ему, что он читает ужасно плохо для восьмилетнего ребёнка. Тэхён научился сам, даже тогда, когда в него никто не верил. Даже тогда, когда все одноклассники над ним смеялись из-за ошибок в словах, но он не был виноват ни в чём. Буквы просто перепрыгивали со строчки на строчку и перемешивались в голове. Однажды учительница оставила его после уроков, чтобы позаниматься чтением, что оказалось только предлогом, чтобы высказать, какой он позор для класса. После этого Тэхёна было трудно застать не за чтением; он читал всегда, когда ел, на уроках и во время пробежки. Тэхён стал читать лучше всех в классе и школе, только потому, что, читая вслух при ком-то, текст ему был уже знаком. Он прочёл достаточно книг, даже тех, что ему не нравились, чтобы обогатить свой словарный запас и начать писать. Мама и папа не уделяли ему достаточно своего свободного времени, чтобы Тэхён влюбился в новенькую девочку с зелёными глазами и рыжими волосами, чтобы предложить ей встречаться и получить отказ. — Тебе настолько не хватает внимания, Тэ, что ты можешь к столбу привязаться. Она была права, наверное, поэтому Тэхён ненавидит, когда его имя сокращают до Тэ. Мама и папа не уделяли ему достаточно внимания, но всегда говорили, что любят его и чтобы он не глупил, занимаясь селфхармом, что глупости всё это и ему вовсе не нужна помощь специалиста. Родители говорили многое в его адрес, как хорошего, так и плохого, но на второе Тэхён никогда не обижался, потому что от его обиды на них не изменилось бы ничего. Мысли о детстве настолько его поглотили, что он сам не заметил, как заснул, а, проснувшись поздним утром с телефоном на груди, он не обнаружил Юнги, но обнаружил сообщение от Юпитера. jUnPITER 4.44 не думаю, что пренебрежение написанным ниже выгодно хоть одному из нас. 1. Полное уважение предпочтений друг друга. 2. Медицинская справка о том, что ты не заразен, и мы спокойно можем избежать использования латекса (я также сдам анализы). Обговорить использование презервативов можем уже лично (в процессе). 3. Личные встречи где-то помимо моей\твоей квартиры. 4. Разглашение договора. Наши друзья\коллеги\знакомые\родственники не должны быть в курсе. Если что, ребята из беседы идут вне очереди. 5. Оба свободные люди и оба имеем право в любой момент прекратить всё это, только по желанию одного из нас. 6. Забота о партнёре. 7. Вмешательство в личную жизнь и нарушение личных границ. Разглашаться о работе\семье я не собираюсь (см. пункт 1). 8. Не влюбляться (лол). Не из-за того, как мы начали, а только потому, что я не подхожу для длительных отношений и этой причины достаточно для того, чтобы я этот пункт с полной уверенностью внёс в список. Он обречённо вздохнул, откинул телефон в сторону и ничего не ответил. Список вполне себе логичный, и он согласен с каждым пунктом. Но до чёртиков боялся нарушить только один.***
Юнги вернулся в обед, когда Тэхён складывал в чемодан вещи. Ему позвонили и сказали, что через один-два дня он может заехать в квартиру и обязательно хорошенько её проветрить перед тем, как ложиться спать. И откуда там тараканы появились? Но этот вопрос мучает его меньше всего, другое же дело — друг. Тэхён хотел спросить у него, где он был и почему не позвонил, но в ответ получил прямо вытянутую руку, которая умоляла заткнуться и давала понять, что на разговор он не нацелен, Юнги просто завалился спать, даже не удосужившись переодеться. А у Тэхёна вопросы имеются. Где был? С кем? Откуда засосы на шее? Последний волновал больше других. Раньше, когда Тэхён оставался у друга с ночёвкой, которая предусматривала откровенные разговоры, и даже тогда Юнги не особо распространялся о своей личной жизни. — О моём сердце не беспокойся, его не разобьют, — единственное, что говорил Юнги в такие моменты, чтобы Тэхён не переживал. Глядя на мирно посапывающего друга, чьи мятные волнистые волосы раскиданы по подушке так, что он напоминает медузку, Тэхён не переживает. Он начинает тогда, когда получает сообщение от Юпитера. Получает уведомление с телеграма, чему очень удивляется, потому что они никогда не переписывались где-то, помимо Фикбука, а если не считать сегодняшние сообщения — не переписывались вообще. У Тэхёна от волнения тянет внизу живота и улыбка появляется на лице, потому что Джей ждёт его у себя дома в шесть часов вечера. Посмотрев на часы, он выдыхает, потому что время ещё есть, включая дорогу до Юпитера. Если бы Тэхён был бы у себя дома, ехать чуть меньше, но сейчас придётся переться на двадцать минут дольше. Тэхён направляется принять горячий — как он любит, — душ, наносит на отросшие угольные волосы шампунь с запахом яблок, бальзам, тянется к переключателю и делает воду ещё горячее, подставляя лицо под струйки воды. Лицо неприятно жжёт, а вот тело приятно. Возможно, прямо сейчас он не до конца осознаёт, что происходит. А именно, что через пару часов он встретится с человеком, которым восхищается как автором, который краш, предмет влажных фантазий и ещё целый вагон и маленькая тележка. Тэхён встретится с Юпитером у него дома, они будут разговаривать, смеяться, заниматься сексом. Последнее всё никак не хочет укладываться во что-то понятное в голове. Всё кажется чем-то нереальным, будто бы очень реалистичный сон поглотил его полностью. Или вообще, нескольких людей, и сейчас он, Юпитер, спящий Юнги, Джесс… находятся в прострации, выбраться из которой не могут. Если кто-то и хочет, то хочет ли Тэхён? Он хочет остаться в этом мире, где все желания исполняются, а люди соответствуют образам, сложившимся в голове, или быть там, в мире реалий, где он обычный Тэхён, где Юпитер не соглашался на секс без обязательств. Он ни за что не выберет второй вариант. Не сегодня. — Ты куда собрался? — Юнги кряхтит, потягиваясь на диване и потирая левый глаз. — Сходи в ванную, — Тэхён, только что вышел оттуда, а, зайдя в комнату к Юну, его кожа, и он вместе с ней, медленно начинают погибать от непривычной вони, которая стоит. — Воняет, как в помойной яме, серьёзно. Ты что, блять, пил, мочу осла? Двумя пальцами Тэхён закрывает нос и плетётся открыть форточку. — А что пил-то сразу? — возмущается Юнги. — Может, я наступил по дороге домой в последствие выделения переработанных организмом веществ. — Называй вещи своими именами. Дерьмо оно везде дерьмо, — он обтирает волосы махровым полотенцем, скомкав его, бросает прямо в друга, в ответ получает протяжный стон. — Где ты был, не скажешь? Ответ «в пизде» не принимается. — Да если бы в пизде, — под нос себе шепчет Юн, чтобы пытающийся распутать шнур от фена Тэхён, ничего не слышал. Он, пошатываясь, встаёт с дивана, скрываясь за дверью. Болит всё тело, особенно задница, но временному квартиранту об этом знать необязательно. — Я завтра съезжаю, — кричит ему Тэхён. — Слава яйцам! — получает в ответ и смеётся, знает ведь, что Юнги не всерьёз. Тэхён надевает белую оверсайз футболку, клетчатые штаны в тёмно-зелёный квадрат и в пару им рубашку, натягивает белые носки с яичницами и запрыгивает в новые вэнсы. Перед тем, как пожертвовать своими кроссовками, он посмотрел прогноз — дождя не будет три дня. Наносит увлажняющий крем на лицо и гигиеническую помаду на губы, кидает в рот жвачку со вкусом бабл-гам и прыскает немного одеколона на одежду. Когда он собирается выходить, Юнги всё ещё находится в ванной, Тэхён, надевая куртку, кричит ему, что ушёл, но в ответ лишь слышится шум воды, поэтому он хватает телефон, деньги, ключи и выходит из комнаты. Он пишет Юпитеру, спрашивая, что нужно купить, тот моментально отвечает, что классическая смазка, презервативы и бутылка вина у него есть и если Тэхён хочет не классическую и не вино, то пусть заедет за тем, что ему по вкусу. Вызвав такси, он заезжает ещё за двумя дополнительными бутылками и со спокойной душой направляется к Джею. Ну, как со спокойной… Он всё же немного переживает. Не думал он, что всё так получится, но вышло, как вышло. Не о чем жалеть. Юпитер живёт в большом новеньком комплексе, похожем на тот, в котором живёт сам Тэхён. Пока он стоит в лифте на шестнадцатый этаж, нервно перебирает ручку пакета с алкоголем и покусывает губу. Он не боится секса с практически незнакомым человеком, он боится с ним разговаривать. Наверное, этот страх ещё с детства, потому что с ним мало кто дружил из-за его вкусов, которые отличались от других. Например, когда они в детском саду делали поделки для мам из картона, все дети выбрали жёлтый, зелёный, красный цвета, а Тэхён взял чёрный. Он до сих пор помнит слова воспитательницы, которая сказала, что у Тэхёна отклонения, а он был просто маленьким мальчиком, который в чёрном видел что-то таинственное и неизведанное. Или когда в школе на новый год все дети были в костюмах снежинок, потому что им так сказал учитель, а Тэхён был бурым мишкой, потому что так захотел. Его номер, в котором он должен был играть, отменили, из-за чего он проплакал весь праздник, а позже перевёлся в другую школу, где и познакомился с Юнги. Новый друг не поддерживал Тэхёна в том, что не нравилось ему самому, но всегда говорил, что выбор есть у каждого. Тэхён делает свой выбор прямо сейчас, нажимая на дверной звонок. Ровно через пять секунд дверь открывают. — Привет, проходи, — на лице Джея сверкает радостная улыбка, в очередной раз ослепляет Тэхёна. Майка-безрукавка открывает вид на татуировки, которыми усыпана рука и часть спины, но Тэхён отворачивается, не разрешает себе смотреть. Пока он стягивает с себя кроссовки, Джей говорит: — Басик, отойди, будь добр. Повернувшись, Тэхён замечает у ног Юпитера пятнистого кота, присаживается, чтобы его погладить. — Какой у него милый носик, — у кота и правда очень красивый нежно-розовый нос, который только и хочется, что целовать. Басик изгибается в спине, подлезает под тэхёнову руку, поддаётся ласке. Он знал, что у Юпитера есть два кота, но прежде никогда их не видел. — Этот милый носик сегодня остаётся без вкусняшек, — Басик поднимает голову на своего хозяина. — Да-да, не смотри, — кот выныривает из-под руки гостя и демонстративно, виляя пятнистым задом, убегает в комнату. — А нечего меня будить посреди ночи, — кричит ему Джей. — Прости, — смеётся он, — дети такие непоседливые. — Это да, — Тэхёну всё ещё неловко. Он ровно встаёт на ноги и протягивает Юпитеру пакет с бутылками. — Ты считаешь, что алкоголь поспособствует качественному сексу или что со мной можно только бухим в хламину? — Тэхён не отвечает на это, он проходит за парнем на просторную кухню, совмещенную с залом. — У тебя уютно, — говорит Тэхён, присаживаясь на барный стул. Он считает, что даже в комнате полностью чёрного цвета может быть уютно, потому что каждый человек сам создаёт этот уют вокруг себя. В этом доме так же. В комнате преобладают в основном тёмно-коричневый и серый цвета, из светлого только ноутбук серебристого цвета и мягкие белые подушки на огромном махровом почти чёрном диване. Здесь нет лишних вещей, книги все стоят на полках в алфавитном порядке, успел заметить Тэхён. Никаких семейных фотографий на полках в шкафу, рисунков, элементов декора Тэхён не видит — сегодня для них самой красивой картиной будет вид на огни ночного города. — О мой Бог, Тэхён, я буквально чувствую твою неловкость всем нутром, — Джей стоит к нему спиной и выражение его лица не разглядеть, только растрёпанные волосы, собранные в хвост. — Почему я не должен её чувствовать? — усмехается Тэхён, смотря на сложенные на коленях руки. — Просто расслабься, — он не сразу замечает протянутый бокал вина. Юпитер кивает в сторону большой плазмы. Он, отдав бокал гостю, приносит бутылку к столику у дивана. — Посмотрим что-нибудь? Пожалуй, тело тэхёново тут, в комнате его краша, а мысли остались в такси и уехали в неизвестном направлении. Как бы сильно Тэхён не хотел провести хотя бы час наедине с Джеем, обсудить общие интересы, поговорить о жизни, неловкость никогда никуда не денется, потому что… Ну вот такой вот он, Ким Тэхён, он даже при родителях открыться полностью не может, при Юнги так тем более не показывает себя настоящего, что уж говорить о рядом сидящем парне. — О, это же Снейп, — удивляется Тэхён, когда садится на диван и замечает чёрный клубочек шерсти в горе подушек. Он тянет к коту руку, но тот спрыгивает с дивана и шипит на него. — Кыш, Снейп, — Юпитер взмахивает руками, и кот, испугавшись, убегает в другую комнату. — Я, кажется, ему не понравился, — усмехается Тэхён, подкладывает подушку под спину и садится в более удобную позу, делает глоток вина. Джей садится рядом, копируя его позу. — Прости, я ужасно не гостеприимный, даже чаю не предложил, — Тэхён, не стесняясь, поворачивается на голос, в татуированной руке Джей держит бокал, а другой нажимает на кнопки пульта. — Вина достаточно, спасибо. — Что хочешь? — имея в виду посмотреть, спрашивает Юпитер. Тебя, мысленно отвечает Ким. — Не знаю, что-нибудь без особой смысловой нагрузки, не хочу задумываться над жизнью персонажей. Над своей, видимо, тоже. — Что-нибудь, под что трахаться не стыдно? — посмеивается, оголяя ряд ровных белых зубов, Тэхён поклясться может, что готов всё отдать, лишь бы увидеть мимолётную улыбку снова. — Не стыдно с порно на экране, но лучше не надо, — просто отвечает Тэхён. — А что так? — Джей встаёт, чтобы выключить свет и зажечь ленту с крупными огнями, что лежит под плазмой на тумбе. Он также достаёт откуда-то свечи и зажигает несколько, Тэхён сразу же чувствует запах кофе со сливками и ещё чего-то сладкого. — В порно нет ничего плохого. — А я этого и не говорил, — диван прогибается рядом с ним, Джей придвинулся ближе, но не настолько, чтобы кто-то из них чувствовал дискомфорт. — Странно будет смотреть что-то подобное в романтик-обстановке, — ляпает Ким и прикусывает язык. — А я и не пытался создать романтик. Просто, для уюта. Да, Тэхён это знает, всего лишь выразился неверно. — «Назови меня своим именем», — меняет тему Джей, наконец включая фильм. — Ты писал в беседе, что смотрел, я тоже смотрел, так что никто из нас не будет повторно задумываться над сюжетным смыслом. — Прекрасный выбор, но банально, — он делает ещё один глоток. — Чимин называет Тимоти шалфеем, — на это Тэхён взрывается смехом. — Дурак, что тут говорить. — Но это правда смешно, не в обиду актёру будет сказано, — он откидывается на спинку, чуть съезжает вниз и поворачивает голову к рядом сидящему. Красивый. Джей красивый. Юпитер красивый. Но красивый ли тот, кто скрывается за этими именами? Тэхён не может ничего ответить, но точно знает, что в переписке парень казался ему немного суровым, но в жизни всё совершенно иначе. Минут семь они в тишине смотрят, как на экране одна картинка сменяется последующими, но быстро забывают про фильм, когда Тэхён внезапно для самого себя спрашивает: — Хочу узнать твоё имя. Полностью уважаю тебя и твои личные границы, но считаю, что я, сидя тут, рядом с тобой, имею право знать твоё настоящее… — Чонгук, — говорят ему, но смысл сказанного до Тэхёна не сразу доходит. — …имя, потому… — он запинается и смотрит на парня, в глазах которого хочется утонуть. Хочется, чтобы эти жилистые руки задушили его, чтобы губы зацеловали до смерти. — Чонгук. Тэхён пробует на вкус, и ему чертовски нравится, как звучит чужое имя. — Чонгук, — снова повторяет он, и на чужом лице появляется улыбка. — Тебе настолько понравилось, что ты теперь будешь повторять это, пока не напьёшься и не заснёшь? — Мне понравилось, да, — он не понимает, что говорит и на какой вопрос отвечает, чужой или тот, что в собственной голове крутится. — Спасибо, Тэхён. Хочешь втереться в доверие к человеку, называй его по имени, вспоминает Тэхён видео, на которое наткнулся пару дней назад. Он теперь всегда будет называть Чонгука по имени. Они ненадолго погружаются в просмотр фильма, но Тэхён нарушает идиллию, встаёт, подходит к полкам с книгами и говорит: — Ты прочёл всё? — спрашивает Тэхён, он не прикасается руками даже к корешкам книг, ему это кажется уже наглым. В каждой книге он замечает множество разноцветных стикеров, в какой-то их меньше, в какой-то больше, но такого, чтобы не было совсем — нет. — Да, всё, что на полках, я прочёл от начала до конца. Некоторые по несколько раз, — Чонгук всем телом поворачивается к нему, наблюдет, уложив подбородок на спинку дивана. — Тут довольно много. И самых разных, — он улыбается своим же словам, а то, как будто бы, Чонгук не знает, что у него за книги стоят. — Люблю читать, что поделать? — риторический вопрос. Тэхён садится на место. — Могу почитать как-нибудь, — Ким немного вздрагивает от такого предложения. — Отрывки, может быть, цитаты из любимых и не очень книг, но только если ты захочешь. — Это было бы интересно, — не врёт. — Мне никогда не читали вслух. — А мама? В детстве, когда укладывала спать, — Тэхён не хочет рассказывать Чонгуку хоть что-то из своего детства не потому, что это личное, а потому что рассказывать нечего. — Может, почитаешь сегодня? — он не хочет развивать затронутую ранее тему и благодарен Чонгуку за то, что тоже. Благодарен за уважение. — Сейчас, — исправляет. — А почему бы и нет, когда да? — Чонгук, поднявшись, подходит к ценной для него литературе, проводит своими красивыми пальцами по корешкам — делает то, что так хотел Тэхён, — берёт одну книгу, нарушая порядок, открывает и подносит к лицу. Вдыхает запах. Тэхён, глядя на это, сам ощущает его. Тэхён подливает себе вина, пока Чонгук присаживается напротив него, боком к телевизору, звук которого поставлен на минимум, и открывает книгу почти в самом начале, там, где приклеен розовый стикер. Их ноги могли бы соприкоснуться, потому что Тэхён закинул их на диван, повторил позу Чонгука, но он их поджимает, чтобы хозяин дома не чувствовал дискомфорта от взаимодействия с ним. — Я могу начать? — Пожалуйста. — Ну, в школе по мне не скучают, ответила девушка. Видите ли, они говорят, что я необщительна. Будто бы я плохо схожусь с людьми. Странно. Потому что на самом деле я очень общительна. Все зависит от того, что понимать под общением. По-моему, общаться с людьми — значит болтать вот как мы с вами, — у Чонгука прекрасный голос, он отличается от его обычного, когда он читает, будто бы Тэхён слушает двух разных людей. Он узнаёт эту книгу, прочёл её совсем недавно, но сказать, что она ему очень понравилась, он не может, хотя задуматься есть над чем, он и фильм посмотрел, вот он оставил куда больший след после себя. Мысли в его голове живут своей жизнью, а Чонгук уже заканчивает. — Да, они, должно быть, правы, я, наверно, такая и есть, как они говорят. У меня нет друзей. И это будто бы доказывает, что я ненормальная. Но все мои сверстники либо кричат и прыгают как сумасшедшие, либо колотят друг друга. Вы заметили, как теперь люди беспощадны друг к другу? — Чонгук замолкает и смотрит на Тэхёна, который смотрит на него в ответ. — Беспощадны, — повторяет Тэхён, он замечает в чужих глазах тень чего-то, но чего именно, он понять не в силах. — Не видят границ и последствий своих же поступков. Чонгук соглашается, кивая головой, и открывает страницу в самом начале. — Как редко на лице другого человека можно увидеть отражение твоего собственного лица, твоих сокровенных трепетных мыслей. — Седьмая страница, — улыбается Тэхён, потому что помнит эту цитату. Она тоже ему понравилась. — Даже не буду спрашивать, откуда ты знаешь, — Чонгук захлопывает книгу, но не уходит, чтобы положить её на место. Тэхён привстаёт, облокачиваясь на руки, — оказывается совсем близко, но чужого тела не касается. — Увидел отражение. В твоих глазах, — он чувствует, как чужое дыхание опаляет его слегка покрасневшую щёку. — Поцелуешь? Или мы всё же будем дразнить друг друга, пока не умрём от спермотоксикоза? — усмехается Чонгук. Он касается тэхёновой талии ладошкой и слегка тянет на себя. — В списке ограничений не было пункта насчёт обмена слюной? — Тэхён любит поиграть, а делать это с Чонгуком куда интереснее, чем с кем-либо другим. — Если ты хочешь добавить его, то давай хотя бы поплюём друг другу в рот, раз на то пошло, — Тэхён затыкает его поцелуем, он целует нежно, но, видимо, Чонгука это не устраивает, и он сильнее сдавливает его талию, из-за чего Тэхён ложится на него всем телом. — Любишь быть сверху, да? — отрывается блондин, Тэхён кивает головой. — Ничего, ещё оседлаешь, Тэхён. Чонгуковы губы… он представлял себе их именно такими. Нижняя чуть полнее верхней, они нежные и с привкусом чего-то сладкого — не вина. Тэхёну нравится целовать Чонгука, нравится прикасаться к нему, нравится быть сверху. Последнее — особенно. Возможно, сам поцелуй он представлял совершенно иначе, ну, как в сопливых ночных фантазиях, где у них взаимная… хотя бы симпатия, а не желание потрахаться. Ким меняет позу, седлает чужие бёдра, а руки укладывает на пухлые щёки. Он чувствует через тонкие штаны чонгуково возбуждение и медленно привстает и снова опускается. — Т-ш, — Чонгук увиливает от поцелуев и всем своим поведением показывает Тэхёну, чтобы тот слез с него. — Тэхён, я отойду, выпей ещё вина. Я ненадолго. — Без проблем, — Чонгуку и самому требуется усилие, чтобы оставить слегка возбуждённого парня в своей гостиной и по-тихому слиться. Ненадолго. До того, как Тэхён не уснёт. Чонгук выдыхает, потому что, когда он возвращается, Тэхён спит. Он выпил достаточно вина, считай, целую бутылку в одиночку, потому что сам Чонгук не пил вообще. Один бокал не считается. Тэхён облегчил ему задачу тем, что принёс ещё алкоголь. Это сыграло ему на руку. Он поднимает нелёгкое тэхёново тело и относит на кровать в спальню, что очень сложно для него. Не любит он, когда малознакомые личности врываются в его личное пространство, но Тэхён… отчасти уважал его. Чонгук стягивает с него одежду и оставляет в одних боксерах. У него нежная кожа, отмечает для себя, но забывает об этом сразу же. Он стягивает с себя одежду и укладывается рядом с разморённым телом. Собственные ногти впиваются в бедро, следом в ключицу, Чонгук надеется, что Тэхён глуп настолько, что поверит в этот цирк. Тэхён настолько глуп, что верит во весь это цирк утром, когда просыпается и пытается понять, где находится. Винишко отзывается головной болью и неприятным вкусом во рту, но Тэхён находит в себе силы только на то, чтобы сесть на постели. — Проснулся? — Чонгук лежит рядом на животе, изучает оголённое тело парня. — М-м, — он натягивает тонкое одеяло до самой шеи. — Что вчера было? — Очень жёсткий секс, как ты любишь, — смеётся Чонгук, утыкаясь в подушку. — Не смотри на меня так, ты сам сказал об этом. Я даже не пытал тебя. Хотя мог бы. — Думаю, мне пора. Который час? — он начинает в спешке собирать разбросанную Чонгуком одежду и натягивать её на себя. — Девять утра, — блондин же с чёртиками в глазах наблюдает за этой картиной. — Отлично, мне точно пора, — он натягивает последний элемент одежды, носки, и, похлопав по карманам, смотрит на развалившегося парня. — Ох, — Чонгук поднимается, — телефон в прихожей на тумбочке. Когда встретимся в следующий раз? — Когда душа твоя пожелает. — Или твоя. Чонгук всё же задумывается, сможет ли Тэхён понять, что у них всё закончилось ещё на диване в гостиной и в спальне продолжения не было. Нет, Чонгук не жестокий и уж точно не дурак, чтобы отказываться от секса с Тэхёном, который, кстати, не так и плох. Он просто хотел кое-что прояснить для себя. Прояснил. Они с Тэхёном точно встретятся. Возможно, ни один раз.***
— Счастливая, принимала я твои ласки и видела, что твоя страсть не знает разницы между любимой и купленной женщиной, что ты предаешься своим желаниям со всей беспечной расточительностью твоей нат… уры, — Тэхён запинается и смотрит на сидящего напротив него Чонгука. Он пьёт апельсиновый сок и внимательно смотрит на то, как Тэхён сжимает в руках книгу, а другой водит по пледу, рисуя только ему понятные зигзаги. На груди его мирно посапывает наевшийся Снейп. Чонгук снова позвал его к себе, на следующий день после того, как они попрощались. Забавно получилось, Тэхён ведь так и не смог вспомнить их секс и после этого зарёкся не пить так много. — Просто выдохни и продолжай дальше, — Чонгук заметил, как парень занервничал, когда запнулся. — Ничего страшного не случилось. Для Чонгука, может, и не случилось, а вот Тэхён снова ждал насмешки из-за того, что недостаточно хорошо читает вслух. Возможно дело не в том, вслух он читает или нет, а в присутствии другого человека — это всегда пугает больше, чем собственная ошибка. — Лучше бы ты прочёл, серьёзно, — улыбается Ким, убеждая себя в голове, что всё в порядке. — Я говорил ведь, что не читал эту книгу и… не смогу прочитать её так хорошо, как хотелось бы. Всё повторяется, и это пугает. Он снова становится неуверенным в себе ребёнком, неспособным связать мысли в одну стоящую, только теперь он не слышит голоса противных детей, ждущих его падения, готовых накинуться в любую секунду. — Мне нравится, как ты читаешь, — просто говорит Юпитер, — и голос что надо. — Ты был так нежен и чуток со мной, женщиной, приведённой из ночного ресторана, так дружески сердечен и рыцарски почтителен, — он напряжённо выдыхает, но не останавливается, — и в то же время так страстен в наслаждении, что я, пьянея от счастья, как десять лет назад, опять со всей силой почувствовала твою неповторимую двойственность, высокую одухотворенность в любовной страсти, когда-то покорившую меня, полуребёнка. Ким захлопывает книгу и привстаёт, поправляя подушку, из-за чего кот на его груди размыкает глаза. — Спи-спи, Снейпик, — рукой он проводит по ухоженной чёрной шёрстке. — Если ты будешь его так называть, он ночью вскроет меня, пока я буду спать. — Но не меня же, — пожимает плечами Тэхён, — что переживать-то? — Ну спасибо, блять, — Чонгук несильно пинает его по бедру, Тэхён вскрикивает и валится на подушку, высовывая язык, показывая, что он убит и вообще ему больно. — Если он вскроет меня, с кем ты сексом будешь заниматься? — Да уж найду кого-нибудь получше, — Тэхён перекладывает кота на диван, а сам встаёт, отходя в сторону, пока до Чонгука не дошёл смысл сказанного. — Ну всё, ты нарвался, Тэхён, — дошёл, а Тэхён уже ушёл, правда, только к окну успел, но и это его не спасёт. — Значит, сам пишешь мне, а потом искать получше собрался, — Чонгук медленно подходит к нему, а в глазах его молнии мечутся. — Ты смотри, я могу и обидеться. Тэхён чувствует, как тёплое чужое дыхание прожигает дыру на его щеке. Чонгук стоит в паре сантиметров от него, пока он сам вжался в стену, желая слиться с ней воедино. — Накажешь? — просто молчи, Тэхён, просто молчи. — Или… нет? — А ты хочешь? — Хочу. Всего тебя. — Ты знал, что я дважды не переспрашиваю? — теперь он чувствует каждой клеточкой своего тела чужую силу, блондин прижимает его к стене собой. Холодные пальцы пробираются под розовую пушистую толстовку гостя, гладят нежные бока, проводят по выпирающим рёбрам и возвращаются к талии, заставляет Тэхёна обронить тихий стон. Если на такие махинации он реагирует так, то что будет, когда они разденутся? — Твоё тело — сплошная эрогенная зона, — шепчет Чонгук. У Тэхёна участилось сердцебиение, а кожа покрылась мурашками. Почему ему начинает казаться, что они с Чонгуком пара? Два человека, которые не виделись довольно давно, а теперь заново изучают друг друга. Чонгук давит на пах Тэхёна, а тот в ответ сильнее сжимает его бока бёдрами. — Как ты хочешь, Тэхён? Скажи мне. Где ты хочешь? — На кресле, — держа Тэхёна, Чонгук движется к выключателю, щёлкает два раза, и загорается синяя подсветка. Не светло, но и им друг друга отлично видно. — Хочу сделать тебе римминг, — влажные губы касаются выпирающей ключицы, когда Чонгук опускает парня на большое кресло, что стоит у стены, и прокладывают дорожку до подбородка, останавливаются у самых губ. — И минет, если ты не против. Как он может быть против, когда это предлагает ему Чонгук? — Замолчи, — Тэхён ведёт кончиком языка по верхней губе и целует со всей несдержанностью. Видит Бог, как краснеют его щёки, а в низу живота скручивается узел. Он возбуждён не от прикосновений или поцелуев, достаточно взглянуть на Чонгука, чтобы кончить. Чонгук спускается вниз, стягивает с него спортивки с нижним бельём и просит одним движением руки на бедре раскинуть ноги на подлокотники. Тэхён вздыхает от первого движения руки на члене и задыхается, когда ту сменяют губы. Язык широко мажет по головке, губы сжимают и замирают. Тэхён выгибается, укладывая руку на блондинистые волосы, непроизвольно толкается в рот, и Чонгук одобрительно мычит, впиваясь ноготками в молочную кожу. Он чувствует, как головка упирается в чужое горло, и готов кончить спустя несколько секунд, но не позволяет рука, сжимающая член у основания. То, как Чонгук втягивает щёки, добавляя новых ощущений, и закатывает глаза, заставляет искры из глаз посыпаться, а с губ слетает гортанный стон. Тэхён не подозревал, что может быть настолько чувствительным, Чонгук, наверное, тоже. Он позволяет себе трахать его рот членом, ярко чувствует, как узка глотка и как по всей длине мажется слюна и предэякулят. Он ебаный профи в этом, думает Тэхён, и нет, не то чтобы ему много кто отсасывал, но как делает это Чонгук… Лучше уже не будет. Семя наполняет его рот, и Тэхён готов повторно кончить от вида на то, как Чонгук его проглатывает и тянется к нему, чтобы скрепить поцелуем. Поцелуй со вкусом спермы, пожалуй, тоже лучший в тэхёновой никчёмной жизни. Не потому, что он со вкусом его собственной, а потому, что до этого не было чего-то подобного. У него вообще, если быть точным, было всего два партнёра, и иногда он очень сильно смеётся, потому что вспоминает мем про девственников, которые шутят про секс чаще, чем дышат. Он, очевидно, не девственник, но ощущает себя именно таковым из-за маленького сексуального опыта. Если посмотреть с другой стороны, то Юнги за своего партнёра он не хотел считать, потому что жалеет, что занялся сексом с другом, ну а вот его однокурсник и сам был без опыта. Без опыта от слова совсем. Ну, а Тэхён что? Он весь процесс держал в своих руках, а после окончания бежал так быстро, что пятки его точно засверкали. Ну, ничего поделать с тем, что, когда его партнёр совсем неопытен и ждёт чего-то неземного от Тэхёна в первый раз, он чувствует полнейшее недопонимание о том, «как, блять, можно ничего не знать о сексе», плюс, после фразы «я тебе полностью доверяю, можешь начинать» он чувствовал себя предателем. Предателем собственного я из-за того, что он как бы на один раз с человеком, а там уже кольцо с бриллиантом в мыслях, свадебная карета и десять детишек. Не для него это всё. С Чонгуком он чувствует себя абсолютно голым. Пусть он действительно голый в данный момент, но речь не об одежде, а о чём-то большем. Потому что не было у Тэхёна секса, в процессе которого о нём заботились. С Юнги — детский лепет, а тем парнем — да боже, как это вообще стереть из памяти? По непонятной причине, Тэхён уверен, что, если он попросит Чонгука быть грубее, он выполнит просьбу, но его забота не испарится. — Эй, расслабься, окей? — шепчет куда-то в шею, Тэхён чувствует, как он нежно гладит его бедро, и не может не сказать спасибо за своего рода успокаивающий жест, потому что он, мать его, действительно волнуется. — Ты ведь промылся… ну, — Чонгук тоже нервничает, — знаешь же, что, если нет, я не смогу сделать тебе римминг? Нет, блять, Тэхён дурнее пистолета и вообще не осведомлен об анатомии человека и прочих штуках. — Знаешь, насрать на член это полбеды, а вот… — Ради всего святого, — Тэхён затыкает его рот ладошкой, — просто замолчи. Я чист. Или ты думаешь, я просто так от еды отказывался? Да, Чонгук припоминает, что Тэхён и правда отказался от всего съедобного, что он ему предлагал (даже от воды!). Ответственный парнишка. — Тогда давай, разместить так, чтобы я мог с тобой сделать хоть что-нибудь уже, — Тэхён получает короткий поцелуй в уголок губ и отстраняется от Чонгука. Он располагается на кресле лицом к стене и закидывает руки на спинку, а ногу на ручку кресла и не успевает даже вздохнуть, потому что очень неожиданно Чонгук раздвигает его ягодицы и приникает к сфинктеру ртом. У Тэхёна начинает кружиться голова, и он не понимает, что в данную секунду его трахают языком на кресле. Нет, он ничего не имеет против секса на кресле, просто его ещё не трахали языком на кресле, оттого он и задыхается от переполняющих его эмоций. Он напрочь забывает, что такое стеснение, и стонет в голос от чужого, такого ловкого языка. — Чонгу-у-к, — вырывается наружу тэхёнов шёпот, он благодарен тёплой руке, что покоится на дрожащей ноге. Ещё чуть-чуть, и он упадёт. Упадёт в Чонгука. Тэхён зажмуривается настолько сильно, что перед глазами всё начинает плыть. Вот что-что, а падать в Чонгука против правил. Он не должен придавать этому значение. Всего лишь секс без обязательств, всё куда проще, чем он мог бы себе надумать. — Перейдём на кровать? Я немного устал, ты, думаю, тоже, — нежные поцелуи покрывают его ягодицу, и он совсем не хочет, чтобы это мгновение прекращалось. — Мг, — всё, что может выдавить из себя Тэхён. На дрожащих ногах он покидает кресло и припадает к чонгуковым губам. Слишком манящие, чтобы их не целовать. Чонгук тоже слишком манящий, чтобы не хотеть его. Тэхён до одури его хочет. У него целая охапка чувств в груди, спектр эмоций выливается на лицо розовыми щеками, когда Чонгук аккуратно нависает над ним, располагается между раздвинутых ног. Он снял футболку, и теперь Тэхён сполна может насладиться горячей, буквально обжигающей кожей тела и видом на татуировки. Их на самом деле много, но сливаются они в одну, и Тэхён хочет узнать, значат ли они что-то определённое или просто набиты ради красоты в момент слабости. Он пробегает тонкими пальцами по рукам, царапает короткими ноготками, останавливается в зоне предплечья на надписи на не понятном для него языке, кажется, это немецкий. Он делает пометку в голове, спросить о значении, но благополучно о ней забывает, когда Чонгук стаскивает с себя штаны. — Ты такой ответственный мальчик, Тэхён, — шепчет на ухо Чонгук, а Тэхён умереть готов от ощущения упирающегося в его бедро члена. Конечно, Тэхён ответственный, он сразу же сходил к врачу за справкой. Он полностью здоров, и его партнёру переживать не о чем. — Перевернёшься для меня на живот? — Хочу видеть твоё лицо, — говорит Тэхён и получает поцелуй в нижнюю губу. — Ещё успеешь наглядеться, — усмехается Чонгук. Ему, кажется, очень нравится мучить Тэхёна. Тэхён принимает коленно-локтевую и прикрывает глаза. Ему страшно от неизвестности. Он полностью уверен, что Чонгук не сделает ему больно, но то, что они могут не подойти друг другу в этом плане, немного пугает. — А у меня смазка с блёстками, — как что-то обыденное, говорит Чонгук, — ты не против? — Моя жопа и так блестит, куда ещё-то? — нервно посмеивается Тэхён. — Это да. Ну, мало ли, ты скажешь лить побольше, чтобы я ослеп. — Меньше слов, Чонгук, больше дела. — Прости-прости, — он похлопывает Тэхёна по ягодице и выливает немного смазки себе на пальцы, растирает её между, чтобы немного согрелась, и касается его слегка неожиданно, из-за чего тот вздыхает, не успев поймать момент. Когда тебя видят голым, да ещё и в момент секса, это, несомненно, очень интимный момент. Но для Тэхёна, почему-то, это интимно в другом смысле. Нельзя сказать, что для него когда-то секс значил что-то особенное, но сейчас, когда о нём заботятся, он хочет заботиться в ответ. Он хочет в ответ давать что-то большее, но Чонгуку это не нужно. Он ведь изначально придумал тот список, который должен сопутствовать тэхёновой идее «без обязательств» и «по дружбе». Ирония в том, что друзьями они не были, о чём говорится в сообщении Чонгука. То, насколько Тэхён чувственный, удивляет его самого. Это ничто иное, как открытие. Он всегда мечтал контролировать собственное тело, так, чтобы, даже проходя по улице, все с мечтательными вздохами смотрели на него и удивлялись, насколько он самоуверен. Но сейчас не об уверенности, а о контроле, о котором он забывает рядом с Чонгуком. Его ресницы подрагивают, он забывает моргать, из-за чего влага скапливается в глазах, и он вот-вот расплачется от удовольствия. Сложно представить, какими эмоциями и чувствами он наполнится, когда пальцы заменят на член. Представлять и не нужно. Это крышесносно. То, как Чонгук чувствует тэхёново тело, иначе как химия не назовёшь, его чувствуют за счёт некой эмоциональной связи. Она совсем невидима, меньше, чем прозрачна, и почти неуловима, но она присутствует. — Порядок? — беспокоится Чонгук, останавливаясь. Он придерживает его за бёдра и как бы непроизвольно поглаживает большим пальцем кожу, покрытую мурашками. — Да… Да я в порядке, — отзывается Тэхён. — Ты можешь двигаться. Чонгук продолжает. Он делает это настолько нежно, его действия похожи на ванну из белых пушистых перьевых подушек. Несколько падают на оголённую спину — это поцелуи, а некоторые обжигают кожу — это хватка на пояснице. Чонгук как сплошное противоречие. Он нежен, но в то же время в меру груб, будто бы говорит не расслабляться. Он категоричен, но настолько мягок и вежлив, что складывается впечатление, будто бы в нём сидят две личности, никак не способные найти общий язык между собой. К таким людям, как он, нужен своеобразный и очень правильный подход. Одно действие, и они взрываются. Действие, которое нарушает выстроенные им личные границы. Да, Тэхён ворвался в его личное пространство, как буря на мирную деревушку, но он сделал это настолько незаметно, непроизвольно, что позволило сохранить нормальное отношение к нему самому. По крайней мере, он так думает или хочет думать, потому что внушать что-то себе Тэхён привык, и, если собственное значение в чужой жизни, или даже элементарно мнение о нём, окажется не таким, каким он думал, это сильно его расстроит. Ему часто говорили знакомые, что не стоит строить воздушных замков и поселяться на самой верхушке, потому что можно неожиданно упасть и сильно пораниться, а он, кажется, просто мазохист. Он боится, что чонгуково о нём мнение не такое, какое бы ему хотелось в момент, когда он ловил на него краш, или даже сейчас, может, он думает, что Тэхён какая-то шлюха, раз предложил потрахаться незнакомцу. Но, раз на то пошло, он никогда не спросит и не захочет узнать правду, потому что падать не хочет никто. Ещё больше ему кажется, что это не то, о чём он должен задумываться в то время, как его вжимают в чёрные простыни с запахом свежести и чего-то сладкого. — Мне нравится разговаривать во время секса, но ты какой-то совсем необщительный, — с отдышкой смеётся за его спиной Чонгук. — О чём думаешь? «О тебе», хочется сказать Тэхёну, но он вовремя прикусывает язык до крови, образуя во рту железный привкус. — О том, как ты кончишь в меня через пару секунд, — Чонгук усмехается на это, потому что абсолютно чистейшую правду глаголет Тэхён. Тепло разливается по всему организму, а тело немного подрагивает из-за накатившего оргазма. Тэхён валится на простыни и вытягивает затёкшие ноги. Он не скажет Чонгуку, что колено-локтевая, конечно, хорошо, но в следующий раз он хочет видеть его лицо и целовать губы. Второе — самое важное. Ведь страх того, что в его глазах он может найти что-то пугающее и осуждающее, всё ещё не даёт покоя. Чонгук укладывается рядом с ним и пододвигается совсем впритык, обнимает одной рукой за поясницу и вздыхает, а вот Тэхёну нечем. — Это было хорошо, — шёпотом, словно в квартире есть кто-то посторонний, способный их отругать за незащищенный секс, своим же мыслям Тэхён улыбается. Чонгук утыкается носом в его шею, из-за чего Тэхён немного зависает: не думал он, что этот парень так любит ласку. Да все её любят, просто в определённые моменты. — Повторим? Сейчас. — Почувствовав один раз вкус запретного плода, ты не готов от него отказаться? — слегка вымучено посмеивается Тэхён. — Если только я сверху. — Воу, — всё так же шёпотом, — если хочешь попрыгать на моём члене, то пожалуйста. — Я про позиции, — он укладывает голову на чонгуково плечо и расслабляется, или внушает себе, что расслабляется. — Хочу попробовать, каково это, находиться в тебе. — Я просто шучу, конечно, мы можем попробовать, — он приподнимается на локтях, приподнимая и Тэхёна, чтобы подтянуть скомканное в ногах одеяло. Он укрывает себя и пригревшегося на плече Тэхёна. — Если каждый раз после секса мы будем вот так нежиться, ты меня совсем разбалуешь. Если каждый раз после секса мы будем вот так нежиться, я влюблюсь. Если каждый раз после секса мы будем вот так нежиться, мне будет очень больно когда-нибудь всё между нами закончить. Если каждый раз после секса мы будем вот так нежиться, каждый раз я буду считать нас не совсем друзьями. Должно было прозвучать что-то из этого, но никак не то, что в конечном итоге озвучил Тэхён. — Тэхён, мы не подростки, чтобы после перепиха смущаться и бежать домой, не сказав и слова, — фыркает Чонгук. — Мы вполне состоявшиеся личности и в ответе за всё, что делаем. Ты — написал мне с предложением, тем самым, ты был полностью готов вынести все вытекающие последствия, ты был готов принять любой мой ответ. Я — имел в голове два ответа на твоё сообщение, но выбрал, как ты понимаешь, один, за который я несу ответственность. Даже если бы я ответил тебе иначе, в моей жизни не поменялось бы ничего. — Понимаю. — Поэтому ходить, как невинная монашка, после всего я не собираюсь, если ты против, давай добавим ещё один пункт в список. — Если бы я был другого мнения… Впрочем, что бы там ни было — неважно. Я согласен, тем более, думаю, так я не буду чувствовать себя ущербно. — Спасибо за понимание, — шепчет куда-то в висок Чонгук, а у Тэхёна внутри всё сжимается, потому что, блять, нельзя быть таким горячим, когда ты просто говоришь. — Так как насчёт повторить? В ду́ше. — Ничего не имею против, но в следующий раз я буду сверху и ты просто так каким-то душем не отвертишься. — Ничего не имею против, Тэхён, — Чонгук встаёт с кровати, Тэхён скользит взглядом по татуированной жилистой спине, ниже замечает на пояснице растяжки. Тэхён улыбается, ведь Чонгук не стесняется своего тела, что, несомненно, очень круто. — Ты пялишься. Вызывает его на Землю Чонгук, стоя всё так же спиной к нему. — А я и не скрываю, — ёрничает он и тоже встаёт. Чонгук скрывается за дверью в спальню, оставляет Тэхёна наедине со своими мыслями, которых непочатый край. Голова набита пенопластом, но разгребать его именно сейчас он не хочет. В другой раз, день, месяц. В другой жизни — подходит лучше всего. — Тэхён, — слышится с другой комнаты, и он спешит в ванную — не хочет заставлять Чонгука ждать, да и сам начинает возбуждаться, что несовместимо ещё с хотя бы минутой в постели. Ему нравится то, насколько чонгукова ванная светлая, а ещё душевая кабинка — огромный плюс. Это он понимает, когда они вместе заходят в неё и его сразу же прижимают к неприятно-холодным стенкам спиной. Тэхён поворачивает кран, открывая чуть горячую воду, чтобы напустить пара, ну и, конечно же, искупаться, иначе зачем они здесь собрались. — Тебе больше нравится персиковый гель или апельсиновый? — спрашивает Чонгук в то время, пока его шею покрывают поцелуи-бабочки. Тэхён собирает струйки воды и прикусывает ключицу, оставляет розоватое пятно и скользит ниже по стенке, создавая неприятное трение о кожу. Он хочет сделать Чонгуку минет, и тот прекрасно понимает, но, видимо, не хочет и нежно касается тэхёнового предплечья, останавливая. — Можно сегодня я позабочусь о тебе? — всё те же губы издают всё те же прекрасные звуки, от которых кожа моментально становится гусиной, а внизу живота скручивается узел. — Кто я такой, чтобы тебе отказать? — на это Тэхён получает лишь еле различимый фырк и тоже улыбается. Их губы сливаются в желанном поцелуе, а руки хватаются за чужие тела, как за соломинку утопающий. А может, так кажется только Тэхёну, потому что он сам хватается за Чонгука, пока ещё не осознавая, что это только его дело. Возможно, когда-нибудь в будущем Тэхён пожалеет о своём выборе, но об этом он подумает позже. Значительно позже, если выживет после страстного поцелуя.***
— Юнги, какого хуя, спрашивается? — злится Тэхён, пиная ногой большую картонную коробку, кажется, с посудой, из-за чего та гремит, но ему плевать — разобьётся, значит, разобьётся, всё равно не склеить. — Я уехал от тебя час назад, и ты думаешь, что можешь вот так просто просить меня приехать снова, просто потому, что хочешь сообщить мне что-то «невъебически серьёзное»? Тэхён наконец-то со своими вещами официально въехал в собственную квартиру, сегодня — перевёз оставшиеся у друга вещи. Всё-таки дома лучше, чем где-либо. — Тэхён, — у Юнги поникший голос, да и сам он был как протухший помидор на полке холодильника, они завтракали вместе, но тот почти ничего не ел, чуть ли не заплакал, когда прощался, но Тэхён почему-то побоялся спрашивать его, что случилось. Может, всё-таки стоило. — Мне жаль, что так вышло, но это очень важно. — Ладно, — тяжело вздыхает, сдаваясь, — полчаса, и я у тебя. То, насколько тэхёново сердце сжимается, когда его о чём-то просят близкие люди, и он не может отказаться, но и перестать настораживаться тоже. Возможно, подсознательно он и не хотел отказывать, просто любит бубнить, когда всегда. Но он всё равно любит Юнги. Они лучшие друзья, ими и останутся. — Спасибо, что приехал, — тихо говорит Юнги, и этого достаточно, чтобы Тэхён услышал. Он скидывает с себя куртку и занимает стул на кухне. — Вопрос в другом. Что случилось? — нотки раздражения, конечно, проскочили, но к другу они никаким образом не относятся. Юнги молчит. Садится на соседний стул, боком к Тэхёну, специально, чтобы не смотреть в глаза, и закусывает нижнюю губу (делает так всегда, когда нервничает или думает о чём-то важном). — Юнги, — снова повторяет, настолько мягко, насколько это возможно. Тот сжимает пальцы где-то под столом, что не скрывается от тэхёновых глаз. — Если мы собрались здесь поиграть в молчанку, то я… — Мы переспали с Чимином, — на одном дыхании выпаливает Юнги и смотрит на Тэхёна такими глазами, словно перед ним его мать и он признаётся, что влюблён. Ким чуточку зависает и пережёвывает услышанное. — Мы переспали с Чимином. Не один раз. Пять, — видно, насколько ему тяжело даётся каждое слово, он буквально вытягивает их из себя насильно. — В тот день, когда ты ушёл со встречи с ребятами, мы… — он выдыхает, устал. — Ты ждёшь моей реакции? Одобрения? — Тэхён нежно касается его руки и едва заметно улыбается. — Совета или, может, того, что я встану и уйду? Юнги кивает. — Мнение, скажи мне, что ты думаешь. — Давай по-другому? М? Скажи мне, что ты чувствуешь, как ты себя чувствуешь рядом с Чимином или в целом. Как вы пришли к тому, к чему вы пришли? Может, вы были знакомы до этой встречи? Вы встречаетесь? Я не знаю ничего из этого, Юнги. Если судить только по «мы переспали», то окей, я скажу тебе своё мнение, — Мин напрягается в руках Тэхёна. Тэхён напрягается тоже, и в груди что-то неприятно щекочет. Это совесть проснулась, думает Тэхён. Он явно не тот, кто может что-то советовать в данной ситуации, и даже любое его мнение кажется отвратным для самого себя, ибо не в том он положении, чтобы психолога из себя корчить. Возможно, психолога и не надо, достаточно лучшего друга. — Если тебе хорошо с ним, не знаю, просто секс или с отношениями, то я никогда тебя не осужу. Я приму любой твой выбор, скажи мне, что ты хочешь сменить пол — я буду рядом. Скажи, что ты планируешь переехать в другую страну — я всё ещё буду рядом, Юнги. Совесть всё ещё щекочет, выбивает из груди нервные вздохи. — Не знаю, — подаёт голос друг. — Не знаю, что между нами и вообще стоило ли всё это начинать, но знаю точно, что мне хорошо с ним. Он добрый и не говнюк, коим показался мне сначала. Он любит животных и готовить очень вкусные имбирные печенья. Между нами будто бы проскочили искры, но никто из нас об этом первый не решает заговорить. И я чувствую, что ему со мной не в тягость, у нас взаимная взаимность, — он немного улыбается, а по тэхёновым щекам вот-вот покатятся слёзы. Он так сильно любит этого чудика, но ещё больше ему стыдно. И страшно. Дико страшно сказать ему, что он трахается с практически незнакомым чуваком. И что у них дурацкий список. И про херню, что в груди как-то неприятно, но в то же время приятно расплывается, а ещё в голове. В ней особенно. — Поговори с ним, — просто говорит Тэхён, — он поймёт, я уверен. — Мне страшно. — Не получить взаимности? Получить её или потерять? — философская душа выплёскивается наружу, отчего немного даже смешно. — Потерять, — шёпотом. Он похож на маленького котёнка, такого сладкого и пушистого, которого оставили в холодную погоду на произвол судьбы. — Твоё от тебя никогда не уйдёт. Тэхён думает, а Чонгук — его? Для него? А для кого? Раненый солдат, прежде чем спасти себя, спасает своего товарища, не зная, что в рану попала зараза и она несовместима с жизнью. — А как понять, что моё? — Сказать о чувствах, какими бы они не были. Пусть даже ты чётко не ощущаешь симпатию или влюблённость, скажи про искры и обо всём, что накопилось. Если холод — выпусти, тепло — поделись им. Никто на этой планете не может читать мысли, и всё, что может помочь — это разговоры. Тэхён никогда не разговаривал. Ни с родителями, ни с учителями, ни с одноклассниками, хотя знал — чтобы решить проблему, достаточно ей поделиться с кем-то, и она уже не будет так сильно тяготить. Он мог, но просто не хотел, потому что боялся, что его не поймут. — Как бы громко я не говорил, меня всё равно не услышат, — говорил он сам себе. Даже когда хотелось, когда прижимало так, что существовал из последних сил, выживал, ползая по полу, согнувшись от боли — он не говорил, и это, несомненно, его ошибка. — А если… Если он скажет, что не хочет ничего серьёзного? — спрашивает Юнги. — Ну, тебе ведь нужен тот, который захочет серьёзно, вот его и будешь искать. Зачем тебе Чимин, который не соответствует твоим каким-нибудь стандартам или там вкусу, например? Я тоже, тоже хочу серьёзно. Всегда хотел. Юнги погружается в свои такие громкие мысли и только спустя минут пять поворачивается к Тэхёну и говорит голосом, от которого мурашки по коже, голосом, который никому услышать не захочется. — Мне так страшно, — безысходность, бездыханность, страх. Он обнимает Тэхёна, вкладывая все свои силы в объятия, а слёзы текут по тэхёновым щекам, наконец крича от радости и чувства свободы. Им обоим страшно. Только Юнги боится, что его чувства невзаимные, а Тэхён — полюбить. Полюбить так сильно, что проститься потом будет невыносимо больно. Больно будет настолько, что он не сможет жить. С такой болью не живут полноценно. Так смешно иногда бывает ему, вот учат в школе всему, иногда даже абсолютно ненужному, а тому, как жить, когда боишься подарить своё сердце не тому человеку — нет. А разве школьные психологи не этим должны заниматься? Помогать, когда дома родители не помогают. Выслушивать, когда поговорить не с кем. Наверное, их работа — осудить и посмеяться, но точно не помочь, — думает Тэхён так со времён окончания школы. Его никогда не учили, как правильно дружить, любить, общаться с незнакомцами, он познавал всё это сам. Но незнающий человек ничему другого незнающего человека научить не сможет. Вот и Тэхён не смог. Не познал ни дружбу, ни любовь. Юнги отстраняется от него, когда солёные дорожки уже высохли. Юнги отпускает его домой, когда сердце Тэхёна делает кульбит, наконец-то открывая запертые на множество замков двери. Тэхён заваливается на незаправленную кровать, когда из глаз льётся и почему-то совсем не хочет останавливаться. Тэхён засыпает, после мысли о том, какой же он всё-таки дурак.***
Страстные поцелуи покрывают заднюю часть чонгуковой шеи, пальцы впиваются в молочные, такие нежные тазобедренные косточки, а глаза… Пытаются запечатлеть в памяти каждый сантиметр его тела, каждую родинку он накрывает своими губами, каждый изгиб одаривает своими чувствами. Отдаёт всё телу, но сердцу… хотелось бы ему. — Знаешь, — проглатывая стон, хрипит Чонгук, а Тэхён очень сильно хочет его поцеловать, впиться в эти сладкие губы требовательным поцелуем, таким страстным, чтобы душа наизнанку вывернулась. Его собственная душа, не чонгукова. — Я теперь хочу постоянно быть принимающим. Стонать под тобой, Тэхён — это умопомрачительное наслаждение. Кончать с тобой, Тэхён, лучше, чем вкусить запретный плод. Он не верит своим ушам, думает, что произносит эти слова сам, пока синяя пелена перед глазами застилает всю реальность. Нет, он ни в коем случае не принимал алкоголь, не принимал наркотики и слишком много таблеток, только одну. Одну самую опасную таблетку, что из организма не выводится никакими медицинскими махинациями. Он принял Чонгука. Нет. Он принял чувства к Чонгуку. Все чувства, что в шкатулочке на полке его души покоились так долго. Они и правда страшные, невероятно — смертельно, — опасны. Смертельно для хрупкого внутреннего мира, грозящегося вот-вот рухнуть, так, как постепенно разрушался с уходом важных для Тэхёна людей из его жизни. Так, как рушилось его счастливое для окружающих, но точно не для него самого, детство. Как юность. Как всё, к чему бы он ни прикоснулся и в чём бы ни принял участие. Всё рушится, но с Чонгуком не должно. Тэхён не может этого допустить, иначе отведённый ему остаток будет сопровождаться лишь угрызениями совести и желанием повернуть время вспять. Тэхёну хочется, чтобы Чонгук принял его чувства. — Это легко устроить, — широко улыбается Тэхён, и хорошо, что Чонгук не видит. — Достаточно лишь сказать, и всё будет, как ты захочешь. — Я знаю, что тебе нравится вести в сексе, Тэхён. Раскусил. Чонгук читает его как открытую книгу, отчего страшно становится, ведь однажды случайно может открыться страница, на которой про чувства душевные расписано всё так красиво, что вырви глаз. — Но тебе ведь нравится, — до дрожжи в чужом теле шепчет он на ухо, опаляя горячим дыханием. Если спросить Тэхёна, что больше всего ему нравится в их с Чонгуком встречах, ответит он очень быстро и понятно. Разговоры. Иногда они обсуждают свои предпочтения в кинематографе, мире, где запах новой книги — высшее наслаждение, и каких-то мелких, незначительных вещах, например, о чонгуковых котиках или новых работах, что ещё в процессе. И они никогда не переходят ту черту, что была проведена в самом начале. Минуты — на самом деле для Тэхёна целая вечность, — после секса, когда они лежат и слушают дыхание друг друга. Только Чонгук засыпает, а Тэхёну задохнуться — раз плюнуть. Он любит всё время, которое он проводит с Чонгуком. Он любит сейчас. В данный момент это «сейчас» — трепещущие ресницы и вздымающаяся грудь, спадающие на лицо светлые волосы и чернила на рукавах. Он любит в моменте. То, как Чонгук поворачивается к нему, чтобы провести костяшками по отчего-то бледной щеке, чтобы сказать: — Мне нравится у тебя, — просто и, казалось бы, должно быть понятно, но Тэхёну ни черта не понятно, потому что где «у тебя»? В сердце или всё-таки дома? — Не дури, — фыркает, хочет сыграть роль смущающегося школьника, который привлекает к себе внимание, — повсюду коробки. Ещё не успел до конца разобрать. — Это не отменяет того факта, что у тебя пиздец какой охрененный балкон, он очень большой, и, я уверен, если его обустроить, будет очень уютно. Если обустроить тэхёнову душу, там тоже будет уютно, но иногда ему кажется, что из кладбища разбитых портретов невозможно сделать розовый мирок, уголок для милых посиделок и любви. Любви… Он для неё не годится. Совершенно не подходит, по размеру, фасону — не его. — Мотаю на ус, — хмыкает он, укладывая подбородок на ладошку, а её на чужую грудь. Тэхён смотрит на Чонгука, как на последнего человека на этой планете, глазами, полными созвездий и ярких звёзд, не входящих ни в одно. — Завтра же куплю гирлянду, свечки и ещё всяких штук, и… что? Мы будем распивать чай? — Это будет нашим местом, Тэхён, — «временно» Чонгук не добавляет, не хочет портить момент, а может, всё-таки стоило. — Хотел кое-что узнать у тебя, но отчего-то мне думается, что ты не ответишь, — он смущается, из-за чего его щёки покрываются лёгким румянцем. — Зачем думать, если можно спросить и убедиться? — Что означает твой ник? Почему Юпитер? И вообще, я очень долго пытался найти скрытый смысл, но ничего не понял, — он действительно ни один раз пытался разгадать сложную загадку, ответ на которую содержится в одном слове. — Расскажешь? — Почему бы и нет? — Чонгук берёт тэхёнову руку в свои, ложится на бок лицом к Тэхёну, их носы почти соприкасаются. — Всё куда проще, чем кажется, Тэхён, и всё совсем не так сложно, как ты думал. jUnPITER, — произносит он, а у Кима бабочки в животе от предвкушения. — Чон — это моя фамилия и имя, а Юпитер… Он задумывается, будто придумывает находу, но на самом деле нет. — Юпитер — самая большая планета Солнечной системы, его кольца состоят в основном из пыли с Метиды, Адрастеи и, возможно, ещё некоторых спутников, ты это знаешь прекрасно. Так вот, я думал, что кольца — это то, что остаётся во мне загадкой для остальных, незнакомых или даже близких для меня людей, а планета… Хочу стать для каждого своей персональной планетой. Хочу, чтобы, когда читатели, прочитав мою работу, что-то важное для себя из неё изъяли, чтобы задумались, возможно, что такое хорошо, а что такое плохо, о жизни, Тэхён, чтобы они задумались о жизни, нашли успокоение в моём творчестве, как я сам в него погружаюсь с головой. Но вовремя останавливаюсь, чтобы остались силы на «выбраться». Хочу стать для каждого планетой. Как минимум для Тэхёна он ей стал.***
Каждая их с Чонгуком встреча на протяжении одного месяца и шести дней проходит относительно одинаково. Они встречаются или у Тэхёна, или у Чонгука, вкусно едят и читают — Ким даже перестал стесняться и отрабатывает навык чтения вслух ещё и самостоятельно, но вместе с Чонгуком получается лучше, — смотрят фильмы, рассуждают над посылом и занимаются сексом. О таком партнёре, как Чонгук, можно только мечтать, потому что он невероятно заботлив, всегда знает, что и как сказать… Тэхён бы хотел такого парня. Тэхён бы хотел Чонгука себе. Чтобы вместе, рядышком, рука об руку. С его чувствами происходит что-то очень странное. С ним происходит что-то странное, и, когда он начал это понимать, внутренний голос отчётливо дал понять, «влюбляешься в Чонгука» — то самое что-то. Он так прочно въелся в его сердце и тело, словно акрил в ткань, и больше не хочет выводиться — самостоятельно неспособен. Из этих самых чувств Тэхён чувствует апатию, план закутаться в одеяло и пролежать весь день и ночь в кровати обламывает Чонгук и желание набухаться сожду в три часа ночи. — Почему не написал, что приедешь? Я не был готов, — говорит Тэхён, оставляет открытой дверь и проходит на кухню, чтобы помыть кружку из-под кефира, который уже засох и не хочет оттираться. В итоге кружка остаётся в раковине, а он достаёт два стакана и ставит на стол. — Не ждал? Или ждал, раз не спишь в такой час. — Я… не был… готов… — по словам говорит Тэхён. У него нет настроения, и оно категорически не хочет подниматься — точно не сегодня. — А я думал, ты всегда готов, — в голосе отчётливо слышится агрессия, Тэхён не хочет знать, в чём причина и что за уёбищный день сегодня. — Что, Тэхён, мы будем сегодня… — Нет, — перебивает он, не желая дослушивать до конца. Ему последние несколько дней слишком мерзко от самого себя, а остальное не имеет значения. — Даже так? — удивлённо выгибает брови Джей, и Ким клянётся, что его будто подменили. Это не тот Чонгук, который читал ему Маленького Принца, укрывал одеялом, когда тот уснул, а на утро приготовил кофе и тосты. — Я думал, ты всегда для меня готов. Тэхёну мерзко от самого себя. И это чувство вызывает не Чонгук. Ответа для Чонгука не нашлось, поэтому они довольно долго сидят в тишине, до того, как кончается первая бутылка. — Прости, — вдруг начинает Чонгук, опрокидывая в себя остатки алкоголя, чтобы Тэхён налил снова. — Я не должен был говорить эти слова. День паршивый был, и моя вина, что я решил выместить агрессию на вообще ни к чему не причастных людях. — Всё в порядке. А у тебя всё в порядке? Что у тебя не в порядке, Чонгук? — Прости, со мной первый раз такое, но это не оправдание, знаю. — Почитаем? — Это успокаивает, — соглашается Чонгук. — Что желаете? — Тэхён топает босыми ногами в зал, к небольшому шкафу с книгами. — Классика? — Закрой глаза и выбери, — Чонгук плюхается на мохнатое кресло и спрашивает у Тэхёна, может ли он взять плед с дивана, получив положительный ответ, он закутывается в него, и Ким делает точно так же, только с другим пледом, и возвращается к полкам уже с закрытыми глазами. — Так, что тут у нас, ах, вот, — он достаёт из ряда светло-фиолетовую книгу с разноцветными стикерами поверху — закладки. — «Фиалки в марте» перечитывал два раза. — Впервые слышу. Стикеры… каждый цвет обозначает значимость отрывка или цитаты? — Нет, просто. Просто клею, без какого либо смысла, — он тушкой плюхается напротив Чонгука и открывает страницу, где приклеен синий стикер. — Любимые цитатки, — усмехается Юпитер, — валяй. Мне интересно, что же тебе так понравилось в этой книге. — Я не виновата в том, что люблю, — многообещающее начало, и Тэхён мысленно проклинает себя за свой выбор. — Любовь возникла сама собой, и теперь её не остановить. От этой мысли у меня потеплело на душе, хотя я по-прежнему сидела одна на холодном крыльце. — Мне нравится посыл, — обычным голосом, а у Кима уже весь мир рухнул, потому что… ну, Чонгук, он перечитывал эту книгу не два раза, как сказал, а намного больше. — Каждый роман Сары — шедевр для меня, — пожимает плечами Тэхён. — Классика навсегда в моём сердце, и точка. — Но я всё же очень рекомендую. Тэхён листает несколько страниц, бегает глазами по строчкам — подыскивает более интересную и, прокашлявшись, начинает: — Я оставляю Вас с мыслью, к которой сама пришла только после того, как совершила немало ошибок: большая любовь выдерживает испытание временем, расстоянием и страданиями. Даже когда кажется, что всё потеряно, настоящая любовь продолжает жить, — он замирает, смотря на парня напротив, они встречаются глазами, и Тэхён решается спросить то, что пришло с прочитанным. — Ты веришь в любовь, Чонгук? Блондин серьёзно задумывается, не отрывая своих глаз от тэхёновых. Чонгук смотрит долго, и его взгляд, невероятно и непонятно почему, для Тэхёна кажется слишком тяжёлым. — Каждый на этой планете верит в любовь, — озвучивает Чонгук свой ответ, отчего Тэхён хмурит брови. Он не согласен, но Чонгук продолжает: — Людям свойственны такие качества, как подавление своих эмоций и чувств, что, я считаю, не совсем круто. Это может стать серьёзной проблемой в дальнейшем, если делать так на протяжении долгого времени, регулярно. Постоянно. Желание отмотать время назад появляется совсем неожиданно. — Ребёнку с самого детства говорят, чтобы он любил маму и папу — обязательно, при этом, когда малыш вырастает и познаёт этот мир глубже, это «обязательно» мешает ему жить. Ему никто не говорил, что родители рано или поздно умрут и его сердце познает сильную боль. Он не должен плакать перед Чонгуком, но контролировать он это не может. Нет сил. — И, когда, например, подросток влюбляется, но взаимности ему никто не даёт, ему тоже становится больно. И каждый раз в ситуациях, когда любовь играет существенную роль, основной фактор, почему больно, человек будет винить именно чувство. В груди что-то щёлкает, да так сильно, что уши хочется заткнуть пальцами, лишь бы не чувствовать. — Постепенно самовнушением люди прививают себе «я не верю в любовь», «её не существует», но на самом деле это совершенно не так. Вера в любовь никогда не исчезнет, её просто не замечают обладатели. Она остаётся глубоко, в самой душе и подсознании. Мы продолжаем любить наших питомцев, фильмы и книги — это то, что никогда не исчезнет, притупится — возможно, но не исчезнет, а любовь к человеку может испариться навсегда. Иногда это происходит очень долго и болезненно, но это не отменяет того факта, что чувства пройдут. Но только по причине. Чонгук говорил всё это время, не отводя от Тэхёна взора. Говорил так спокойно, будто не видит в нём ничего. Будто не чувствует. — Это лишь моё мнение относительно людей, а я… — он заминается, всё ещё не отрываясь от наблюдения за скатывающимися по чужим щекам каплям. — Я верю в любовь. Искренне и по-настоящему. Верю, что можно любить чисто. — Ты мне нравишься, — граница между сознанием и телом стирается. Тэхён её разрушает. Он больше не может врать себе, не может врать Чонгуку. Освободившиеся из клетки слова — решающие в этой истории, они запустят механизм, а какой именно— прямо сейчас решит Чонгук. Всё зависит от него. — Мне нужно время. Тэхён буквально слышит, как хлопок входной двери рушит стены его души, как из глаз падают слёзы — камни, не иначе. Хочется, чтобы прямо сейчас обрушились на его голову те четыре, в которых он и его одиночество остаются одни в ожидании ответа. Нужного, а может, вовсе нет?***
На пятьдесят четвёртом пропущенном от Юнги Тэхён всё же отправляет сообщение, что с ним всё в порядке, просто он устроил себе небольшой отпуск от людей и учёбы и чтобы друг не беспокоился о нём и, чего лучше, не приезжал. Таким разбитым Тэхён точно не хочет, чтобы его хоть кто-то видел и, тем более, жалел. Прошло три дня с момента, как дверь захлопнулась и больше не открывалась. Он не выходил за продуктами, потому что в глотку не лезет совсем ничего, разве что яд — единственное, чем ему хочется перекусить. Копанием в обломках разрушенных стен занимается он, пытается найти ответ, который пока что не представил его вниманию Чонгук. Тэхён смотрит на огни вечернего города и грустно улыбается: он так и не обустроил для них с Чонгуком балкон, который так ему понравился. Не дал шанса их месту стать уютным. В глазах мутнеет, когда он поднимает веки. Ему необходим кофе, потому что спит он достаточно плохо, да и к тому же он, кажется, заболевает. Температуры нет, но горло немного жжёт. Часы показывают семь-восемь часов вечера — самое время сходить за кофе и энергетиком. Прямо в той одежде, что он и был — хлопковая бежевая футболка и клетчатые свободные штаны, — Тэхён прыгает в кроссовки и хватает ключи с мелочью на тумбе в прихожей. Он совершенно забывает про пальто и про то, что на улице сегодня пошёл снег. Выпало слишком много, из-за чего голые ноги в коротких кроссовках проваливаются в сугробы на ещё не почищенных тротуарах. Компания ребятишек из его двора играет в снежки и лепит снеговика, а Тэхён, подавляя в себе желание присоединиться к ним, спешит в ближайший магазин, что нарочно оказывается закрыт. Поэтому он шагает к ближайшему от ближайшего магазину, в надежде не встретить нигде Юнги, потому что тот живёт совсем рядом. На светофоре он останавливается, хотя ему не нужно переходить дорогу, а всё потому, что замечает на другой стороне Юнги, присмотревшись, и Чимина. Они держатся за ручки и смотрят прямо на него. Наверняка думают, что он идиот, раз выперся раздетым в холод. Он смотрит на них с минуту и, развернувшись, идёт к магазину. Значит, Юнги и Чимин что-то решили для себя — он рад, но ему бы тоже не помешало наконец разобраться и со своей жизнью. Банка кофе и два энергетика болтаются в белом пакете на обратном пути домой. Он проветрился, но легче совершенно не стало. По приходу Тэхён делает себе кофе, который помогает взбодриться хоть немного. Телефон снова оповещает о звонке, пропущенных и сообщениях с беседы, там предложение об ещё одной встрече — Тэхён не отвечает. Абсолютное нежелание разговаривать хоть с кем-то он испытывает, потому что на это он потратит большое количество сил, которых и так не осталось. Разговоры с мамой, которая звонила два раза, это отдельная тема, после них придётся отлёживаться неделю и записаться к психологу, а, чтобы этого не делать, он просто отключает ненужный аппарат и бросает на стеклянный стол на балконе. Горячий кофе обжигает язык и глотку, но внутри разливается приятным теплом. У него температура, и он желает сгореть заживо, чем проживать всё то, что проживает он сейчас. Сгореть, исчезнуть, испариться с лица земли и памяти всех, кто знает его имя. Из памяти тех, с кем его связывают общие воспоминания и какие-то обязанности. Лишь бы только не проживать всё то, что проживает он сейчас. Иногда он слышит от людей очень интересные рассуждения на тему чувств. Одни говорят, что лучше не чувствовать ничего, чем боль, а другие мыслят совершенно иначе и предпочитают чувствовать всё: и боль, и грусть, лишь бы только чувствовать. Раньше он бы подумал про вторых, мол, вы что, дураки, боль несёт с собой серьёзные последствия, порою — неизлечимые, а через время понял, что дурак — он сам. Потому что люди, желающие чувствовать хоть что-то и вообще всё, проживали тяжёлые времена, возможно, находились в депрессии или выгорании. Когда ты не испытываешь элементарной радости или грусти, становится страшно, а Тэхёну страшно, потому что внутри у него месиво из портретов, боли и жалости к самому себе. Он уже не знает, что хочет чувствовать и нужно ли это ему вообще. Что ему нужно? Может, кто? Он слышит хлопок входной двери, но даже не вздрагивает от неожиданности, продолжает смотреть на огни города и пить кофе. Звук шагов прекращается, он знает, кто к нему пришёл и почему остановился за спиной, не желая показывать своё лицо или видеть Тэхёново. — Поговорим? — задохнуться. Задохнуться он хочет чонгуковым голосом. Захлебнуться, чтобы каждое слово пронизывало его лёгкие. — Говори, — он не может повернуться и взглянуть в глаза, которые желал, чтобы смотрели только на него. Говоря это, Тэхён понимает, что то, что скажет Чонгук, сделает очень больно. Он удерживает кружку у рта, не смея притронуться в жидкости, иначе он захлебнётся не словами. — Оба свободные люди, и оба имеем право в любой момент прекратить всё это, только по желанию одного из нас, — цитирует Чонгук пятый пункт договора, служившего защитным механизмом. — Я хочу всё закончить, Тэхён, и, нет, не так, как ты сейчас подумал. Не закончить секс без обязательств и начать строить что-то более серьёзное — отношения. Говорить о том, что дело не в тебе, и прочую ересь я не собираюсь, хотя бы потому, что это будет несправедливо по отношению к тебе — говорить неправду. Чонгук замолкает ровно на минуту, видимо, ждёт от Тэхёна хоть какого-то аргумента, но его не следует. — Тебе нравлюсь не я, а тот образ, который я себе придумал. Ты влюбился не в Чон Чонгука, а Джея. Ты влюбился в Юпитера, Тэхён. Знаешь, сколько раз я через это проходил? Это просто смешно, и я не понимаю, как возможно влюбиться в человека, которого — я так понимаю, дело не только в наших с тобой встречах, — ты не видел ни разу и придумал какого-то ангела без изъянов. Хотя, — задумывается, — понимаю. Привязанность, вот как я объясню эту ситуацию. Всё это время ты былмы два ребёнка с синдромом недолюбленных вечно скитаемся в поисках чего-то нужного, но в то же время ненужного нас не примут в компании мы с синдромом отвергнутых, не такие как все и молчать не про нас все с друзьями, мы — про запас. мы не терпим предрассудков и унижений глупых стереотипов и предложений мы хотим быть богатыми, что совсем не про деньги. мы не хотим быть отвергнутыми, не родными, не важными мы не скупимся на доброе слово, доброе дело и руку прохожему мы сделаем и не похвалимся не попросим ответного действия. мы два ребёнка с синдромом недолюбленных привязались к незнакомцу с большими глазами и сердцем большим мы не нужны им. у одного в руках нож у другого — петарда что больнее проверим, за правду ответим за правду в которой, нам не место в мире таком злобном, но хрупком глубоком и лунном когда мы перестанем в дверь закрытую стучаться, увидим огонёк — отголоска странного он громко прошепчет, что мы не дети давно и полюбить кого-то нам не суждено.
Примечания:
Песня, которую поют Чонгук и Тэхён:
Asking Alexandria, Grace Grundy - I Don't Need You
Отрывки взяты из книг:
1. Рэй Брэдбери «451 градус по Фаренгейту»
2. Стефан Цвейг «Письмо незнакомки»
3. Сара Джио «Фиалки в марте»
