Время для четверых

      Газета с характерным звуком шлепается на кухонный островок, и Гермиона мгновенно вскакивает с кресла.       «МАЛЬЧИК, КОТОРЫЙ СНОВА ВЫЖИЛ, ТЕПЕРЬ В БЕГАХ!»       На первой полосе красуется небольшая статья, в которой Рита Скитер называет Гарри чуть ли не преступником, а саму Гермиону предательницей. Журналистка рассказывает о том, как избранный волшебник проиграл в битве с Волдемортом, но неожиданно для всех просто исчез. Рита полагает, что ему помогла Грейнджер со своими «дружками» из Слизерина. «Эта четверка чрезвычайно меня удивила! Подруга избранного Гарри Поттера и дети Пожирателей смерти!».       Также Скитер написала о том, что Рональд Уизли не дал никаких показаний ни в пользу своих друзей, ни против них.       Минут на десять в комнате воцаряется тишина. Гермиона несколько раз перечитывает эту небольшую статью, жадно впиваясь в имена своих друзей. В голове лишь грохочет: «Они живы!». Это дает ей огромную надежду и не меньшую мотивацию.       Но она не понимает, их считают преступниками? Война проиграна? Или в своей победе уверен лишь Волдеморт? Почему Скитер выставляет их предателями и преступниками?       Еще несколько минут она просто пялится в столешницу, облокотившись о нее. В голове настоящая каша из мыслей и идей. Гермиона поворачивается лицом к слизеринцам и видит, что они не двигаются, а просто стоят и ждут ее реакции. Она немного хмурится и изучает выражение их лиц.       – Как именно вы хотели использовать маховик времени? – наконец, спрашивает Гермиона. – Вообще, это была идея Малфоя, – все смотрят на спящего блондина. – Но, думаю, что могу озвучить за него, – Нотт поворачивается обратно и смотрит на Гермиону. – Он хотел вернуться в прошлое и помочь в поиске крестражей. Еще хотел каким-то образом убедить себя из прошлого перейти на сторону Ордена и помочь Поттеру. Драко считает, что если бы он еще тогда осознал свой неправильный выбор, то, возможно, Дамблдор был бы жив, и вместе с ним мы бы победили.       Нотт следит, как меняется выражение лица гриффиндорки и, кажется, он доволен своим рассказом, потому что на мгновенье в ее лице читается удивление и, возможно, участие. Но вдруг ее глаза наполняются грустью и растерянностью. – Нет, не выйдет, – она качает головой и поправляет длинные кудрявые пряди у лица. – Почему? – Забини садится в кресло и с помощью заклинания зажигает напольную лампу. Комната озаряется теплым светом. – Во-первых, Гарри каким-то образом чувствовал крестражи, у него была связь с Темным Лордом, у Малфоя не получилось бы найти их быстро. А во-вторых, с помощью маховика можно переместиться только на несколько часов назад, – говорит Гермиона и настороженно смотрит в глаза Блейзу. – Откуда ты это знаешь? – спрашивает Нотт, прислоняясь спиной к дверному косяку. – Библиотека? – ухмыляется Забини. – Личный опыт, – отвечает Гермиона, наблюдая, как меняется его выражение лица. – Что? Серьезно? Когда ты успела? – удивляется Блейз. Его карие глаза округлились, а улыбка стала шире. – Еще на третьем курсе, – отвечает девушка, сдерживая улыбку. Ей льстит, что парни так искренне удивлены. – Ого! – Нотт поджимает губы. – И сколько еще правил ты нарушила? – усмехается он. – На самом деле слишком много, – она вздыхает и наблюдает, как слизеринцы улыбаются и качают головами. – Ну ты даешь, не думал я, что ты могла что-то такое провернуть, – говорит Забини. – Так вот, я не знаю, каким образом он сможет нам помочь. Потому что безопасно его можно использовать, только перемещаясь на несколько часов назад... – Безопасно? – Нотт вопросительно поднимает брови. – Да, маховик не изучен до конца. Я знаю точно, что нельзя видеться с собой в прошлом и перемещаться на, так сказать, дальнее расстояние во временном промежутке. Потому что последствия непредсказуемы... – Насколько? – Как-то очень много лет назад одна волшебница отправилась в прошлое и застряла там на пять дней, а по возвращению умерла, так как ее тело состарилось на пять столетий. – Ух, – Нотт качает головой. – Значит, жертв не избежать.

***

      Несколько дней подряд они пытаются придумать план, в котором смогут достать и использовать маховик, но каждый раз очередное «но» разбивает все к чертям, и им приходится придумывать и рассчитывать заново.       Гермиона несколько раз в день бросает взгляд на спящего Малфоя, надеясь, что он очнется и, возможно, поведает им то, что поможет в создании хорошего плана. Она уверена, что Малфой знает, каким образом можно использовать маховик, и поэтому он хочет достать его.       Они могли бы воспользоваться им, они могли бы убить Волдеморта в прошлом и покончить со всем. Но прошло уже несколько месяцев с последней битвы в Хогвартсе. Это слишком большой срок, и если они все же решат использовать маховик времени, им нужно очень сильно поторопиться и найти его. Иначе будет слишком большой временной разрыв.       Над кухонным островком склонились трое: Блейз, Тео и Гермиона. Уже пятый час они чертят очередную схему, с помощью которой возможно попасть в Хогвартс. Но каждый раз один из них перечеркивает вход. Забини говорит, что подземелья завалены и входы заблокированы, Нотт – что Хогсмид перекрыт и кишит Пожирателями, а Грейнджер уверена, что вокруг замка стоит барьер, и защита оповестит Пожирателей об их присутствии. – Барьер ведь оповещает Пожирателей о присутствии остальных волшебников? – вдруг спрашивает Блейз. – Если он действительно установлен вокруг школы, то да, – уверенно говорит Гермиона. – Я уверена на девяносто процентов, что барьер пропускает только Пожирателей... ну, с меткой.       Она смотрит на Блейза, затем на Теодора, и вдруг они одновременно поворачивают голову и смотрят на Драко, который все еще лежит без сознания. Метка есть только у него. – Долго он еще будет в отключке? – спрашивает Нотт. – Я думаю, Люциус использовал то же проклятие, что и Долохов, – отвечает Блейз и смотрит на Гермиону. – Я вспомнил один момент, думаю, что когда мы аппарировали, Долохов успел запустить в тебя одним из своих новых проклятий. Я вспомнил его лицо в толпе и быстрое движение палочкой, но скорее всего в тот момент я подумал, что нам получится ускользнуть от него. – Что это за проклятье? Откуда ты знаешь про него? – Гермиона чувствует, как тревога волной накрывает ее, и теперь ей становится тяжело дышать. Проклятия Долохова всегда были сложными и бесследно не проходили. – Слышал как-то его разговор с Гойлом-старшим. Я точно не знаю, но оно вызывает пробелы в памяти, и мы не можем знать, какие именно отрезки исчезают. Он может очнуться и не помнить свое имя, а может просто забыть, как первый раз использовал палочку, – Забини пожимает плечами и несколько раз трет лицо ладонями. – Странно, конечно, что он не пустил в нас что-то более жестокое. Я думаю, он решил, что сотрет кому-то из нас очень важные воспоминания и тем самым сделает слабее или... я даже не знаю. – Но зачем мы ему нужны? Ведь во всей войне четыре подростка это так... пыль, – Нотт внимательно смотрит на Блейза, прокручивая в пальцах карандаш. – Мы предатели, Тео. Может, он решил потренироваться на нас? Как на крысах, – предполагает Забини и садится в старое кресло. – Мне надо передохнуть, мозг кипит уже. – Значит, Малфой – наш шанс попасть в Хогвартс? – Гермиона задумчиво смотрит в сторону Драко и водит пальцем по подбородку. – Похоже на то, – отвечает Нотт. Он несколько секунд смотрит на нее, а затем переводит взгляд на спящего блондина. – Какой же был у тебя план, дружище? – тихо спрашивает Блейз, глядя на друга.

***

      Проходит еще одна неделя. Все это время Забини не находил себе места, он все думает над словами Гермионы о барьере. Драко должен будет пройти сквозь барьер и в одиночку найти маховик. А они даже не представляют, где он может находиться и в замке ли он вообще. Есть парочка мест, где можно его поискать: кабинет директора и Выручай-комната. Но Хогвартс захвачен, просто так в эти места не попадешь. Тем более Малфоя ищут, он предатель крови, перебежчик. Ни один из Пожирателей просто так его не пропустит.       Блейз слышит шуршание ткани и оборачивается на звук. Драко все еще лежит на диване, но он в сознании и пристально смотрит на своего друга. – Драко, наконец ты пришел в себя, – облегченно выдыхает Блейз. – Что произошло? – его голос хриплый и тише обычного. – Люциус тебя вырубил. Я думаю, что это то же проклятие, что и у Гермионы. – Грейнджер? – Малфой напрягся. – С чего это ей быть здесь? – Что из последнего ты помнишь? – На самом деле почти все. Последнее, что я помню, это то, как Темный Лорд приказал нам отдать ему Поттера. И потом мы сбежали... я помню родителей, как они позвали меня на сторону Пожирателей и как мы с тобой и Тео сбежали, я предал их... своих родителей... – Ты предал не родителей. Ты предал этого урода, который использовал твой дом для пыток и использовал твою семью, как своих слуг, – Забини на секунду прикрыл глаза. – Грейнджер с нами, потому что, когда мы аппарировали сюда, каким-то образом соприкоснулись с ней, возможно это из-за заклинания, которое в нее запустили, оно наверное толкнуло ее к нам. И да, это было почти три месяца назад. – Она живет с нами три месяца? В нее запустили заклинанием? – Малфой удивлен.       Он вспоминает, как она лежала в больничном крыле после того, как увидела Василиска, и еще ее удар на третьем курсе. Он тогда всю ночь о ней думал. О ее вечно растрепанных волосах и худощавом теле, о ее веснушках и вздернутом носе. Он помнил, как она смотрела на него в тот день – со всей ненавистью, что была заключена в ней. В ту ночь он представлял, как когда-нибудь накинется на нее и жадно вопьется в ее губы. Как он заткнет ее страстным и грубым поцелуем... – Да и да, – голос Забини заставил его вернуться в реальность. – У нее тоже пробелы в памяти, мы еще не разобрались, насколько серьезные, но пока что с ней все в порядке, она потихоньку вспоминает. Долохов облажался. Этот идиот даже не смог придумать стоящее проклятие, – Блейз смотрит на друга, пока тот переваривает информацию. – Мы очень ждали твоего возвращения. Ты что-то помнишь о маховике времени?

***

      Ее кудрявые волосы разбросаны пышными волнами вокруг головы, она лежит на правом боку, и ладонь ее правой руки скрывает половину лица. Длинные темные ресницы периодически вздрагивают, а губы иногда сжимаются в тонкую линию – скорее всего, ей снится что-то тревожное. Он проводит взглядом от ее плеча до изгиба в талии и затем к плавной линии бедра, возвышающейся над хрупким телом.       Гермиона Грейнджер спит и не догадывается, что Драко Малфой бесстыдно рассматривает ее. Но в его планах нет ничего непристойного. Он просто смотрит и пытается понять, пытается вспомнить хотя бы один разговор с ней в стенах этого дома.       В комнате почти темно, лишь свет от лампы на комоде и луна освещают небольшое пространство. В доме тихо, все давно спят. Только Драко не мог уснуть полночи, его словно магнитом потянуло в комнату Грейнджер, и теперь он как какой-то извращенец смотрит на то, как она спит.       Девчонка, которая постоянно соперничала с ним и которую он большую часть школьной жизни считал невыносимой и отвратительной грязнокровкой, лежит здесь, перед ним, и он не может не смотреть на нее. Ему становится одновременно мерзко и смешно от себя.       Он прислонился к дверному косяку, отчего тот скрипнул. Момент испорчен. Она проснулась. – Малфой? – шепчет Грейнджер.       Она убирает руку и не отрывает от него взгляд темно-карих глаз. Он решает подойти ближе, раз уж она его заметила.       Зайдя окончательно в комнату, он садится на левую, свободную часть кровати. Он теперь может разглядеть ее веснушки и длинные ресницы, а еще четкую линию ее чуть вздернутой верхней губы. Он видит, как она приоткрывает губы и выдыхает. – Грейнджер, – произносит он. – Ты наконец очнулся, – она все еще не отрывает от него взгляд.       Ее напугала его фигура стоящая в дверях, и теперь сердце больно бьется внутри грудной клетки. Она чувствует, как под одеялом жар окутывает ее тело и сковывает, не позволяя шевельнуться. – Что ты делал? – Смотрел. Думал, – он слегка пожимает плечами.       В этот момент Малфой не излучает привычную ей ненависть или раздражение. Он спокоен и задумчив. Это немного обескураживает, и Гермионе хочется поговорить с ним, пока его мерзкая личность не вышла на свет. – О чем? – Мы общались? В смысле, пока мы жили тут, мы подружились? – Нет. Мы вряд ли подружились бы, даже если прожили бы в одном доме всю жизнь, – это правда, и он улыбается краем губ. – Ты могла бы соврать, – тихо произносит он. – Зачем? – ее голос отдается где-то внутри него, он будто впитывает его, неосознанно, не по своей воле. Но это мягкое звучание застревает где-то в его голове и сохраняется в шкатулке под названием «Грейнджер». Оно нежно обволакивает каждый нерв в его теле, заставляя расслабиться. – Ты думаешь, я нуждаюсь в таком друге, как ты? – усмехается. – Это жестоко, – говорит Малфой. – Но ты могла бы соврать, чтобы я больше не называл тебя грязнокровкой.       Это слово ощущается на языке как что-то вязкое и липкое. Ему не понравилось, как оно прозвучало, он будто отвык от него. – Ты меня так и не называл... все это время. Я же ваш шанс на принятие в Орден, – самодовольно произносит Гермиона. – Правда? – Да. Забини так сказал. – Вы с ним теперь друзья? – он слегка прищуривается. – Вроде того, – она приподнимается на локте, Малфой наклоняет голову набок, наблюдая за ее движениями. – Почему тебя это интересует? – Мне интересно, что они в тебе нашли. – Драко изучает ее несколько секунд и замечает, что она нахмурилась. – Тебе не кажется, что пора идти спать? – ее тон изменился, стал грубее. – Мне не спится, – честно признается Драко, касаясь пальцами второй подушки. – Кошмары? – Да. – Я буду спать, – она сообщает ему это в надежде, что он оставит ее и ей не придется больше думать о нем и о его взгляде. Ей не придется слушать его голос и стараться оторвать свой взгляд от его губ... – Хорошо. – Я думаю, что ты должен пойти в свою комнату, – уточняет она, замечая, что слизеринец сидит на месте. – Хорошо, что ты так думаешь, – он вздыхает, и она расслабляется, решив, что он сейчас уйдет.       Но Малфой вытягивается на свободной половине кровати и смотрит в потолок. – Что ты делаешь? – Я хочу подумать и вспомнить. Забини сказал мне про маховик времени, – в груди Гермионы будто что-то кольнуло. Надежда, это точно была она. – Ты хотел проникнуть в Хогвартс и выкрасть маховик времени, чтобы вернуться в прошлое и помочь Гарри найти крестражи. – Правда? – Малфой притворно удивляется. – Я точно хотел помочь Поттеру? Ты это не придумала? – Так ты помнишь? – Помню, – отвечает слизеринец. Тон его голоса спокойный, он чувствует, как кровать рядом с ним прогибается сильнее. – О, Господи! – она вскакивает и садится рядом с ним на колени. – Это правда? Ты помнишь все? – Да, почти все, – пристальный взгляд Драко впивается в ее почти черные глаза, и она чувствует, как ее руки покрываются мурашками. Он на секунду смотрит на ее губы и затем возвращается к глазам. – Хочешь сказать, что проклятие Долохова не подействовало? – Может, оно не действует на Пожирателей так, как на остальных? – Гермиона невольно опускает взгляд и смотрит на его метку.       Ее левое предплечье начинает ныть, будто отзываясь на мысли. Она тянется к нему, но Малфой перехватывает ладонь девушки и второй рукой приподнимает рукав ее пижамной рубашки. Она разрешает ему посмотреть на свой шрам. Разрешает ему прикоснуться к коже на своей руке и чувствует, как мурашки бегут от ее плечей к шее.       Он проводит указательным пальцем по ее шраму, обводит буквы, и только на букве «К» она понимает, что почти закрыла глаза от приятных легких прикосновений. Гермиона выдергивает руку и видит, как его глаза снова врезаются в ее. – Прекрати, – на выдохе произносит она. – Тебе нужно вернуться в свою комнату.       Он все еще смотрит на нее, затем облизывает губы и кивает. – Верно.

***

      Грейнджер много думает о своих друзьях. Каждый день она представляет, что Рон и Джинни в Норе, она представляет, что Гарри в доме на площади Гриммо, что он в безопасности. Она хочет верить в то, что Орден не проигрывает в войне, и она верит в это. Должно быть, Кингсли или Аластор Грюм возглавили Орден Феникса и каждый день сражаются с Пожирателями Смерти.       Она хочет думать, что скоро, совсем скоро увидится с Гарри и Роном. Гермиона даже боится представить, что Гарри где-то один, прячется от егерей и Пожирателей. А Рон? В статье было сказано, что он не дал никаких показаний. Где он находится? Неужели его схватили и держат в одной из темниц Хогвартса? Чувство вины снова охватывает ее, и она начинает яростно шагать по гостиной.       Она вспоминает их дни в палатке, как они каждый день дежурили по ночам, каждый день боялись быть обнаруженными. Она вспоминает все их ссоры и споры. Как Рон оставил их с Гарри одних. А потом, как он вернулся и помог уничтожить крестраж.       Напольная лампа с громким звуком падает на пол, и ее стеклянный купол разлетается во все стороны. – Черт! – Гермиона отскакивает в сторону и налетает на чью-то грудь. – Осторожно, – это Нотт, его брови чуть нахмурены, а взгляд внимательно оглядывает Гермиону. – Ты в порядке? – Да, да... я... – она взмахнула рукой и затем, не зная, что сказать, провела ладонью по лбу и волосам, откидывая их назад.       Он замечает в ее движениях нервозность и медленно выдыхает, сжимая губы. – Может расскажешь, почему ты разнесла нашу лампу? – спрашивает он, слегка прищуриваясь и криво улыбаясь краем губ. – Я случайно, я задела ее... – руки гриффиндорки начинают дрожать, и она не может оторвать глаз от разбитого стекла.       Огромная люстра с хрустальными каплями падает с потолка и разбивается вдребезги, ее прозрачные камни разлетаются по всей столовой Малфой-мэнора.       Беллатриса успевает кинуть свой кинжал, и он аппарирует вместе с ними. Добби... он попадает в этого маленького эльфа. Гарри плачет, стоя рядом с его могилой. – Гермиона? – тихо зовет ее Теодор.       Она глубоко вдыхает, чувствуя аромат его парфюма, или, возможно, это мыло. Но он так чудесно пахнет. Его тонкие пальцы крепко сжимают ее плечи, а изумрудные глаза смотрят прямо в самую душу. Она не может удержаться и заглядывает в омут его глаз. – Ты меня слышишь? Все хорошо, все в порядке, – его присутствие всегда влияет на нее по-особенному. Он словно окутывает ее заботой и вниманием. И она хочет верить ему. Очень хочет. – Да-да, я слышу. Просто это кое-что напомнило мне.       Теодор с помощью заклинания собирает лампу в ее изначальное состояние, а затем ведет Гермиону на диван. Он просит рассказать ему о том, что с ней происходит, и она рассказывает. Он словно протягивает ей руки и обещает научить плавать, он жаждет, чтобы она доверяла ему – и она делает это.       Она так боится верить им, каждый раз Гермиона анализирует все их диалоги и думает, что они могут оказаться шпионами или вообще держат ее тут в плену. А может, она просто сошла с ума и всего этого не существует? Может ее поймали и пытают в темнице замка?       Но сейчас Гермиона просто рассказывает Тео все, что у нее на душе. Она рассказывает про мэнор и про все, что произошло там, она рассказывает про палатку и жизнь в бегах. Поток ее слов прекращается лишь тогда, когда она в своей истории добирается к последней битве. Она говорит о Гарри, и слезы начинают литься по ее щекам.

***

– Итак, мы приготовили три порции оборотного зелья, – говорит Забини Гермионе, когда та заходит в гостиную. – Оборотные зелья? Когда вы успели? – О, Гермиона, ты многого о нас еще не знаешь, – улыбается Нотт. – Почему вы скрыли от меня это? – Мы не скрывали, просто не сказали, потому что ты обязательно начала бы волноваться, – говорит Теодор и делает шаг к ней на встречу. – Неправда. – Правда, – говорит Блейз, вытягивая руку вперед и показывая на нее пальцем. – Ладно, но почему только три? – Потому что ты должна остаться в живых, чтобы сказать Ордену о наших подвигах, – Забини смеется. – А если честно, то мы знаем большинство Пожирателей – спасибо нашим родителям. Мы встретимся с ними на границе барьера, и туда войдет только Малфой, но прежде мы поговорим с охраной, разузнаем все, что сможем о тех, кто внутри замка и, возможно, даже о пленных. – А где вы взяли волосы тех, в кого будете превращаться? – В прошлый раз, когда уходили на некоторое время... – Полторы недели, – уточняет она и скрещивает руки на груди. – Да, если быть точным, – Забини взмахивает руками, приподнимая брови. – Но кто считал, да? – Не смешно,– Гермиона хмурится и приближается к столу. – Хорошо, вы попадете к границе барьера, узнаете об остальных в замке – и что дальше? Малфой пройдет на территорию и помчится в кабинет директора? Зелье перестанет действовать через несколько часов, тогда что он будет делать? Он будет там один! Это плохой план, – она яростно качает головой. – Кто-то волнуется за меня? – Гермиона резко поворачивается и видит в дверях Малфоя, он подпирает дверной косяк и улыбается краем губ. – Я не волнуюсь за тебя, я волнуюсь, что мы все попадемся из-за тебя! – она тычет в него пальцем, гневно впиваясь в его серые глаза. – Слушай, ты не знаешь всего. Нам просто надо попасть туда и... – Нотт сделал еще шаг к ней, заставляя ее обратить на себя внимание и отвернуться от Малфоя. – И что? Мне снова сидеть тут неделю и гадать, живы вы или нет?! – Мы вернемся, тебе не придется долго ждать. – Я не верю, – она качает головой и чувствует, как паника костлявой рукой сжимает ее горло, не давая вдохнуть. – В этот раз вы не вернетесь... вы... – Грейнджер, – Малфой резко хватает ее за левое плечо и разворачивает к себе лицом. – Я буду там не один. У нас есть человек в замке. Не паникуй и доверься нам.