Чёрный Жемчуг

Перед прочтением того, что я успела сфотографировать в постройке, я сделала все уроки. У меня какая-то странная дотошность, из-за которой я всё по сто раз всё постоянно переписываю. Если я делала пятна ручкой, зачёркивала слово или криво писала буквы, то выдирала страничку и заново всё переписывала — я хотела, чтобы всё было идеально и аккуратно. За столько лет я научилась почти не делать грязи и не чиркать в тетрадке, но, видимо, из-за волнения, я сделала несколько ошибок в домашней работе. Несмотря на свой перфекционизм, я просто не смогла потратить время на перепись страницы. Мне было так невтерпёж, что я, скрепя сердце, закрыла глаза на это. И с восьми вечера до трёх ночи читала, изучала и анализировала всю писанину из Три Девятого измерения. Про Князя Нечисти было не очень много, где-то чуть больше четверти того, что я нафотографировала. Остальное было про вероисповедание того измерения, богов и историю. Так я узнала не про весь, но про приличную часть их пантеона, легенды, немного истории Деревни N, например, про всех бывших глав деревни. За почти тысячелетнуюю историю Деревни N у неё было всего лишь девять глав, считая дедушку Ильи. Про Князя Нечисти я узнала только, что его местообитание — дворец, вырезанный в обрыве, под которым течёт бурным потоком река Смородина, через которую Марена переправляет души умерших в мир мёртвых. Этот обрыв находится за сосновым лесом, который располагается за хутором. Часть соснового леса принадлежит людям, а часть — Князю Нечисти. В его владениях находится не только лес, но и Падь — деревня, располагающаяся там между сосен. В этой деревне обитает вся нечисть, это, можно сказать, их дом, также там можно встретить души самоубийц, которые остаются на веки в Яви. В этой деревне вечная ярмарка и праздники, звуки и музыку которых можно услышать иногда даже на хуторе, или свет огней которых можно увидеть с холма, на котором стоит Деревня N. Так как я примерно запомнила расположение этого сарая, то могла бы туда иногда ходить и уже не в такой напряжённой обстановке читать книги и находить информацию. В школе после первого урока ко мне подошёл тот парень, что вёл меня с контрольной по географии к Вадиму Денисовичу, и вручил мой серый зонт. Как оказалось, Даня приболел и не пошёл сегодня в школу, поэтому попросил этого парня, которого звали Антоном, передать мне зонт. Я же его поблагодарила и попросила передать Дане мои пожелания скорейшего выздоровления. Я подошла к парте, где сидела Милина и что-то писала в блокнотик. Услышав, как я подхожу, она быстро захлопнула его и убрала под учебники. Мне показалось это немного странным, и я ненавязчиво решила поинтересоваться. — Что-то важное? – я кивнула в сторону учебника, под которым лежал блокнот. — Нет, я просто взяла часть маминой работы на себя, пока она занята другой, – Милина вымученно вздохнула и потёрла виски. — Может, я могу чем-нибудь помочь? — Что? – она удивлённо посмотрела на меня, а потом улыбнулась. – Нет, спасибо. На самом деле, работа больше муторная, чем тяжёлая. Я просто не очень с этими бумажками, а помочь — мой долг. — Точно помочь не надо? – я попыталась в последний раз. — Точно, – Милина всё ещё тепло улыбалась. – Тут просто распределение доходов, урожая... — Урожая? У твоей мамы ферма? Улыбка Милины на секунду застыла. — Типа семейный бизнес. — А, понятно... Я рада, что Милина не говорит, что работа лёгкая, и что она вообще не устаёт, а говорит правду и понимает тяжесть работы. И, если я не могу ей помочь, то могу её поддержать! *** — Я, конечно, всегда за, чтобы как-то поднасрать Кернштадту, но... ты же понимаешь, что я не в восторге от этой идеи? Ева стояла напротив меня, скрестив руки на груди и сверля недовольным взглядом. — Как тебе вообще в голову пришла эта идея? – Илья подошёл к нам, отряхивая руки после поимки и возвращения хозяину его курицы. — Ну я просто недавно вычитала в учебнике, что там растут красивые цветы, которых больше нигде нельзя найти. Это было позавчера, и осталось у меня в памяти, поэтому я подумала, что идея неплохая. — Идея-то неплохая, но... — Я знаю, что ты недолюбливаешь Милину, просто сходи со мной, прогуляйся. — Ты же это просто так, ради веселья не сделала бы, почему ради Милины ты готова заниматься таким, можно сказать, браконьерством? — Дело не в том, что это Милина, а в том, что это близкий мне человек. Ради тебя или Ильи я бы сделала тоже что-нибудь... – я откашлялась, – недозволительное. Несколько секунд Ева всё ещё сурово смотрела на меня, но потом закрыла глаза, вздохнула и снова открыла глаза, в которых уже была мягкость. — Ладно. — Вы меня простите, – начал Илья, – но я с вами не пойду. Вот если вас поймают, то как-нибудь попробую смягчить наказание и впрягусь за вас, а участвовать в этом беззаконии не буду — это чисто ваши девчачьи забавы. — Ой, да кто тебя просил! Мы с Евой нашли дедушку, который вёз сено в сторону Кернштадта, и чтобы хоть как-то побыстрее добраться, напросились к нему в повозку. Он любезно разрешил нам и сам сел за поводья. Ева развалилась на сене, зажав между зубов одну соломинку и закинув ногу на ногу, а я села рядом с ней в турецкую позу, подставив под щёку ладонь. Сегодня ни у меня, ни у Евы не было занятий: Агния уехала на съезд лекарей, а Ратмир устроил выходной своему классу и пошёл на рыбалку, поэтому ни я, ни Ева не беспокоились насчёт учёбы. Когда мы ехали по дороге по склону горы, то вокруг открылся захватывающий пейзаж: холмы, леса, которые казалось, были бескрайними, что аж от такого обширного обзора у меня закружилась голова, и я решила поговорить с Евой насчёт Кернштадта. — Ев? — М? – она приоткрыла свой левый глаз. — Может кто-нибудь из Кернштадта быть в нашей школе? — Да хрен их знает. Я из Кернштадта ни с кем не знакома, Илья, может, знает кого, но вообще не факт. На всякие собрания поселений он не ходит, так что... может и есть кто-то, а может и нет, – она покачала ногой. – А что? — Просто, помнишь, мне Елена давала чай и сказала, что в нашем измерении его нет, и что он сильно распространён в Кернштадте? — Ну да. — Так вот, кто-то в нашем измерении мне уже давал этот чай, но я не помню кто, но я точно помню этот вкус. — Что?! – Ева подскочила и села прямо. – Как — не помнишь? — Агния сказала, что существует заклинание для стирания памяти. Его изобрели в Кернштадте, а также тамошние жители могут спокойно, так, что ты не заметишь, стереть тебе память о чём-нибудь. И, если всё сопоставить, то есть очень большая вероятность того, что кто-то из нашего мира и моего, а, может, даже и твоего, окружения — житель Кернштадта. Ева была сильно взволнована и с выпученными глазами смотрела на меня. — У тебя есть подозрения? – я покачала головой, а Ева тихо выругалась. – Надо что-нибудь придумать и как-нибудь вывести этого человека. Начнём с нашего класса. — Как ты планируешь это сделать? — Надо узнать определённые черты их жителей, – я вскинула бровь, а Ева поспешила объяснить. – Ну, культура, привычки там... Например, в еде. Вот жители Деревни N из-за того, что у них рядом растут всякие травы и растения, из которых можно делать приправы, любят ароматную, насыщенную вкусом еду, в основном блюда у жителей получаются острыми. А вот в Кернштадте все такие благовоспитанные и ущемляют сами себя в удовольствиях, даже гастрономических. Поэтому их блюда пресные, безвкусные, а жители не едят ни сладкое, ни нормально солёное. — Будем посматривать на завтраках и обедах? — Будем, – Ева была серьёзной. – Мне просто интересно, зачем этот человек скрывается, зачем дал тебе целебный чай, а потом стёр тебе память. Видимо, пытается не выдать себя, но что он делает в нашем измерении, что он задумал... — Это может быть плохой человек? — В любом случае, если он из Кернштадта, то плохой, а если серьёзно, то всё может быть. Повозка съехала с горы и ехала ещё какое-то время между рядами деревьев, прежде чем остановиться у разветвления дорог. Мы слезли, поблагодарили дедушку и пошли в заросли. Вдруг я услышала шум, как когда прикладываешь ракушку к уху, а воздух стал прохладнее. У меня ещё были сомнения, но когда я сквозь деревья увидела море, то рванула вперёд, оставив Еву позади. Я выбежала из перелеска, остановилась, оглядывая пейзаж, и глубоко вдохнула солёный воздух. Я оказалась на побережье с галькой, передо мной распростёрлось беспокойное море, которое на горизонте сливалось с серым небом. Волны обрушивались на гигантские камни и небольшие скалы у берега и разбивались о них, превращаясь в множество капель. Дул ветер, из-за которого мои волосы спутывались, и приносил запах моря. — Кернштадт — портовый город? – я спросила у Евы, которая пролезала сквозь высокую траву, что была почти с неё ростом. — Нет, – она отряхивалась и шла ко мне. – Городом-портом является Ясеневское, это так, для общего развития, – Ева сделала паузу. – Просто небольшая часть стены города проходит около моря, она почти не охраняется, поэтому через море в Кернштадт попадает много контрабанды. — Контрабанды? – мы медленно пошли вдоль моря. — Да, – Ева говорила, смотря вперёд. – Даже в этом мире есть наркотики, которые не легализованы, а также контрабандой являются некоторые ингредиенты, которые используются исключительно для тёмной магии или вызова злых сил. — Как я понимаю, тема тёмной силы в этом измерении табуирована? — Именно, даже если ты просто пишешь свои какие-нибудь предположения на эту тему, тебя могут кинуть в темницу, что уже говорить о практикующих. В своё время и Князь Нечисти, и обычная нечисть наделали шуму, никто не хочет снова разбираться с этим, если какой-нибудь чудик случайно призовёт тысячу упырей или нашлёт бедствие на чужое или своё поселение. — А кто-нибудь писал про это? — Были некоторые, но начал всё это почти сто лет назад неизвестный писатель. Все его работы изъяли, куда-то спрятали, а его самого хотели казнить, но он магическим образом пропал из темницы. Больше никто никогда его не видел. Возможно ли, что этот неизвестный автор — тот, кто написал все те рукописи, что лежат в сарае? — В смысле — не видел? — Он просто испарился. Я тоже не понимаю, как такое возможно. Вскоре вдалеке показалась стена, сделанная из огромных белых камней, что оправдывало старое название города. Чуть подальше от берега в стене была смотровая башня. Ни на стене, ни в башне не было ни единого стражника, поэтому я чувствовала себя относительно спокойно. Ева повела меня вдоль стены, но дальше от моря, и галька под ногами сменилась сочной зелёной травой. Через ещё минут десять она остановилась. Прям под стенами крепости росло множество маленьких нежно-голубых цветов, лепестки которых по цвету уходили в фиолетовый, создавая постепенный и красивый перелив цвета. — Так, – Ева сделала два шага назад и окинула взглядом часть стены, – ты собирай, а я на шухере. Я присела на корточки и начала потихоньку выдёргивать по цветку, предварительно осматривая каждый. Я планировала набрать штук девять, но уже на третьем Ева, не любящая стоять на месте и играть роль атасника, заëрзала. — Чего ты там копаешься? Ты каждый цветок осматриваешь? — На наличие всяких жучков. — В этом измерении никого, кроме пчёл и шмелей нет, – я не видела Еву, но по голосу можно было понять, что она была не довольна. — Правда?! – мне вмиг захотелось остаться здесь жить. – Это идеальный мир. — Ты это... давай быстрее, не болтай. Мне противопоказано стоять у белых крепостей — блевать тянет. Ещё несколько минут я собирала цветы и подошла к Еве с букетом в руках. Сначала она скрестила руки на груди и недовольно рассматривала букет, но вдруг послышались громкие мужские голоса, и она переменилась в лице. — Валим, – шёпотом сказала Ева, схватила меня за запястье и рванула в лес. Сначала нас никто не заметил, и мужчины весело, то и дело хохоча от души, что-то бурно обсуждали, но, когда мы уже убежали куда-то вглубь, послышались крики: — Эй! Кто там, стоять! — Они рвали изумрудные самоцветы, скажите сударыне! — Ловите их, ловите! Но мы были уже далеко, а Ева, тем временем, завидела вдалеке бесхозную лошадь.

***

Я боялась, что цветы могут быстро завять из-за резкого изменения климата и воздуха, и что на следующий день они будут выглядеть не очень, поэтому я позвонила Милине и попросила её выйти к подъезду. Из-за её дел она смогла выйти только в восемь часов, когда на улице уже были сумерки. Я стояла у её подъезда с букетом из девяти цветов в руках. Послышалось пиликанье домофона, и на улицу в голубой футболке, белых бриджах и тапочках с белыми бусинами вышла Милина. Сначала она с улыбкой шла ко мне навстречу, но, завидев букет, её улыбка застыла, как и сама Милина. Поэтому я сама пошла ей навстречу. — Привет, – я улыбалась. — Привет... – она всё ещё смотрела на букет. Её глаза округлились, она была максимально шокирована, будто кто-то прям перед её лицом ударил кого-то по голове кувалдой. Она даже слегка приоткрыла рот, видимо, не ожидая такого подарка. — Это тебе, – я протянула ей букет. Милина какими-то удивлёнными и слегка испуганными глазами смотрела то на меня, то на цветы. Я первый раз за всё время нашего знакомства видела её настолько растерянной. Через минуту она отошла от первого шокового удара и начала пытаться что-то сказать, открывая рот, но не находила слов. Такое поведение мне показалось странным, я, конечно, понимала, что она удивится, но не настолько же? — Что-то случилось? — Ты откуда эти цветы взяла? — Ну... – я надеялась, что Милина не великий знаток флористики, поэтому хотела сказать, что купила в переходе в метро, но она мне не дала сказать. — Ладно, забей, – она махнула рукой и приложила её ко лбу. – Когда ты их... купила? — Сегодня после школы. Нравятся? – я улыбнулась. — Не то слово, – Милина нерешительно улыбнулась. — Старалась. Она какое-то время рассматривала букет, после чего улыбнулась шире, захихикала и легонько ударила себя по лбу. — Правда красивые цветы, долго искала? – она лениво улыбнулась и снова стала такой, какой я привыкла её видеть. — Ну, не сказала бы. — А-а-а, – она понимающе покачала головой, – во как. — Правда тебе нравится? — Не представляешь, как сильно, ха-ха-ха! Мне было приятно видеть такую бурную реакцию на свой подарок. Милина ещё пару раз меня поблагодарила за букет, рассмеялась так, что чуть не заплакала, а потом попрощалась со мной и ушла домой. Ну, мне тоже было больше нечего делать, и я пошла к себе.