Чёрный Жемчуг

На обеде мы всегда садились на одно и то же место, вчетвером: я, Милина, Катя и Соня. Все уже сели со своими подносами, кроме Милины. У неё были какие-то проблемы с оплатой обеда, поэтому она сейчас разбиралась с этим, пытаясь выбить себе обед. И пока я сидела за столом с Катей и Соней. Если я с Милиной была действительно близка и говорила с ней на разные темы, даже на личные, то с Катей и Соней я вообще не разговаривала. И вот мы на неопределённое время остались наедине. Катя ковырялась ложкой в супе, а Соня ела, параллельно читая на телефоне новую главу какой-то своей манги. — А куда вы после школы планируете? Катя и Соня посмотрели на меня, видимо не ожидая моего вопроса. На самом деле, вопрос и правда был не к месту, но поговорить нужно было, а с пустыми разговорами было бы ещё хуже. — Я не знаю, – ответила Соня. – На самом деле, я пошла в десятый чисто для того, чтобы было больше времени подумать об этом. Но теперь уже есть желание свалить отсюда в колледж. Тут столько всего бессмысленного, – она откинулась на спину стула с вилкой в руке и продолжила размышлять. – Сейчас система образования — это возомнившая о себе невесть что капризная дура. На каком месте в мире у нас стоит Россия по образованию? Система образования у нас сейчас такая, просите, параша. Распинаться о том, какая она ужасная и почему я могу долго, просто скажу, что она не соответствует времени. Сейчас в мире столько возможностей, что теперь не люди должны системе образования, а она должна угождать людям. Я задумалась. И правда. Недавно я прочитала информацию о том, что лучше всего дети могут обучаться посредством совершения ошибок. В тот момент я вспомнила, как учили нас. Ещё в первом классе у меня, да и у всех, выработали страх перед ошибками. Система образования не даёт размышлять, а только даёт выполнять бессмысленную работу, которой чересчур много. Нам дают только тупые шаблоны, по которым мы должны работать, направления, в сторону которых нам надо думать. Люди наверху, которые, видимо, закрыты в своём мирке, не видят, что они творят. Хотя, почему не знают? Наверняка знают. Мы для них просто масса. Катя, в отличие от Сони, испытывала какую-то неприязнь ко мне. Хотя, она ко всем, кроме Сони и Милины, так относится. Она несколько секунд помолчала, обдумывая, ответить или проигнорировать мой вопрос. — На ведение бизнеса, параллельно буду ходить на кулинарные курсы. Я хочу открыть своё кафе. — Ого! – Соня резко повернулась к ней. – Когда откроешь — обязательно позови нас! – я активно закивала, жуя кусок чёрного хлеба. — Ещё не факт, что получится. Родители не очень поддержали мою идею, – она открыла свой контейнер, где в одной, большей ячейке, был рис с мясом, а в другой, меньшей, чизкейк. – Так бы я после девятого ушла на повара-кондитера. — Это ты приготовила? – Соня наклонилась ближе к чизкейку, от чего Катя напряглась. – Дашь попробовать? — Нет! – Катя повернулась боком к Соне и отодвинула от неё свой контейнер. – Ешь своё, я не собираюсь весь день голодной ходить! — Ну Катя, – Соня пододвинулась со скрипом ножек стула о пол к Кате. – Чуточку, пожалуйста! — Нет, отстань! — А на день рождения мне торт сделаешь? — Да, только отстань от меня, – Катя положила в рот себе вилку с рисом. К столу подошла Милина, держащая поднос, а с ней Полина. Наша староста всё также светилась, улыбалась и смотрела на мир своими большими голубыми глазами. Мне было интересно, откуда после шести уроков у неё есть силы на это всё. Катя с вилкой во рту с интересом рассматривала Милину и Полину, стоящих рядом. — Она сама за мной увязалась, – сказала Милина, садясь рядом со мной. Я редко видела, как Катя улыбалась, но сейчас она улыбалась, жевала и кивала, я так была занята наблюдением за ней, что не заметила, как Милина убийственно на неё зыркнула, что та подавилась и закашлялась. Соня начала бить Катю по спине и говорить ей, чтобы она подняла руки. — Как у тебя вообще сейчас дела? Как дела в школьном активе, что-нибудь новенькое? – я начала разговор с Полиной, чтобы ситуация была менее неловкой и странной. — Да ничего такого: записи на праздники, как раз скоро двадцать третье февраля, всякие конкурсы для поднятия рейтинга школы… Единственное вот, посреди года Вадим Денисович решил открывать клуб фотографии. Соня усмехнулась. — Знаю я эти клубы фотографий. — Да, он что-то говорил про это. Наверно, пока педагоги молодые, им хочется какой-то бурной деятельности. — Да-да-да! – Полина подалась чуть на меня через Милину, которая пыталась поесть суп, и закрыла глаза, чтобы не психануть. – Я разговаривала с учительницей биологии на замене, и она сказала, что у учителей выгорание начинается после пяти-шести лет работы. — Ты с ней говорила об этом? — Ага, я хочу на учительницу пойти, – Полина смутилась и потёрла затылок. — Ого, здорово! А по какому предмету? — По истории. — А ты… — Я могу поесть? – меня перебила Милина. Она улыбалась, готовая вот-вот взорваться. — Прости-прости! – Полина неловко посмеялась. Милина вздохнула. Сегодня я должна была показать книгу, которую мне дал Даня, Аристарху. Он без понятия, что я ему подготовила, так что не могу представить его реакцию. Зимнем вечером я в спокойствии и уединении сидела в лазарете и пила тёплый чай из самовара, листая страницы той «заветной» книги. От чая отходил пар, который согревал кончик моего носа, замёрзший от февральского холода. Я взяла глиняную чашку в руки, подула на гладь чая и сделала шумный глоток. Вдруг дверь открылась, и мне по ногам подул холодный ветер. На пороге стоял Аристарх и снимал свою шубу. Дверь с грохотом за его спиной зарылась. — Здравствуйте, мастер. — Здравствуй, здравствуй. Погодка, что надо, чувствуется, скоро будет весна. — Я видела, что вовсю идёт подготовка к Масленице? – я не отрывалась от книги и водила пальцем по краю чашки. — Именно, – Аристарх повесил свою шубу на деревянную вешалку и, потирая ладони друг о друга, пошёл ко мне. – Не жалую этот праздник. — А что такого? — Да там… – мастер вдруг прервался и громко закричал, отчего я чуть не снесла чашку. Я посмотрела на Аристарха. Его глаза были округлены, губы плотно сомкнуты. Он сначала двумя руками опирался на стол, а потом закрыл одной свой рот. — Это… это что у тебя? – несмотря на то, что он закрыл рот, было ясно, что его голос дрожал. — Я как раз хотела Вам показать. Это же одна из тех самых запрещённых книг, которые были написаны неизвестным автором? — Как ты протащила её сюда? Тебя никто не видел? – видимо, он был так взволнован, что не слышал меня. — Нет, всё под контролем. Никто меня не видел с этой книгой, только, может, кто-нибудь из крестьян, но не думаю, что они разбираются в этом. — Ох, чёрт возьми… я… я так давно не видел их… Могу взять? – я кивнула. Аристарх медленно потянул руки к книге, было видно, что их пробивает лёгкая дрожь. Он, как заворожённый, взял книгу и медленно поднёс её ближе к лицу, после чего открыл и одной рукой начал неспешно листать страницы. Он не вчитывался, но с диким интересом просматривал записи, иногда его глаза сильнее загорались, иногда он что-то неразборчиво шептал. — Откуда у тебя это? — Помните, я Вам говорила про своего друга? — Ну, допустим. — Так вот! Он мне показал эту книгу, а ему её подарил его друг. Вот. Аристарх остановился на одной из страниц. Он несколько секунд смотрел вниз, вчитываясь в текст, после чего задал вопрос. — И когда у него день рождения? — Первого сентября. — Ясно… – он поднял на меня взгляд. – Значит, она у него давно. — Значит так. Я обхватила двумя руками глиняную чашку и крутила одним большим пальцем вокруг другого. — Он тебе нравится? Тот твой друг… Как его зовут там? — Что?! – я резко подняла голову. – С чего… – Аристарх смотрел на меня испытывающим взглядом. Смысл мне ему врать? Он никому не расскажет, может, даст какой-нибудь совет. – Даня его зовут. Ну и нравится… — Сильно? Я опустила взгляд и смотрела на чашку. Чай подостыл, и пар перестал исходить от него. — Ну мне так никто никогда не нравился. — Понятно. Я тебе не мама или подружка, но лучше держись от него подальше. Это может повлечь непредвиденные последствия. — Но Вы же даже не знаете его, а уже такое говорите. — Понимаешь, за столько лет жизни и практики в духовных силах, у меня, как и у любого другого человека, ведущего похожий образ жизни, выработалась… как бы сказать… интуиция. Мы какое-то время сидели в молчании, разбавляемое лишь его листанием страниц. — Про Князя Нечисти тут ничего нет, тебе не показалось это странным? — Нет, это же верховный демон, тот автор хоть и был, можно сказать, на короткой ноге с нечистью и был хорош в добывании информации, но не думаю, что для написания о Князе Нечисти этого будет достаточно. — Резонно, – он отложил книгу и сел напротив меня. – Но всё же, ходила какая-никакая информация в народе, он мог опросить кого-нибудь. Думаешь, ему было лень или он считал, что информации о Князе на раздел не хватает? — Возможно. Вы думаете, что была ещё какая-нибудь причина? Почему тому автору было не написать о верховном князе? Хотя бы упомянуть его? Он боялся, что разгневает его? Может, у него была информация о Князе Демонов, но он её не написал в книге, так как боялся, что его будут подозревать в слишком близкой связи с нечистью и её миром. Была бы я на месте того автора, чтобы сделала я? Но чтобы поставить себя на место того человека, нужно было хотя бы знать, кто он. Кто он? — Тем автором был сам Князь? Аристарх расплылся улыбке. — Я рад, что ты додумалась до этого. Лично я считаю, что да. Что Князь Демонов не писал о себе, но поблагодарил себя в конце, назвав себя верховным князем, дабы дать понять незнающим о нём и уже ведавшим, что он — действительно сильнейший демон. — Но он же не сам приходил сюда и выдавал себя за писателя? Ему делать что ли больше нечего? — Кто знает, кто знает. Князь Демонов, по слухам, хоть и грозный «правитель», от взгляда которого невольно начнут трястись колени, но ходит молва, что он достаточно участный и активный кадр. Так что кто знает: послал он куклу, как те, что участвуют в его шоу с похищением, или он являлся собственной персоной. — Ох уж эти куклы… — Как ты тогда пережила то похищение? Я вспомнила и невольно поморщилась. Та комната, в которой я очнулась, те, как я изначально думала, бандиты, холод дула, которое приложили к моему лбу. Воспоминания обо всём этом вызывали во мне не только страх, но и отвращение. Со всем этим стремлением узнать, какой Князь Нечисти на самом деле, я забыла, что он не такой простой персонаж и не «оклеветанный бедный демонёнок». Несмотря на то, какой судьба его окажется, нельзя забывать о том, что он верховный демон, и хорошим он по факту не может быть. — Я никогда в жизни так не боялась. И даже не за свою жизнь, а за родителей и бабушку с дедушкой. Я — единственный ребёнок в семье, так что в будущем, через пару десятков лет, на меня должна лечь большая часть ответственности за семью, все они и так в то время были подавлены из-за сильных перемен, а я так вообще пошла в другую школу, полностью сменила коллектив. Я была на взводе, в момент, как один из них потребовал выкуп, я осознала, насколько наше состояние было плохим. Я просто представила, что будет, если я умру. Мне тогда как будто крышу снесло, может, это был нервный срыв. Я посмотрела на Аристарха. Его брови изогнулись, зрачки стали невероятно маленькими. Он взял в свои ладони мои руки и опустил голову. Аристарх настолько погрузился в свои мысли, отчего сжал мои руки так крепко, что мне пришлось приложить усилия, чтобы не вскрикнуть. — Мне очень жаль. — Да что Вы. Я не первая и не последняя, кто страдал и испытывал такое потрясение из-за Князя. Мы пытаемся докопаться до правды, но, давайте будем честными, мы можем разочароваться. Сильно разочароваться. Но, с другой стороны, его можно понять: ему нужно поддерживать свою мощь и по возможности становиться сильнее. Аристарх закивал головой. — Главное, что сейчас ты в порядке. — В полном, – я улыбнулась. Нужно было как-то разбавить атмосферу. – А Вы знаете какие-нибудь интересные факты о Князе? Аристарх горько улыбнулся. — Есть один интересный слух, но он немного грустный, – разбавила атмосферу, хорошая работа. – Говорят, что у него есть возможность самому создавать свои сновидения. — Ого, круто. А почему это «очень грустно»? — Что он такое себе во сне создал, что прислуга, которая несколько лет назад у него служила, говорит, что после ночи его наволочки были мокрыми? — Оу… Князь Демонов может плакать? Ладно, плакать может каждый, но, во-первых, я не думала, что демоны тоже, а, во-вторых, я была поражена. Пётр Аркадьевич говорил, что, чтобы стать таким могущественным существом, нужно пережить сильное потрясение. Связано ли оно с его сновидениями, можно сказать, миром, который он себе создал? — Мастер Аристарх, один человек мне говорил, что, чтобы стать таким сильным демоном, нужно пережить что-то страшное, то, отчего у тебя будет шквал эмоций. Вы не знаете, Князь Демонов был человеком? И если да, то что у него такого случилось? Это может быть как-то связано с его сновидениями? — Вау, как много вопросов, – Аристарх засмеялся. – Здорово, что ты размышляешь и интересуешься. Всё, что я тебе рассказываю — слухи существ, обитающих в Пади. Но, – он поднял указательный палец вверх, – говорят, что он и правда был человеком в прошлом. А люди, изучавшие раньше этот вопрос, обнаружили такой интересный факт: появление Князя Нечисти, его первые устроенные «раздоры» приходится на время оледенения некогда зелёных гор, где было достаточно развитое поселение. — Горы? – я задумалась. – Это не те ли горы, что к северу от Красных Лубков? — Именно! «Почти за одно мгновение леса сковали льды, и со всех карт пропало то горное процветающее поселение.» Не зря я читала всё, что находила в том сарае. Как и выяснение, кем был Рюрик, так и выяснение, кем является Князь — бессмысленно. Нельзя вернуться в прошлое и узнать наверняка, есть лишь теории и догадки.