Чёрный Жемчуг

Коля, как всегда, молодец. Когда я через полчаса пришёл в комнату Милины, Антон и Коля загадочно на меня посмотрели и с улыбками переглянулись. Я закатил глаза и сел на своё место. Света сидела вся съёженная, и когда эти придурки переглянулись, она ко всему прочему покраснела. Милина и Илья либо делали вид, либо действительно ничего не видели. Но Милина улавливает любые изменения в поведении людей, любые взгляды. Она просто не хотела добивать Свету. Ко входу почти сразу, как только я сел, подошли два стражника. — Ну вот, все в сборе, стража подошла, можно идти. Милина встала со стула и пошла первая, мы за ней, а за нами два стражника. Мне кажется, что, если бы меня здесь не было, не было бы и этих ребят. Коля и Антон что-то шушукались, то и дело поворачивались на меня, а потом отворачивались, смеясь. Света из-за этого краснела и отворачивала голову к окнам. — Вы двое, – я пошёл между ними и положил каждому руку на плечо, – о чём так мило болтаете без меня? — Да так, ни о чём, – добродушно мне ответил Антон. — Да? Надеюсь, о той девочке... Как её?.. Милослава? Его улыбка стала такой же, как и моя: натянутой и противной, а Коля отвернулся, чтобы не засмеяться в голос. Но и он у меня просто так не уйдёт. — А у тебя? – я обратился к Коле. – Язык без костей? Он сразу повернулся ко мне. — Нет, нет, кости есть, просто как-то барахлят сегодня. — У моего дражайшего друга проблемы с костями? Я могу тебе их вправить! Антон начал говорить шёпотом. — Ты что-то, как узнал о том, что наполовину демон, совсем обнаглел. То нам угрожаешь, то к Свете пристаёшь, что же дальше будет? — Крутой, – снова засмеялся Коля. В нём что-то поменялось. После той сцены с Сашей я думал, что Коля будет ходить и горевать, но почему-то он совершенно не тужил, наоборот — развеселился. С него пропала какая-то тень, которая лежала на нём уже долгое время. Рядом со мной шёл словно Коля из девятого класса, который, ехидно посмеиваясь, посылал гнусные смайлики проигравшим оппонентам в онлайн-дураке. Его взгляд стал яснее, а уголки рта больше не уходили вниз при улыбке. Его выражение эмоций снова стало ярким и свободным, будто с него спал какой-то блок. — Придурки, – я закатил глаза. Теперь мы остались втроём, четвёртый член нашего клуба «Классные мальчишки» нас покинул. Я словно шёл по музею. В дворцах, которые использовали по прямому назначению, мне за свою жизнь не удалось посетить. Солнце уже садилось, и в коридоры лился тёплый оранжевый свет. Мне было волнительно от того, что ждёт меня и отца. Я не знаю, насколько тут в моде гуманизм, любом случае нас не казнят — папа просто не даст этому случиться. Нас привели к двум резным дверям, которые открыли стражники с другой стороны. Двери вели в круглый зал с круглым столом. Напротив двери сидел мужчина с длинной бородой и такой же голубой лентой на лбу, как у Милины. Другие люди, сидящие в более простых одеждах, на лбу повязали белые ленты. Рядом с мужчиной сидела сухая женщина, которая также грозно и строго смотрела на нас, с другой от него стороны сидела мама Милины, которую я пару раз видел на линейке первого сентября. Папа уже вальяжно сидел на стуле, скрестив руки на груди, со стороны двери, так что я видел его спину и не мог разглядеть лицо. Но я уверен, что там я увижу нахальную улыбку. Милина показала нам куда сесть, а сама села на свободный стул рядом с Дарьей Севишной. За одной половиной стола сидели Люди в бело-голубых одеждах, все такие серьёзные, а с другой мы. Стол был большим, и часть стульев осталась свободна. Мужчина посередине на меня посмотрел, кажется его взгляд стал ещё более презрительным, чем был до этого. Я сразу отвёл свой взгляд и посмотрел в окно. — Начнём же собрание, – сказал он и обратился к Дарье Севишне. – Никто больше не придёт? — Нет, батюшка. — Даже Юлия? — Она изъявила желание остаться в Деревне, – и также пыталась уговорить меня остаться, но я всё же решил поехать ради приличия. — Ясно... – мужчина никак не изменился в лице. Она назвала его батюшкой. Все ли к нему так обращаются? — Позвольте представиться для тех, кто меня не знает. Старейшина Кернштадта, Сева Озарович, по правую руку — княгиня Отава Житовна. Дарью Севишну — нынешнюю главу Кернштадта — вы уже знаете. — Обращаться лишь Ваше Высокопревосходительство, – сказал один из сидящих поодаль от него. Сева Озарович довольный кивнул ему. Я всё осознал, и мои брови поползли вверх, а лицо начало медленно вытягиваться. Тётя мне говорила, что её родители, то есть, мои бабушка и дедушка, мертвы, а когда я просил что-нибудь рассказать про них, то она либо съезжала с темы, либо говорила, что про мёртвых либо хорошо, либо никак. И вот сейчас мои бабушка и дедушка сидели напротив меня. Они были совершенно другими, какими я себе представлял. Мне кажется, что они точно не занимались воспитанием тёти, иначе нельзя объяснить то, какая она другая, совершенно непохожая на них. Серьёзность и презрение настолько изуродовали их лица за множество лет, что трудно было сказать, что они — родители тёти. После всего случившегося она предпочла, чтобы они умерли, по крайней мере, для неё. Тётя их похоронила, чтобы больше никогда о них не вспоминать, а я от незнания всей ситуации только лишние разы напоминал ей о них. Теперь я понимаю, почему, и, честно говоря, на её месте поступил бы также. Осознав это, поняв, кто они, предположив, как они ко мне относятся, мне стало неловко и даже страшно. Обычно я бы злился, но сейчас почему-то не могу. Бабушка и дедушка всегда в моём предсатвлении были аксиомой добра и тепла, но мои бабушка и дедушка были совершенно другими, причём, как и по маминой, так и по папиной линии. Семейка у меня балдёжная. Ну, какая есть. Мне невероятно сильно захотелось к бабушке, которая является матерью Коснтантина. Она всё ещё считает меня своим внучком и всегда мне рада, в отличие от родных бабушки и дедушки, которым лишь от моего вида становилось противно. Они не любили меня за то, что считали, что я погубил их любимую дочь или потому что опорочил их честь своим существованием? Сева Озарович бросил ещё один взгляд на меня и прочистил горло. — Так, на повестке у нас несколько тем: разрушение Деревни N, появление нового тёмного бога и полудемона. Пойдём по порядку. Северная часть Деревни и станица были почти полностью разрушены. Дома обычных крестьян и купцов, к счастью, тронуты почти не были. У нас очень тёплые взаимоотношения с Деревней N, которые мы невероятно сильно ценим, поэтому готовы безвозмездно помочь в восстановлении. Это была инициатива Её Превосходительства, которую мы с княгиней поддержали. Но, – он повысил голос, – также мы это обсудили с членами Совета и решили, что Его Сиятельство Князь Нечисти должен также, даже ещё в большем размере, выделить помощь на восстановление Деревни N. — Не волнуйтесь, Ваше Высокопревосходительство, – папа отвечал ему с максимально неискренней улыбкой, в его глазах было едкое пренебрежение, – я изначально думал выслать как можно больше помощи, слава Велесу, у меня есть на это ресурсы. Правда, придётся запрячь моих ребят работать ночью, днём это будет просто невыполнимо из-за солнечного света. Мне кажется, папа пришёл сюда чисто из-за меня и мамы. Так бы он сюда ни ногой не ступил бы. Ему было невыносимо скучно, и он развлекал себя, как мог. — За Вашими действиями будет установлен контроль. — Спасибо, мне уже достаточно лет — три тысячи с хвостом, мне не нужен присмотр. Не напрягайте лишних людей. Сева Озарович нахмурился и сжал кулак, а княгиня от возмущения чуть открыла рот. — За Вами будет установлен контроль, вы злостный нарушитель спокойствия. — Я демон, мне до Ваших правил с высокой колокольни. Никто мне здесь не указ. У меня есть совесть, в отличие от некоторых, и эмпатия, я не позволю себе обмануть жителей Деревни N и создавать лишние проблемы новому главе, у него их достаточно. Люди Вашей закалки слишком много о себе думают и много на себя берут, а таких полно в Деревне, с ними нервов не напасёшься, когда тебя оценивают не за заслуги, а за возраст. Илья молчал. Хоть это и правда, он бы что-нибудь ответил в защиту своих подчинённых, но не стал вмешиваться в распри Севы Озаровича и Князя Нечисти. — Мы уже один раз за Вами не доглядели, – Сева Озарович глянул на меня, – больше такого не повториться. — Лучше бы Вы следили за воспитанием своих детей, чтобы они Вас потом не ненавидели. Все выпрямились, даже я. А папа сбавлять обороты не собирается. — Не надо за своё неумение налаживать отношения с детьми обвинять других. Княгиня не выдержала. — Вы! Как будто Вы воспитывали этого, – она указала на меня пальцем, что не очень культурно с её стороны. — Даню, – премило ответил ей папа. — Даню! Вы не знаете, как тяжело воспитывать детей! — А Вы даже и не пытались, – папа вдруг стал серьёзнее, а его голос похожим на раскаты грома. – Я за то, чтобы получить право воспитывать своего ребёнка, потратил шестнадцать лет на поиски и борьбу, а вы, имея при себе детей, не ценили возможность воспитывать их в тепле и проводить с ними время! — Так, всё! – крикнула Дарья Севишна, которой, по понятным причинам, был неприятен этот разговор. – Мы отходим от темы. Со всем мы определились: с нас и Его Сиятельства помощь Деревне N в её восстановлении. Поехали дальше. Какая там тема? – она обратилась к Милине. — А... – она явно не была готова отвечать на вопросы. – Тема нового полубога. — Мгм, ясно, – сказал Старейшина. – Ваш бывший слуга стал тёмным богом, чтобы уничтожить других богов? Неплохо, теперь у нас у всех проблемы. Над нами нависла новая угроза, от которой не знаешь что и когда ожидать. Как пороховая бочка — не знаешь, когда она рванёт. — Вы это на меня хотите свалить? – папа изогнул бровь. – Да, я знал, что он хотел стать сильным и могущественным, чтобы быть сильным и защищать своего любимого человека, я его обучал, давал литературу, но я не знал, какие у него были истинные мотивы. — Любимого человека? – я спросил шёпотом. Папа просто кинул на меня взгляд и чуть улыбнулся, после чего снова стал серьёзным и агрессивно настроенным на Севу Озаровича. — Вы только создаёте и создаёте проблемы. Видимо, в крови у вас не только дрянная тёмная энергия, но и умение искусно создавать неприятности. Света опустила голову и начала тихо возмущаться, чтобы никто не услышал её. — Кто бы говорил... Она в руках теребила край своего белого платья. Папа просто покачал головой и вздохнул. — Теперь переходим к... – Сева Озарович глянул на меня исподлобья. – К Дане. Я поёрзал на стуле и выпрямился. Я не хотел выглядеть так, будто настроен агрессивно, но и не так, чтобы он подумал, что может меня унижать и чувствовать своё превосходство. — До недавних событий у тебя были предположения, что с тобой что-то не так? — Ну, у меня только с сентября то и дело болело сердце и были приступы ярости, ещё до сентября у меня все травмы быстро проходили. В конце сентября мне начало казаться, что я обладаю какой-то дикой силой мысли. Пару раз она меня выручала... – я опустил голову. – Один раз я взорвал газовый баллон с помощью своих мыслей, потом прорвал трубу с кипятком. Я тогда просто скинул всё это на эзотерику, силу мысли и не хотел с этим разбираться, так как был атеистом и в магию никакую не верил. — Я так и знал, что всё это не с проста! – прошептал Антон Коле. — До сентября всё было хорошо: я даже в поликлинике анализы крови сдавал, всё было хорошо. Мама тогда, как я узнал, поставила на меня печать, чтобы скрыть все мои демонические черты. Вот, лишь быстрая регенерация осталась. Поэтому ещё десять лет я жил и не тужил. Я поднял взгляд на Севу Озаровича. — То есть, всё же, с помощью печати можно тебе оставить человеческий облик? — Ну, походу. — На что это Вы намекаете? – папа заёрзал. — Я ни на что не намекаю, а говорю прямо. Даня, – взгляд Севы Озаровича стал чуть мягче, – твоя мать была лучшей магиней этого измерения, духовная энергия прямо-таки светилась в её крови. В тебе сочетаются чистейшая и чёрная крови, у тебя есть два пути: стать прославленным магом или пойти другой дорогой. Мы предлагаем тебе поставить печать на всей твоей демонической сущности и оставить тебя здесь на обучение. У тебя есть потенциал. — Потенциал?! Я в растерянности посмотрел сначала на Свету, потом на папу. Света приоткрыла рот и с тревогой на меня посмотрела. Папа же улыбнулся, но в его синих глазах, которые, как мне сказала Света, он себе «наколдовал», чтобы никого тут не пугать своими настоящими, была горечь. — Выбирай, я ни на что не настаиваю. Это будет твой выбор. — Какой выбор?! Я ни за что не буду «печатать» свою природу и стыдиться своего происхождения! – Сева Озарович округлил глаза от моего внезапного повышения голоса. – Вы мои бабушка и дедушка! Почему вместо того, чтобы поговорить, как нормальная семья, чтобы не принять меня таким, какой я есть, вы устраиваете здесь цирк с решением моей судьбы? Будто это какая-то проблема! Я лишь недавно узнал о том, что тот, кого я считал все эти годы своим отцом, им не является, я начал поиски своего настоящего отца. И я его нашёл, как и он нашёл меня. Мы через разлуку поняли, как семья важна, как важна семейная поддержка. А вы, видимо, лишены всех чувств. И в такой обстановке я ни учиться, ни, тем более, жить не собираюсь! Папа, дядя Петя, тётя Юля, Света — моя семья. А вы мне совершенно чужие люди. — То есть, ты предпочтёшь стать таким же демоном, как твой отец? — Посмотрим, как получится, – я пожал плечами. — Даня, – обратилась ко мне княгиня, – ты станешь ещё одной потенциальной опасностью для нас. Если ты хочешь, чтобы мы были семьёй, то с таким твоим отношением к делу у нас не выйдет построить связь. — Не волнуйтесь, я вас трогать не буду. Никого в принципе. Было видно, что Сева Озарович выходил из себя. — Мда, навыки послушания тебе достались явно не от матери. Тогда переходим к Вам, Ваше Сиятельство. — Ко мне? – папа прислонил к своей груди ладонь. — Именно. Вы сейчас находитесь не в том положении, чтобы кичиться своими способностями. Поэтому после этого собрания над Вами будет совершён суд, на котором Вам вынесут меру... — Суд? Надо мной? – папа засмеялся, от его смеха все члены Совета напряглись. – Я же Вам уже говорил — никто мне тут не указ. Вы не мой капитан, а я не Ваш океан, – Коля засмеялся. – Я существую по своим правилам и ни одно из них пока не нарушил. — Напоминаю Вам, что на территории дворца наложена печать на использование тёмной магии. Папа поднял свою руку в чёрной перчатке и сложил пальцы так, будто был готов креститься, но большой палец соприкасался со средним. — Мне стоит лишь щёлкнуть, чтобы Ваша печать была разрушена. Сева Озарович открыл уже рот, чтобы что-то сказать, он был недовлен, как и княгиня с членами Совета, ситуация достигла максимум своего накала, но вдруг заговорила Света. — Подождите! На неё сразу посмотрели старейшина и княгиня. Света была невероятно сильно похожа на маму, как мне когда-то и говорил Саша, но тогда я ему не поверил. Из-за этого Сева Озарович и Отава Житовна особенно странно на неё смотрели. Их взгляд был всё таким же строгим, брови всё также сходились на переносице, но в них появилось что-то горькое. Прям почти такая же горечь недавно была в глазах папы, когда он говорил мне про мой выбор. — Над нами нависла новая проблема — новый тёмный бог, от которого неизвестно, что и ждать. Почему бы вам не объединиться? – Сева Озарович и княгиня переглянулись. – Ведь новый бог гораздо опаснее Князя Нечисти, с которым все живут уже бок о бок несколько столетий, – я внимательно слушал её умный и спокойный монолог, и словно расцветал от того, какая она умная и сообразительная, что смогла вывести ситуацию в нашу пользу. — Как Вас зовут, юная сударыня? – спросила княгиня. — Света. — Света, какая светлая мысль, как бы это глупо сейчас ни звучало. — Тем более, зачем сажать Князя? Он — единственный, кто может контролировать и обуздать нечисть. Представьте, какой хаос будет, если его уберут с поста. Тем более, мне удалось побывать в Пади под прикрытием, и, знаете, тамошний народ так любит своего князя, что, если он пропадёт, начнёт бунтовать. А если узнает, кто и где его держит, то пойдёт его высвобождать. Сева Озарович и Отава Житовна видели в ней свою умершую дочь. Мало того, что она была похожа на маму, так ещё была такой же разумной. — Света, сударыня, вы невероятно проницательная девочка. И, на самом деле, лично я советую Вам быть осторожнее и не связываться с демонами. Вас это может погубить. Света чуть приподняла брови, её вид сразу изменился. Она стала более высокомерной. — Спасибо за беспокойство, Ваше высокопревосходительство, но мне Ваши советы не нужны. Я люблю Даню. Это уже как данность, такая же естественная вещь, как и его природа. И мои родители всегда на моей стороне, так что история не повторится. На этом собрание закончилось. Папа и Дарья Севишна подписали мирный договор о том, что при угрозе со стороны нового тёмного бога они объединяют силы и действуют сообща. Сева Озарович поблагодарил всех за присутствие и первый вышел из зала, за ним сразу же последовала княгиня Отава Житовна. Всё было окончено, и мы собирались назад в Деревню N. Илья после собрания был в прострации. Он не знал, как отразится беседа тестя с зятем на отношениях Деревни и Кернштадта. Хоть отец не имеет никакого отношения к Деревне N, всё же осадочек остался, а после речи Светы так вообще целый осадище. Мы стояли у повозок, к которым готовили коней. Света прощалась с Милиной, парни с Ильёй тоже. Мы с Милиной попрощались на выходе из зала. Наши взгляды всё за нас сказали, чтобы понять друг друга нам хватает семейной связи. Наши взгляды на продолжительное время встретились, мы всё сказали ими и кивнули друг другу в знак прощания. Ко мне подошёл папа. — Я рад, что ты не остался здесь. — Да это кошмар какой-то, мало того, что условия тюремные, так ещё и все придурки здесь. Единственная адекватная Милина и то, неизвестно, когда это место доломает её. Мы помолчали. — По поводу учёбы... – я сразу повернул голову к нему. Папа смотрел куда-то вдаль. – Ты можешь стать сильным демоном. Если согласишься, я приложу все усилия, чтобы ты стал помогущественнее меня. — Ты думаешь, что я отказался от учёбы там, чтобы учиться тёмной магии? — Конечно нет, я просто тебе предлагаю, – папа сразу покраснел и посмотрел на меня испуганным взглядом. Я засмеялся. Он так боится меня от себя оттолкнуть. Я посмотрел на Свету. Саша, как сказал папа, хотел защитить любимого ему человека. Что это за человек? Пока мы шли на улицу, я перебирал всех наших одноклассниц и одноклассников, но так и не смог даже предположить, в кого Саша мог быть влюблённым. Я хочу быть сильным, чтобы при случае защитить дорогих мне людей. Чтобы они чувствовали себя спокойнее. Тем более, это может быть хорошим улучшением наших с папой отношений. Да и ЕГЭ сдавать не придётся. Какое мне будет уже дело до того измерения? — Не часто выпадает такая возможность... А сколько это займёт по времени? — Всё зависит от тебя. Ты можешь отучится за несколько месяцев, а, может, и несколько десятков лет. — Десятков?! – хоть я и крикнул, никто на мой крик не обернулся. Папа медленно закивал. — Ты будешь отправлен в бездну, где будешь обучаться. Будет тяжело и физически, и морально. Это тебе не на алгебре рисовать в тетради на полях. Я улыбнулся. Мою грудь начало давить от сомнений и страха. Папа это заметил и положил свою руку мне на плечо. — Подумай во время дороги. Потом мне скажешь своё решение. — Хорошо, пап. Каждый раз, как я к нему так обращаюсь, он будто начинает светиться, а на его лице появляется смущённая улыбка, которую я от Вадима Денисовича, как я думал, нахала похлеще Антона, совсем не ожидал. Папа наклонился и обнял меня, я его также крепко обнял в ответ.