Тебе меня не спасти

      Мир, в котором есть родственные души, где у каждого есть вторая половинка, которая тебя полюбит не смотря ни на что, лишь на словах звучит красиво. По факту же, не каждому удается найти того самого человека, который будет готов спасти тебя ценой собственной жизни. Конечно, известны случаи, когда один спас от проклятия или смерти другого, а сам остался жить и существовать без особых последствий, но обратных случаев, когда последствием стало отсутствие магии, либо смерть — намного больше.       Это реальный мир, а не детская сказка, где каждый находит соулмейта и влюбляется, и всегда готов отдать свою магию другому, лишь бы тот жил. Как правило, если соулмейты и правда находят друг друга, то не всегда влюбляются, и редко когда реально готовы отдать свою жизнь взамен на жизнь любимого. Да, отдав магию, тебе ее вернут, если так же любят, но не каждый готов рисковать и доверять настолько своему партнеру.       Именно поэтому этот мир не сильно отличается от других, тут столько же смертей, столько же горя, столько же завистливых и нарциссичных людей, которые никого не любят и не уважают кроме самих себя.

***

      В коридоре больницы Святого Мунго было много народа. Репортеры одолевали колдомедиков, требуя ответа, народ болтал между собой, кто-то ссорился. Все ждали новостей, ждали чуда. Новость о происшествии на задании аврора Поттера быстро разлетелась, и хоть подробности были неизвестны, но главное знали все — Гарри Поттер на грани смерти, и переступит ли он эту грань навсегда, или останется жить — оставалось загадкой.       Кто-то злорадствовал, что он смог обойти две Авады, но неизвестное проклятие в двадцать два года его настигло. Кто-то находил это забавным, кому-то было безразлично. Но большинство за него переживало, ведь помнили войну пятилетней давности, что именно он спас мир от темного волшебника. Тогда он победил, но сможет ли сейчас победить темное проклятие?       Спустя пару часов авроры смогли отчистить больницу от всех любопытных глаз, и около палаты Гарри Поттера осталось лишь пара человек — его верные друзья. — Ну? Что там? Как он? Ему легче? Он выживет? — сразу, как увидел целителя, набросился с вопросами Рон, сильно переживая за друга. — Аврор Уизли, должны сообщить вам две новости, — начал целитель, — Первая из них состоит в том, что проклятие невозможно отменить, и единственное, что способно помочь ему — это чудо.       Не смотря на то, что нечто подобное они и ожидали услышать, на самом деле не были по-настоящему к этому готовы. Гермиона резко выдохнула, и села обратно на лавочку. Рон же остался стоять, ожидая подробностей и хоть какую-то надежду на это самое чудо. Он не мог поверить, что они столько всего пережили, что Гарри несколько раз чуть не погибал, чтобы умереть сейчас, от простого проклятия на обычном аврорском задании. — Но у нас есть и вторая новость, — с намеком на улыбку продолжил целитель, вселяя надежду. — Это чудо нашлось само. Кто именно это сделал, мы не знаем, но факт в том, что соулмейт мистера Поттера оказался очень сильным и самоотверженным. — Вы хотите сказать… — начала Гермиона, но не смогла договорить, так как эмоции ее захлестнули. — Гарри, он… Он выживет? — Верно, миссис Уизли. Его соулмейт поделился с ним магией. Очень вовремя, должен сказать. Мистер Поттер поправится где-то в течение недели, а на вас лежит обязанность проследить за его соулмейтом. То, сколько магии он отдал — он, скорее всего, в плохом состоянии, — сказал целитель, после чего проинформировал коротко о стабильном состоянии пациента и удалился.       Рон с Гермионой снова остались одни. Один груз спал с их плеч — с Гарри все будет в порядке. Но появился новый — его соулмейт. Что с ним делать и как его искать — они не представляли. — И что теперь? — тупо спросил Рон, смотря на дверь палаты. Он не мог себе представить, как скажет другу обо всей этой ситуации. Что его спас неизвестный человек, который погибнет, если его не найдут и не отдадут магию обратно.        Золотое трио, как их любили называть, всегда делились друг с другом всеми переживаниями и новостями, и теперь как Рон, так и Гермиона, были уверены, что если они не знают соулмейта Гарри, то и он сам тоже не знает. И как ему сказать, что его спас тот, кого они не смогут вычислить? Это, по идее, может быть кто угодно. Он личность известная, и из-за этого со многими неплохо общается, и знали о ситуации так же все, и все за него переживали. И это уже не говоря о предположительной армии фанатов, в которой, конечно, вряд ли может оказаться его родственная душа. — Знать бы еще, кто это сделал… — ответила задумчиво Гермиона, думая о том, что она бы точно ради Рона, и, наверное, Гарри, тоже бы на это пошла. — Просто фанатичная любовь не способна на подобное, надо реально любить его самого, со всеми недостатками, в то время как сами фанаты не видят недостатки тех, кем восхищаются. Кто его может так любить, что способен отдать ради него свою жизнь? Ведь маловероятно, что Гарри сможет отдать магию обратно, не зная кто это сделал. Это достойно похвалы.       Думая вслух, Гермиона не заметила человека, что вышел из палаты Гарри Поттера, и обратила на него внимание когда уже увидела, а точнее — услышала. — Не думал, Грейнджер, что это ты будешь удивляться тому, что Поттера может кто-то любить, — усмехнулся Малфой, подходя к ним расслабленной подходкой, и держа руки в карманах. — Уже давно Уизли, Малфой. Чем обязаны? — Вы мне? Да ничем, — не меняя выражение лица, лишь чуть более устало, будто натянуто и через силу, ответил Малфой. — Просто проверял вашего Поттера. Если вы еще не успели забыть, я специалист по темномагическим проклятиям, так же изучал связь и магию соулмейтов, проходил курсы. И пока что единственный, кто может им заняться и что-то сказать по Поттеру, — договорил он, оставаясь невозмутимым, с улыбкой на лице.       Авроры часто попадали сюда, и были знакомы почти со всем персоналом. За несколько лет службы они побывали практически у всех целителей. И Поттер с Уизли не исключение. И первое время они с Малфоем плохо общались и просили сменить целителя на другого, но со временем отношения более-менее наладились. Могли немного пообщаться спокойно на нейтральные темы, поздороваться, если где-то неожиданно встретились, но становиться приятелями ни одна сторона не желала.       Поттер и Уизли не хотели замечать изменений в Малфое, считали его тем же заносчивым мальчишкой, который всего лишь строит из себя взрослого и притворяется. Тот думал о них примерно так же. С тем условиям, что даже притворство плохо им дается — по сути все те же дети, с замашками взрослых. — Его случай такой уникальный? Не верю, что все остальные заняты и пришлось тебя звать, — произнес Рон, все так же нелюбивший Малфоя. Они хоть и стали лучше общаться, но к нормальному общению так и не дошли. Если в школе все их разговоры так или иначе приводили к дракам, то сейчас к кивку головы на прощание. — Ты идиот или притворяешься? — спросил в ответ он, приподняв одну бровь, и смерив его недоверчивым взглядом. — Повторяю еще раз для тупых — я тут единственный, кто в равной мере знает оба направления, и может их нормально связать. Поттер был ранен смертельным проклятием, которое его бы убивало долго и мучительно, и ничто не смогло бы помочь, чтобы хоть просто уменьшить его состояние. И потом вдруг ему помог его соулмейт — отдал столько магии, что та поможет не только спокойно на ноги встать, но и нам над ним можно спокойно колдовать, — пояснил целитель Малфой, смотря в упор на Рона. — Ну и бонусом будет ему преувеличение его магических сил, — добавил он, смотря уже на девушку. — И вот о последнем лучше почитать, после чего Поттеру не объяснять подробности. Но это уже так, чисто от меня совет. — А если мы найдем его соулмейта? — тут же поняв к чему клонит, спросила Гермиона. Она чуть глубже изучала тему соулмейтов, в отличие от многих однокурсников, но многого все равно не знала. — Если вы не найдете его в течение недели, то потом лучше и не искать, — просто ответил он, оставляя вопрос о соулмейте Поттере открытым. — Почему? Есть же четыре недели, чтобы все вернуть? Если не брать последних дней, то недели три точно есть, и за это время можно нормально успеть вернуть силы, без особых потерь. Если что, думаю, Гарри и своими поделится…       Гермиона понимала, что в данный момент владеет не всей информацией, и ей чего-то недоговаривают. Да, Гарри занимались несколько врачей, и не один час. И соулмейт вовремя «пришел» и спас Поттера, отдав много своих сил. Но ведь в любом случае есть две недели, и Гарри точно морально подготовится, и зауважает своего соулмейта хотя бы за спасение жизни, и сможет нормально вернуть магию. И последствия будут минимальны. Но Малфой был слишком уверен в своих словах, и видно было, что он устал и не хочет по каким-то причинам говорить всю информацию. — Это не так работает, Грейнджер. — Уже Уизли, Малфой, — спокойно поправила Гермиона. — В любом случае, Грейнджер, его соулмейту через недели две останется шанс просто выжить. Если не найдете раньше — он останется сквибом. А без должных чувств со стороны Поттера и подавно ничего не поможет. При таком сильном проклятии, как у Поттера, и то, в каком он сейчас состоянии — его соулмейт отдал практически всю свою магию. Именно отсюда следует вывод, что Поттеру повезло с соулмейтом, в то время как соулмейту не повезло совершенно, — усмехнулся Малфой. — А теперь прошу прощения, я откланяюсь. Завтра к двенадцати прибудет целитель Леманн, из Германии. Он и будет следить за состоянием вашего Поттера. Все дальнейшие вопросы к нему.       Гермиона хорошо общалась с Драко, в отличие от своих друзей. Она понимала, что тот вырос и многому научился. Ей порой нравилось общение с ним, и то, как он доступно объясняет какие-то вещи. Работая в министерстве, недалеко от Гарри с Роном, она всегда знала, где они и как, и поэтому обычно одна из первых их либо отправляла в больницу, когда те с задания возвращались раненые, либо навещала их. И как правило, Малфой встречался ей либо в буфете, либо в коридорах, и они вначале просто перекидывались парой слов, но позже стали общаться лучше. Девушка не могла сказать, что полностью доверяет ему, но признала в нем компетентность целителя, и что с пациентами он всегда честен и рассудителен, и при том не грубит и максимально корректен. — Можно с тобой наедине поговорить? — подойдя к нему ближе, спросила Гермиона.       Рон сидел на лавочке около палаты и ждал разрешения войти. Он спокойно относился к общению своей жены с бывшим школьным врагом, хоть и не понимал этого желания. Для него Малфой не изменился, лишь стал более спокойным, и уже не провоцирует на драку, ну в большинстве случаев. В данный момент его больше волновало состояние Гарри, как тот отреагирует на неожиданную новость о соулмейте, и как потом того искать. Рон прекрасно понимал, что его друг не сможет смириться с тем, что кто-то погиб ради него. — Если так не терпится, то можешь войти к нему, Уизли. Он все равно еще пару часов спать будет, — разрешил Малфой, и кивком головы указал в направление своего кабинета. — И о чем хотела поговорить? — спросил он, после того, как сел на любимый стул в своем кабинете. — Ты говорил, что мне стоит почитать о соулмейтах, и как магия на все это влияет, — начала девушка. — И я обязательно прочту, но позже. Сейчас, мне кажется, лучше будет проконсультироваться…       Малфой ожидал нечто подобное. Кто-кто, а Гермиона всегда постарается все понять и все изучить, и вытянуть максимально информации из всех источников. Но он надеялся, что она не будет до него докапываться. Он уже жалел, что вмешался в это, что заговорил с ними, и что вообще всех их знает. Не дадут они ему житья, он чувствовал это. Можно даже сказать, что знал наверняка. — Честно, Грейнджер, мне нечего больше тебе сказать, — устало произнес он, протирая лицо ладонями, после чего облокотился на спинку стула, и закрыл глаза. — Я работаю уже вторые сутки подряд, и я устал. Если тебе нужны конкретные ответы — спрашивай. — Я уже давно Уизли! — Я тебя слишком уважаю, чтобы называть этой фамилией, — просто пояснил парень, открыв глаза.       Перед ним сидела вполне симпатичная девушка с каштановыми волосами, красиво собранными в прическу. Точнее, раньше была таковой, теперь же немного потрепана — нервничала за друга. Мантия была застегнута, и выглядела вполне аккуратной. Сама Гермиона сидела чуть смущенно, поправляла мантию, волосы, осматривала кабинет. Было видно, что ей непривычно тут сидеть, и неловко, что отнимает время Малфоя, но не могла ничего с собой поделать. И тот правда ее уважал — за верность к друзьям, за знания, за ее ум. Он хотел бы с ней подружится, и обсуждать что-нибудь, иногда споря на ту или иную тему. И именно из-за хорошего к ней отношения он продолжал сидеть, и спокойно ждать ее вопросов, чтобы все пояснить ей. Хотя всей душой хотел поскорее домой. А лучше в загородный дом во Франции, где тепло и хорошо, и можно не думать ни о чем и ни о ком. — У меня и имя вообще-то тоже есть, которое не менялось, — с улыбкой ответила Гермиона, посмотрев тому в глаза. — Так какие у тебя вопросы, Гермиона? — Что будет с силами Гарри, если мы так и не сможем вычислить его соулмейта? Что он будет чувствовать? — Смотри, — вздохнул Драко, подготавливаясь к целой лекции. — Кто такие соулмейты? Это люди, которые предназначены друг другу. Которые будут любить друг друга не смотря ни на что, и которые подходят друг другу идеально. У них схожие интересы, вкусы и все подобное. И магия у них так же идеально подходящая друг другу. Вот мы с тобой, например, не соулмейты, но если каким-нибудь способом моя магия попадет к тебе, то у тебя будет борьба, и ты вряд ли сможешь ее принять. Так же как и в магических браках — связь не всегда устанавливается идеально, иногда она в принципе невозможна. Но соулмейты подходят друг другу, и магия одного соулмейта не воспринимает магию другого как чужую. А проклятия, попадая в мага, воспринимают магию соулмейта как магию другого мага. И при соединении этой магии проклятие уходит, как бы «думая» что выполнило свою функцию. И если за период до четырех недель магия внутри не разъединяется, то она навсегда остается только у одного мага, и смешивается. — Так и получается, что через месяц Поттер станет магически силен в два раза. В первые пару недель магия соулмейта будет лишь помогать его родной магии, а потом она будет частью. В данном случае, чтобы спасти Поттера, надо было полностью магию Поттера перекрыть. И его соулмейт отдал буквально всю свою, из-за чего у него меньше времени и, скорее всего, хуже состояние. Я не могу точно ручаться за его соулмейта, могу лишь предполагать. Поттер очень силен, и надо иметь большие магические ресурсы, чтобы помочь. Но соулмейты на то и соулмейты, что подходят друг другу. И, как правило, обычно спасение не требует всей магии, но Поттер, как обычно, отличился. — И сколько времени у него, как думаешь? — спросила Гермиона, обдумывая это все. Она примерно знала, о чем речь шла, но так подробно не задумывалась, и некоторые вещи стали яснее для нее. — У Поттера целая жизнь, пока в следующий раз не напорется на подобное заклятие, а у соулмейта… Может, недели три. У всех всегда четыре недели — месяц. Но тут, как я уже говорил, особый случай. Удивительно, что вообще получилось спасти. На это потребовались все силы, а магическое ядро не сможет долго без должного резерва магии. В первую неделю не особо сильны будут потери, лишь колдовать не получится нормально. А вот во вторую все будет хуже — магическое ядро начнет постепенно затухать, думаю можешь себе представить последствия для мага. А третья неделя — кома и предсмертные муки. — Ты думаешь, его соулмейт не хотел столько магии отдавать? — Если бы не хотел, то не смог бы. Магия передается родственной душе не только когда просто любишь и хочешь помочь, Гермиона, а только тогда, когда ты реально готов умереть за него. Когда любишь его настолько, что готов пожертвовать всем ради него и его счастья. Когда не становишься безвольной куклой в его руках, или преданным фанатом. Любовь должна идти от души, от самой магии. Можешь не понимать, как без него жить, но больше всего не принимать его мучение. Не сможешь оставить его, если он не хочет быть с тобой, ради него сам скроешься с его глаз, если будешь знать, что ему с тобой неудобно. Сам ему скажешь, если он ведет себя глупо, и не будешь ставить его прихоти превыше своих, будешь стараться идти на компромисс. Но в случае опасности ты всегда бежишь к нему, думая о нем, а не о себе. Это не обычная влюбленность, когда таешь под его взглядом, и не видишь в нем недостатки. Это проверенная годами любовь, когда тебя бесят его привычки, его пробелы в знаниях, излишняя самоуверенность, но при том миришься с этим, ведь пробелы из-за глупых учителей, привычки из-за плохих родителей, которые ничему не научили, а самоуверенность вполне заслужена за его замечательный характер и преданность к любимым. Так что, Гермиона, надо правда любить, чтобы отдать столько магии, сколько потребуется. И неважно, немного или всю до капельки. Даже если ты сейчас умрешь, зная, что вот он — твой любимый человек, будет жить дальше, в кругу друзей, найдет себе другую любовь, заведет детей и хорошую карьеру. Твоя жизнь, в принципе, ничего не стоит — переживут как-нибудь.       Гермиона слушала его внимательно, соглашаясь с его словами, и немного корила себя за то, что не могла догадаться раньше. Некоторые слова были для нее очевидны, а некоторые — нет. В данный момент она просто смотрела на Малфоя, и не могла решить, что ей делать. Она бы никому не хотела такую судьбу, особенно человеку, настолько любящему. На секунду она подумала о том, что соулмейтом Гарри мог оказаться и Малфой — в его словах было много знаний и представлений как это происходит. И было видно, что он кого-то любит настолько, чтоб спасти. — А ты бы смог вот так же кого-то спасти? — спросила Гермиона, следя за движениями целителя, давая понять, что она знает о его любви к кому-то. — Я слишком не хочу умирать, — честно ответил тот, пожав плечами, и отведя глаза вниз. — Мне кажется, из-за этого и мало чуда происходит, что соулмейты мало спасают друг друга. Мало кто любит по-настоящему, — с улыбкой продолжил он, и посмотрел на фотографии на столе.       На нем стояли три фоторамки. На первом колдофото была его семья, когда ему было пять лет. Мама и папа стояли по бокам от него, и смотрели то друг на друга с улыбкой, то переводя взгляд на сына, положив на него по руке. Драко нравилась эта фотография — напоминало детство, когда еще не было столько совершенных ошибок, и он был счастлив. На другом колдофото были уже школьные года — они с Панси и Блейзом дурачились во дворе его дома. Им было по четырнадцать лет, вокруг мамины цветы, а они втроем не могли нормально сесть и то щекотали друг друга, то смеялись и отсаживались немного.       Посередине была еще одна рамка. Любому смотрящему на нее, кроме Драко, она казалось какой-то смазанной, будто не сфокусированной на ком-то, кто махал рукой и как-то странно двигал головой, будто посмеивался. Различить было ничего нельзя. Иллюзия специально создана, чтобы ни один любопытный не узнал секрет Драко, который тот долго и бережно хранил. И он не мог отказать себе в том, чтобы не поставить это колдофото себе на стол. Все равно редко кто к нему заходит и тем более пытается увидеть его содержимое стола. И именно на это колдофото Малфой смотрел дольше всего, и именно этот взгляд уловила девушка, хоть и не знала, кто там изображен, ей было видно лишь само наличие этого колдофото. Она не была глупой — смогла догадаться, что там изображен его любимый человек, кем бы тот ни был. — А я думаю, что ты бы смог, — просто ответила Гермиона. Ей было интересно кто там, на колдофото, но она старалась не лезть в душу. Тем более, сейчас и без этого много проблем. — Извини, Малфой, что задержала тебя. Спасибо за разъяснение. Завтра тогда встретимся? Или у тебя будет выходной? — Я завтра с обеда выхожу, да, — ответил Драко. — Но увидеться мы сможем если только в столовой или коридоре. Теперь Поттер на другом целителе, если не забыла, — улыбнулся он. — До встречи, Гермиона, — кивнул он, смотря на то, как она встает, — И у меня тоже имя есть, если что, — в последнюю минуту решается добавить он. — До встречи, Драко, — так же благодарно улыбнулась она, понимая, что теперь они стали чуть ближе. — Главное, отдыхай побольше.

***

— Целитель Малфой, как вы могли это допустить? Дариус еще стажер, он не должен общаться, и тем более проводить какие-то манипуляции с пациентами! — Но я был рядом и контролировал… — Не имеет значения! — перебив собеседника, продолжил наседать старший целитель. — Дариус должен наблюдать за тем, как это делаешь ты! А не сам этим заниматься. — Я полностью его контролировал, да и общаться там особо не надо… — продолжал оправдываться Малфой, выглядя при этом болезненно, но слишком вызывающе. Будто пытался скрыть свою неведомую болезнь, прикрывая высокомерием свою усталость.       Точнее, такое впечатление создавалось у Гермионы, которая стала невольным свидетелем этой сцены. Она стояла за углом в коридоре, чуть выглядывая. В метрах пяти от последней палаты стояли двое мужчин. Имя старшего целителя она не знала, лишь сталкивалась с ним порой в коридорах, или около палаты. На вид был грузный мужчина лет шестидесяти, с сединой в волосах, всегда был собран и строг со своими подчиненными. Его уважали за его прямоту и честность. Никогда так просто никого не отчитывал и всегда по делу. — Малфой… — начал он, чуть ближе подойдя к Малфою, и положив на него руку, показывая свое расположение. — Я все понимаю — ты устал, со следующей недели у тебя отпуск, впервые за несколько лет… Но это не означает, что надо халтурно относится к своим обязанностям. Ты сам должен проводить все операции с пациентами, с ними общаться и лечить их, а не контролировать то, как это делает Дариус. Тебя к нему приставили, чтобы ты его обучал всему, а не бросал на поле боя, наблюдая все со стороны. — На практике он быстрее поймет, — стоял на своем Малфой, но чуть расслабился, и перестал выглядеть таким враждебным. — Это простые заклинания, мы такие на первых курсах колдомедицины проходим. И, к слову, мой отпуск и мое состояние с этим никак не связаны. Он сам предложил эту идею — я все ему говорю, как что и где — а он это выполняет. Все полностью под контролем, он не делает ничего без моего согласия, а я всегда рядом и если что возьму в свои руки.       Гермиона продолжила стоять за углом, и подслушивать. Она понимала, что это не ее дело, и что она должна возвратится обратно в палату Гарри. Но она чувствовала, что должна узнать что к чему. Ей хотелось помочь Драко — поддержать его, поговорить за него. Ей казалось, будто это все важно, но не понимала почему — они с Малфоем так и не стали друзьями, лишь приятелями, да и то с натяжкой. — Ты хороший специалист, Малфой — продолжал старший целитель. — Но постарайся впердь быть умнее, и не стоит так на этом акцентировать внимание. Я тебе слишком доверяю, и могу закрыть на это глаза. Не вздумай допустить Дариуса до чего-то более серьезного. — За это не волнуйтесь, я держу ситуацию под контролем, — напоследок повторил Малфой, после чего послышались шаги, и Гермиона быстро зашагала обратно в палату к Гарри.

***

      Следующая встреча Гермионы и Драко произошла в столовой через несколько дней. Девушка спокойно стояла в конце очереди, обдумывая рабочие вопросы, а посреди толпы увидела Малфоя. Тот стал выглядеть болезненней, чем пару дней назад, и это тревожило Гермиону. И, вспомнив подслушанный диалог со старшим целителем, она поспешила поздороваться с Драко, и обсудить все интересующие ее вопросы, как бы между делом. — Ты вообще отдыхаешь, Драко? Выглядишь не очень, — обеспокоено начала Гермиона, нагло вклиниваясь к нему в очередь, игнорируя недовольные взгляды стоящих за ними людей. — И тебе доброе утро, Гермиона. Ты тоже хорошо выглядишь, — ответил Малфой, не забывая про сарказм. — И, к твоему сведению, на меня повесили стажера, и отдыхать мне не велено, ведь помимо него у меня куча пациентов, и за каждым следить, — продолжил он недовольно. — Да ладно тебе, стажеры как правило просто ходят хвостиком и все записывают, с ними не должно быть проблем, — улыбнулась Гермиона. — Тем более всегда их можно заставить что-то делать вместо себя, — подмигнула она. — И это мне говоришь ты? — деланно удивился он, состроив максимально удивленное лицо.       Гермиона лишь засмеялась, чуть хлопнув его по плечу. Она понимала, что немного изменилась со школы, и теперь не так страшно смотрит на нарушение каких-либо правил. Уж с такими-то друзьями, как у нее — не удивительно. Иногда она даже со стыдом вспоминала свои первые курсы в Хогвартсе — всех поучала, везде лезла, всё вызубривала. Такие далекие времена. — Как там Поттер? Слышал, что целитель Леманн немного удивлен его ситуацией? — спросил Драко, немного переведя тему. Он не очень хотел и дальше обсуждать себя и своего стажера, которого, по мнению некоторых, он эксплуатирует. — Гарри нормально, уже практически выздоровел. Магия соулмейта ему и правда очень помогла, — с улыбкой ответила она. — Правда он все беспокоится, что не сможет отдать магию обратно. А целитель Леманн ничего конкретного по этому поводу не говорит, — уже более грустно добавила она, переживая за моральное состояние друга. — Хотя я где-то вычитала, что это возможно и без знания конкретного имени соулмейта… — с задумчивым видом произнесла Гермиона, пытаясь выведать — есть ли правда такой способ. Чисто логически ей казалось, что должен быть какой-нибудь еще выход из их ситуации, но никто не мог ничего сказать, а все перечитывать не было времени и особого желания. Тем более, что рядом с ней было два специалиста на тему связей соулмейтов. — Ну, если это и возможно, то Поттер точно не в состоянии это сделать, — с непонятным выражением ответил Малфой, а затем усмехнулся в своей манере. Он все так же был низкого мнения о Поттере и об Уизли, и всячески это показывал. В то время как к Гермионе наоборот показывал свое расположение.       В этот момент как раз подошла их очередь, и они молча выбрали себе блюда, оплачивая их. Параллельно каждый думал о своем, и Гермиона все больше убеждалась, что интуиция ее не обманывает, и Драко скрывает что-то важное. Например, способ вернуть магию соулмейту Гарри. Был только вопрос, почему он это делает, и именно это и ставило ее в тупик.       Купив все необходимое, они направились искать свободный столик. Драко думал о чем-то своем, и по-большей части просто шел за Гермионой, доверяя ей в этом нехитром деле. — Не против, если присоединимся? — услышал Малфой вопрос от Гермионы. Оглянувшись, увидел за столиком целителя Леманна, и, тяжело вздохнув про себя, поздоровался с ним.       Драко было бы интересно с ним поговорить и пообсуждать с ним некоторые теории, но в данный момент тот был одним из последних, с которым бы он хотел поговорить. А уж любопытная Гермиона со своими вопросами и вовсе могла ему испортить все настроение. Он ее конечно уважал, но иногда она была слишком доставучей и правильной.       И в тот момент, когда тарелки с едой опустели и они перешли к своим напиткам, Грейнджер задала свой вопрос. В принципе, Малфой ожидал, что этим все и окончится, точнее сказать, начнется его мучение, но все-таки не очень хотел этого. — Целитель Леманн, а можно вопрос? А Гарри ведь уже можно обучить этому способу, чтоб он отдал магию соулмейта? — Не зная самого соулмейта? — спросил он, сразу поняв о чем речь. — Это очень сложно будет, для мистера Поттера, я думаю.       Гермиона очень надеялась на такой ответ, ведь он означал, что способ все-таки есть, и все ее догадки и мысли были направлены в нужную сторону. И эта мысль ее очень обрадовала. — Но ведь не сложнее, чем найти этого самого соулмейта? — спросила она. — Ведь мы его можем очень долго искать, буквально ничего о нем не зная, и тот может просто умереть! Неужели чья-то смерть не стоит того, чтобы попробовать обучить Гарри этому способу? — Его соулмейт, думаю, знал на что шел, когда отдавал свою магию. Если бы хотел, то давно бы к нему пришел и потребовал ее обратно, — немного жестоко произнес Драко, смотря на Гермиону. — Да и чтобы вернуть магию, надо четко разбираться в своей магии, и суметь ее разделить с чужой. Если он не отделит свою магию и соулмейта, то ничего не получится. А я уж очень сомневаюсь в способностях Поттера. — Но… — Миссис Уизли, целитель Малфой прав, хоть и немного жестоко выразился. На моей практике это вообще первый случай, когда спасшийся не знает даже примерно кто его соулмейт. Как я уже говорил, пытаться отдать магию соулмейта всем подряд — плохая идея, и займет много времени. А уж обучиться тому, чтоб увидеть свое магическое ядро и суметь различить свою магию и чужую… Думаю, не у каждого целителя это получится, так как магия соулмейтов очень похожая, а уж обучить с нуля этому…       Гермиона переводила взгляд с одного на другого, и не могла ничего понять. То есть да, она знала, что обучить этому тяжело, и что Гарри не самый лучший ученик. Но ведь попытаться-то можно. И удивляло поведение Малфоя, который был явно против этой идеи, будто он сам отдал магию и уже хочет наконец-то умереть. А целитель Леманн был словно с ним в заговоре. Ситуация была настолько странной и непонятной для девушки, что та просто сидела и смотрела на обоих. — Я здесь не для того, чтобы обучать мистера Поттера, а чтобы проследить за ним, и, в случае чего, помочь ему отдать магию, если вдруг станет известно кому ее отдавать, — продолжил целитель. — Гермиона, если я вас так могу называть, поймите меня. Я не вправе вмешиваться во все это, — произнес он, мельком взглянув на Малфоя, поймав его взгляд. — Я могу помочь, я могу попытаться обучить мистера Поттера. Но это долгий процесс, а если его соулмейт не желает получать магию обратно, то может и не получится, и мы просто потеряем силы и время. Может, он смирился с тем, что отдал за него жизнь? И просто хочет спокойно уйти, зная, что мистер Поттер в здравии, и стал лишь сильнее… — более задумчиво закончил он, не смотря ни на кого конкретно. — Либо его соулмейт жалеет, что помог ему, и своя жизнь без Поттера ему дороже, — усмехнулся Малфой. — Хоть и недолгая, — добавил он, все с тем же чуть жестоким выражением лица. — Драко… — осуждающе произнесла Гермиона, не понимая, почему тот так сказал, хоть и понимала, что тот не серьезно. Она достаточно хорошо помнила, как он отзывался о любви и о соулмейтах, чтобы сейчас его слова серьезно воспринять. — Но подождите, а если тот просто далеко и у него нет возможности явиться? Или он реально хочет скрыть свою личность? — Гермиона, поверьте, я понимаю ваши переживания по поводу друга. Но поймите и вы меня. Я не могу вмешиваться, так как не полноценный целитель в данный момент в данной больнице. Меня направили изучить его ситуацию и помочь ему отдать магию, а не обучать чему-то сложному. Вот если бы, к примеру, целитель Малфой взял на себя обязанность обучить этому мистеру Поттеру, то я бы смог помочь в этом. Но никак не самостоятельно всем этим заняться. И уж тем более не в моей компетентности размышлять и обсуждать психологическое состояние как самого мистера Поттера, так и его соулмейта.       Девушка прекрасно понимала его, и поэтому не стала дальше настаивать на чем-то. Самое главное она услышала для себя. Ведь идея того, что Драко, который и сам прекрасно в этом разбирается, поможет им — очень хорошо звучала. Осталось придумать как всех уговорить. — Что Поттер, что Уизли, они оба мне слишком не доверяют, и уж тем более обучаться у меня они не будут, — просто сказал Драко, так же все поняв. — И извините, мне уже пора. Меня ждут мои пациенты, и, скорее всего, Дариус меня уже потерял. До встречи.       Такой быстрый уход Малфоя означал только одно — он прекрасно понимал, что помочь придется. И если Гермиона еще сомневалась в его положительном ответе на данное предложение, то целитель Леманн ни капельки. Он уже готовился к масштабной работе с Поттером и Малфоем.

***

      На следующий день Драко сам решил найти Гермиону, и встретился с ней у самой палаты Поттера. Он знал, во сколько заканчивает девушка, и примерно ко скольки придет к своему другу. — Драко? — удивленно произнесла она, осматривая целителя. — Скажешь, что я плохо выгляжу и мне надо отдохнуть — развернусь, и пойду обратно к себе в кабинет, и после этого ты точно меня не убедишь, — сразу произнес Малфой, угрожающе взглянув на нее, пресекая все недовольства девушки.       Гермиона лишь кивнула на это, задумавшись о том, что ни разу за все года не видела Малфоя таким. Появились синие мешки под глазами, болезненная бледность и осунувшееся лицо. Кожа стала будто прозрачной, немного синеватой, впалые щеки стали заметнее и мантия будто больше. Создавалась ощущение, что он тут находится пациентом, но никак не целителем. — То есть, ты все-таки согласен? — спросила она обрадованно, стараясь при этом быть более сдержанной, чем себя ощущала. — Мне такой опыт не помешает, — просто ответил Драко, делая максимально безразличный вид. — Я поговорил с Главным Целителем, он согласен на эту аферу — все-таки это наш избранный. У нас есть на это неделя, если не получится — то я умываю руки, у меня своих дел еще полно. — Даже спрашивать не буду, какие у тебя дела могут быть, — нахально усмехнувшись, произнес Уизли, выходя из палаты Поттера. — И правильно сделаешь, — тем же ответил Малфой. — Гермиона, надеюсь они в курсе? — спросил он чуть опасливо, не желая сейчас выслушивать их перепалку и все объяснения за и против участия в этом самого Драко.       Рон на это лишь хмыкнул, он все еще не мог представить, чтобы Малфой его чему-то обучал. Ну, может и не его, но ситуация была для него странной и новой. Вроде и учились вместе, азы магии постигали сидя на соседних партах, образно говоря, и тут Малфой — учитель. — Не беспокойся, все нам уже сказали, — спокойно ответил Уизли вместо жены. — Ну пойдем, обучать нас будешь, — усмехнулся он, представляя как будет это происходит. В его голове все выглядело чересчур карикатурно.       Входя в палату, Малфой постарался абстрагироваться от лишнего, не думая ни о посетителях «больного», ни о нем самом. Собравшись с силами, показывая всем своим поведением, что он им не друг и не враг — просто целитель, пришедший на помощь.       Просторная палата, у окна стояла кровать, с одной стороны маленькая тумбочка, и обеденный стол, а с другой — два стула для посетителей. Поттер сидел на крою кровати, читал какой-то журнал. На первый взгляд он выглядел уже выздоровевшим, ничего в нем не выдавало проклятия, что было наложена несколькими днями раннее. — О, Малфой, привет, — чуть удивленно, но вполне спокойно произнес Поттер, заметив целителя. — Выглядишь не очень, — продолжил. — Уверен, что сможешь… — Гарри, он хороший профессионал, мы же говорили об этом. И если бы не мог, то здесь бы не стоял в своем лимонном халате целителя, — тут же перебила его Гермиона, заступившись. — Так что он нам поможет.       Малфой же решил промолчать, принимая ответ девушки вместо своего. Тем более он не представлял как бы сдержался он колкого ответа. Он просто устал слышать отовсюду о своем состоянии, и всем доказывать, что он способен здесь и сейчас работать и оказывать какую-то помощь магам. Будто не хватило этого еще в начале своей карьеры, когда от него отказывались просто потому, что он бывший пожиратель. — Ладно, ладно, — тут же сдался Поттер, поднимая руки вверх. Он доверял Гермионе, даже если та верила в Малфоя. — С чего начнем? — Давайте проясним для начала кое-что? — проговорил Малфой, смотря на Поттера, как бы давая понять, что обращается именно к нему. — Передавать магию соулмейту, которого ты знаешь — очень легко. Там просто пожелать надо, можно сказать, закрепив простеньким заклятием. В то время как передавать магию неизвестному человеку — в разы сложнее. Надо сконцентрироваться на магии соулмейта и его хозяине, даже если его не знаешь. А для этого — отделить свою магию от чужой, а потом отправить ее соулмейту, то есть самому хозяину. С первого взгляда кажется не таким уж и сложным, но оно требует много магии, ведь практически каждое действие закрепляется заклинанием. И еще загвоздка в самом магическом ядре — если не знаешь как выглядит твоя магия, то ее сложнее отделять от чужой.       Малфой сам только в теории знает об этом, и не представляет, как это осилит Поттер. Магии в нем много, концентрация у него должна быть, все-таки аврор, как и усидчивость. И все вместе это совместить не должно быть большой проблемой. Основная загвоздка — различить собственную магию, и магию соулмейта. — Твое прокляте прошло только после помощи соулмейта, назовем это так, — продолжил Драко. — И я смог примерно уловить переплетение магии в тебе, пока она окончательно не запуталась с твоей собственной. И, честно говоря, именно в этом и состоит твоя основная сложность. Тебе надо не только полностью, до капельки, отделить всю магию, но и отдать нужную, не запутаться, — чуть усмехнулся он, понимая, что звучит смешно, будто издевается. — Ваша магия с соулмейтом очень похожа, — снова повторил он. — При каждой попытке тебе надо будет начинать все сначала.       Гарри это слушал, стараясь быть максимально внимательным и ответственным. Он знал, что это все в первую очередь надо ему самому, и кроме него это никто сделать не сможет. И в данный момент он даже не обращал внимание, что тот, кто его этому учит — был Малфой. Тем более, тот выглядел слишком собранным и спокойным, и легко удавалась игнорировать его личность. Будто он снова на уроке, и какой-то безымянный учитель ему объясняет азы. — А как различить свою магию и соулмейта, если они похожи, а я никогда не видел их по отдельности? — Честно, Поттер, не имею понятия. Я знаю, как выглядит моя магия, и смог бы с легкостью ее определить. Тебе же надо полагаться на интуицию. Та, что в самом центре ядра, и есть твоя магия. Запомни ее цвет и мельчайшие переливы, а потом посмотри на связку магии и сумей определить чужую, которая переливается по-другому, — начал объяснять Малфой, и, чуть подумав, решил добавить немного подробностей. — Насколько я помню, у твоего соулмейта магия более голубого оттенка, с зелеными переливами, отдающей иногда золотым. У твоей, насколько я могу судить, более темные переливы, и отдают бронзовым цветом. Могу ошибаться, увидел лишь мельком.       Гермиона в это время сидела на стуле, возле кровати, и боролась с тем, чтобы тоже заглянуть и увидеть собственную магию и ее цвет. Какое-то время Гермиона подумывала идти в колдомедицину, и сейчас немного жалела, что не пошла. Может, смогла бы чем-нибудь помочь, а не просто сидеть и смотреть на своего друга, вникая вместе с ним во всю эту ситуацию. — Драко, а ты сейчас не сможешь сам посмотреть на его магию и помочь разделить? — вдруг решила спросить Гермиона, пока Гарри заглядывал «в себя». — Я могу посмотреть на твое магическое ядро, если хочешь. Или у Уизли, — усмехнулся Малфой. — Ядро Поттера же блокируется для всех, и в него может заглянуть только он сам. Целители смогут увидеть его только после полного исчезновения чужой магии, или же полного принятия Поттера этой самой магии, — добавил он, посмотрев на парня. Гермиона грустно усмехнулась, тут же поняв, что принятие магии будет только после смерти соулмейта Поттера.       После этого вопроса они оба задумались о своем, не заметив, что Рон вышел куда-то, не став сидеть и слушать «профессора» Малфоя. — Малфой? — спросил Гарри, чуть уставший. — Я, кажется, смог примерно разобраться в этих переплетениях, и примерно попробовал что-то разделить, как ты и сказал. Но… Но мне кажется, что вся магия выходит из-под контроля.       Хватило лишь одного взгляда, чтобы понять, насколько все плохо. Драко лишь кивнул Гермионе, чтобы та как можно скорее вышла из палаты. Поттер в этот момент выглядел болезненно, будто его сейчас либо стошнит, либо он упадет в обморок. Или и то и другое. — Вспомни Хогвартс. Нас всех тогда учили, как брать магию под контроль и концентрироваться, — медленно подходя к нему, начал говорить Драко. — Сейчас у тебя может случиться всплеск магии, а в твоем возрасте и количестве магии внутри тебя, это чревато всем вокруг. Твоя магия сейчас — разбушевавшееся море, бывал там когда-нибудь? Так вот, представь, тихое, спокойное море, песчаный пляж, голубое небо, и яркое-яркое солнце. Оно освящает весь этот пляж и это море, что тянется далеко-далеко, до самого горизонта, где его встречает точно такого же цвета небо. И ты смотришь вперед, и не можешь разобрать — а где заканчивается одно, и начинается другое.       Пока говорил, Малфой и сам представлял эту картину. Только, в отличие от самого Поттера, он медленно подходил к его кровати и наблюдал за ним. Ненадолго замолчав, Драко собрал все оставшиеся силы, что у него имелись, и сделал щит вокруг кровати. Была бы возможность — сделал бы на всю комнату, и еще заглушающих бы добавил. И, может, еще какие-нибудь защитные заклинания произнес на себя дополнительно. Но в данный момент он беспокоился о том, как бы Поттер и этот щит не сломал, если произойдет выброс, ведь на что-то большее его не хватит. — И сейчас ты должен точно так же успокоить свою магию, — спокойно и вкрадчиво продолжил целитель, с успокаивающими нотками в голосе. — В твоем море сейчас шторм, Гарри, и в твоих силах уменьшить высоту волн, а после и вовсе успокоить. Представляй себе спокойное море, с легкими волнами, которые с тихим шелестом бьют по песку. Представь теплую прохладу этих волн. Как они слегка ударяются о твои ноги, а потом убегают обратно. Ты стоишь по щиколотку в мокром песке, а волны постепенно смывают его с твоих ног, и ты просто хочешь разбежаться и прыгнуть в эту теплую воду.       В палате стояла тишина, будто снаружи кто-то наложил заглушающее, и Драко догадывался, что Гермиона позаботилась об этом. Он не понимал, как она могла сейчас в него так сильно верить, что еще никто не ворвался, или хотя бы тихо не зашел в палату, и не взял Поттера под контроль. А если бы Гермиона хоть кому-то бы сказала, что Поттер может не сдержать магию внутри себя, то через секунд десять палата была бы оцеплена, и наложено куча заклинаний. Ведь все знают, что Поттеру по силам в случае чего снести целую больницу, заодно похоронив под обломками всех в ней находящихся. Включая самого себя. Ни один человек ни в силах справиться с таким количеством магии, когда она выходит из-под контроля. — Но все, что ты сейчас можешь — так это стоять по щиколотку в воде, и наблюдать за волнами моря, что начинаются где-то далеко-далеко, что там они крупнее и больше, а ты чувствуешь лишь остатки тех волн. И то же самое ты сможешь сделать с магией — не запирать ее, как делают многие, а просто отпустить ее, направив к себе, к своему магическому ядру.       Смотря на зажмурившегося, слегка покрасневшего, с бисеринками пота на лице, Малфой понял, что Поттер не сможет сейчас успокоить магию полностью, и часть магии вырвется наружу. И если бы Драко был уверен, а не просто догадывался, что это его магия просится к нему, чувствуя близость, то позволил бы Поттеру отпустить ситуацию. Если бы магия соулмейта Гарри «вышла наружу», то щиты, построенные Драко, не сломались бы, а подпитались, и все бы прошло спокойно. Но магию Поттера щит может не выдержать. — Как? — сквозь зубы произнес Поттер, будучи на пределе. — Управляй своей магией, направляй ей магию соулмейта. Та волна, что внутри тебя — это чужая для тебя магия. Не воюй с ней. Прими ее как родную, Гарри.       Малфой все это время стоял напротив Поттера и смотрел за его состоянием. Тому было все сложнее и сложнее собраться, и Малфой не знал, что еще можно сделать — в таких ситуациях опасно применять магию. У Поттера в два раза больше магии чем у любого человека, в то время как у самого Малфоя ее в два раза меньше. А если быть точнее — практически нет, а та, что есть направлена на щит вокруг, чтоб хоть немного постараться обезопасить больницу. — Просто прочувствуй эту магию, и прими ее, — повторил Драко, положив руку ему на плечо, в знак поддержки, и немного сжал. Это было все, что он мог себе позволить.       Поттер постепенно начал расслабляться, и первые пару минут ничего не происходило. А потом Малфой почувствовал короткий всплеск магии, который немного привел его в норму и укрепил щит вокруг. После этого Драко присел рядом с Поттером и немного расслабился. Все прошло лучше, чем он ожидал. Часть его магии вышла, и это, возможно, чуть облегчило состояние Поттера. — Мне кажется, что не такой эффект должен был получиться? — чуть посмеявшись произнес Поттер, положив локти на колени, и обхватив голову руками, пытаясь немного прийти в себя. — Эффект от всплеска магии, или от твоей медитации и попытки разъединить магию? — в том же стиле ответил Малфой, и чуть усмехнулся.       Он продолжал сидеть рядом на кровати, и не знал, что ему стоит делать дальше. Он не знал, понял ли Поттер, что его магия все-таки вышла, и что она подпитала щит вокруг. Но сразу убирать щит было бы подозрительно, как и сбегать из палаты, или, хотя бы, с кровати. — Скорее от второго, которое перетекает в первое, — с той же усмешкой произнес Гарри, и слегка повернул голову, посмотрев на собеседника.       Драко посмотрел на него в ответ, после чего быстро перевел взгляд вперед, и убрал щит вокруг. Он не знал, что следует сказать или сделать, стоит ли спросить о его самочувствии, или сразу начать «умничать» и объяснить из-за чего все произошло. Да интересно ли это Поттеру, тоже было неизвестно. — Знаешь… — начал Гарри, опустив голову, все так же опираясь локтями о свои колени. — Мне и правда тяжело принять эту магию, внутри меня. Может, из-за этого она и бунтуется? Или чувствует, что где-то, без нее, можно сказать, умирает ее хозяин? Ну, то есть, мой соулмейт? — из-за эмоций Гарри не мог нормально связно говорить, и предпочитал думать, что Малфой достаточно компетентен и не будет, как когда-то в школе, его за это унижать.       Сразу же посмотрев на Поттера, Малфой подумал о том, что его подозрения подтвердились, и Гарри догадался обо всем. Но тот особо не менял положения, и выглядел при этом задумчиво, было видно, что его и правда эта тема беспокоит и ему это важно. На мгновение пришла в голову мысль, что стоит признаться во всем, забрать свою магию обратно и спокойно уйти. Желательно из больницы и страны в целом. Но эта мысль проскользнула лишь на мгновение и быстро ушла. Малфой был уверен в своем первоначальном плане ничего никому не говорить. — Почему хозяин, а не, например, хозяйка? — спросил Малфой первое, что пришло ему в голову.       Он не хотел говорить, что его соулмейт и правда потихоньку умирает, и магия это чувствует, точно так же как и его отношение тоже магия может чувствовать. Что магия — не просто сгусток энергии, способный творить чудеса, это целый клубок из энергии, который способен чувствовать и проявлять обратную связь. Ведь именно на ней и построено все, что есть в их мире. И ее надо принимать, несмотря ни на что. Ибо последствия могут быть ужасными. — Вот почему ты такой, Малфой? — по-доброму усмехнулся Гарри, хоть и немного грустно. — Всегда замечаешь не то, что надо… — По роду профессии я должен замечать все, — просто ответил он, пожав плечами. — И это было единственным, на что я могу более ли менее нормально ответить. Остальное тебе может не понравится, — взглянув на Гарри, продолжил Малфой. Ему было очень странно, вот так сидеть рядом, смотреть на него, и спокойно о чем-то говорить. Его практически тошнило от того, что сейчас, хоть и чисто для себя, он выглядит как маленькая влюбленная дурочка. — Но вообще, Поттер, ты оказался прав в своих предположениях. Твоему соулмейту явно нелегко сейчас, без магии. По моим примерным подсчетам, через пару дней у него должен будет начаться крайне тяжелый период — его магическое ядро истончится до конца, и организм начнет слабеть. У всех это происходит по-разному, и в разный промежуток времени, как говорил Альберт. Ну, целитель Леманн, — пояснил он с усмешкой, после того, как поймал вопросительный взгляд собеседника. — Тебе отдали магии примерно столько же, сколько было и у тебя. А это практически все, что есть у мага, и запас магического ядра держится примерно неделю. — Ты хочешь сказать, что если он слабее, то до конца недели попадет в кому и умрет? Если равен, то на следующей неделе, а… — А если сильнее, то как и большинство случаев у него есть две недели. — Теперь, кажется, я тебя начинаю понимать, — безрадостно усмехнулся Поттер. — Если не брать во внимание мои психологические проблемы с принятием и твое отношение ко мне… Я объективно медленно учусь новому, а этот способ передачи магии не из легких, и требует сосредоточения, которого у меня мало. И тут просто безвыходная ситуация. Леманн сделал отличный шаг, не принимая в этом никакое отношение. — Я уверен, что у тебя все получится. Ты просто хочешь скорее избавиться от этой магии, а надо именно хотеть вернуть ее. Вроде небольшая разница, а суть меняет кардинально. — Малфой, — серьезно начал Гарри, внимательно на него посмотрев. — Спасибо, что согласился помочь. Уж не знаю, что тобой двигало — научный интерес или запугивание Гермионы, — усмехнулся он, посмотрев на дверь палаты, зная, что девушка где-то там. — Но я понимаю, что это будет тяжело. И как бы я не хотел тебя сейчас отправить отдыхать, или какие у тебя планы там, но мне правда нужна твоя помощь. Я не хочу быть обузой, не хочу никого мучить и играть тут жертву… И это последний раз, когда я жалуюсь или что-то говорю в этом роде. Я правда обещаю прислушиваться к твоим словам и все сделать правильно и как можно быстрее.       Продолжая сидеть рядом, парни на мгновение просто смотрели друг на друга, решая как действовать дальше. Каждый думал о своем, и делал свои выводы. Поттер думал о том, зачем ему помогает Малфой, и правда собирался с силами, чтобы никого не подвести. В то время как сам Драко проникся словами Гарри, и больше его зауважал. — Если уж мы начали говорить так спокойно и откровенно, — начал целитель, встав с кровати. Подойдя к окну, и встав к нему спиной, он повернулся к собеседнику. — Я принимаю твои слова, и в ответ обещаю быть максимально корректным и понятным. Мы с тобой вместе, можно сказать, начали в школе изучать все азы магии, я просто пошел дальше в изучении магии и ее свойств — в целители. Прошлое можем оставить в прошлом — мы оба достаточно изменились. Ты стал более сильным волшебником, и аврорат тебя многому научил, и я думаю, что Альберт тебя немного недооценил.       Протерев рукой сзади шею, Малфой опустил голову, немного смутившись. Он многое хотел сказать, но не был уверен, что его слова как-то помогут, и вообще нужны ему. Гарри был достаточно сильным в любом смысле этого слова, и Драко был уверен, что того не так просто сломать. У Поттера будет долгая и счастливая жизнь, он был из тех, кого трудности только закаляют. А в данный момент ему нужна поддержка близких друзей, коим Малфой не был. — Мне кажется… — Я думаю…       Начав говорить вместе, они так же вместе и замолчали, посмотрев друг на друга. Усмехнувшись, оба кивнули друг на друга, предлагая говорить первым. — Как-то у нас все забавно получается, — чуть улыбнулся Гарри, смотря на спокойного Малфоя. — И все-таки, мне кажется, что это я тебя раньше недооценивал. — Тебе кажется, — просто ответил Драко, пожав плечами. Побоявшись откровений, и просто по привычке, Малфой начал становится самим собой. Точнее таким, каким его видели в большинстве случаев. — Скажи мне, какой ты на самом деле? — неожиданно спросил Гарри. — Ведь почти всегда ты носишь маски, то весь себя аристократ, то участливый целитель, то все та же школьная заноза, — по-доброму улыбнулся он, внимательно следя за Драко. Тот даже не пошевелился, но будто чуть напрягся. Гарри это повеселило. — Ты же нормальный парень, и Гермионе ты позволил увидеть хотя бы часть. Она девушка умная, ложь узнает сразу.       В палате повила тишина, и Гарри подумал о том, что Малфой снова придумывает как себя повести. Тот просто стоял и нечитаемым взглядом смотрел в ответ, будто даже и не думая ни о чем — просто позволяя самому строить догадки, и только потом ответить, когда все уже будет сказано. — Ну же, Драко, у нас ведь момент откровений и все такое, — подначивал Поттер, все так же улыбаясь. — Я Малфой, чистокровный аристократ, который волею судьбы работает целителем. И это не мешает мне быть все тем же школьным задирой, — с нотками гордости в голосе, ответил он, после чего расслабился, и спокойно улыбнулся. И эта улыбка так не походила на того знакомого Малфоя, что Гарри просто удивился, и решил не лезть дальше. — А теперь давай продолжим наше «занятие», — начал Драко, применяя новое амплуа учителя. Он же пообещал быть максимально корректным, спокойным и понятным, так?

***

— Так и сказал мне!       Тут же послышался смех из палаты, и Малфой остановил руку в паре сантиметров от двери. Он не хотел знать, над чем они так смеются, и не хотел им мешать. Он был уверен, что стоит только войти — Гарри и Гермиона тут же на него посмотрят и постараются стать серьезными, и все веселье сразу исчезнет. С того момента откровений хоть и прошло уже достаточно времени, они успели провести несколько сеансов, даже на прогулку выходили втроем, но Драко все так же порой чувствовал себя третьим лишним. — Он вообще понимал кому это говорил? — послышался вопрос Поттера, и новый смех.       Немного еще постояв так, Драко все-таки постучался, после чего сразу почти вошел. К его облегчению в палате были лишь эти двое. С Уизли встречаться категорически не хотелось, и никакие слова Поттера не изменят это. Хотя тот вчера пытался выгородить друга, и говорил о том, какой он хороший, верный. Но, как думал сам Малфой, мнение с обоих сторон уже дело решенное, и мало что может это изменить. — Привет, Драко, — улыбнулась девушка, посмотрев на него. — Только что Гарри рассказывала. Один парень на работе мне вчера хвастался, что он лично знаком с Гарри Поттером, и тот даже был не против, когда он имел короткий роман с его подругой — некой Гермионой. Ее фамилию он, конечно, не помнит, но вроде что-то наподобие «Грязнджер».       Не успев сделать и пару шагов, Драко просто уставился на Гермиону, не в силах вымолвить и слово. Это было настолько тупо и смешно, что он не знал как лучше на это отреагировать. — Грязнджер? Серьезно? — произнес Малфой, и все же посмеялся. — Он вообще не знал с кем разговаривает? — И я о том же! — подхватил Гарри. — Так этот парень мне еще говорил, что на войне участвовал, и мне, обычной девушке, не понять как это тяжело! — продолжала Гермиона с шутливым возмущением. — Ведь мы только и умеем что сидеть дома и готовить, и лишь в мирное время вылазить из дома в свет. Что он чуть не стал частью жизни Гарри Поттера, а мне это, увы, не светит.       Договорив, Гермиона сделала грустное лицо, как бы сожалея, что так никогда и не узнает, какого быть «настоящим» героем, и что никогда не станет частью жизни Гарри Поттера. Драко в это время стоял около окна, ближе к самому Поттеру, и слушал ее рассказ. Он впервые за долгое время чувствовал себя так, будто находится там где ему и следует быть. Рядом со своим соулмейтом, у которого находилась вся его магия, он чувствовал прилив сил, будто та его чувствует и тянется к нему, подпитывает его магическое ядро. — Я понимаю, что ты сменила фамилию, а имя Гермиона не такое уж и редкое… Но ведь, в конце концов, фамилия Уизли должна быть у всех на слуху, как и сам Поттер. Та же мелкая Уизли, которая почти жена герою, лучший друг — Уизли. Как он не смог сопоставить это? Тоже совпадение?       У Драко просто не укладывалось в голове, как такое можно сказать человеку, который получил такой же почет в войне как и Поттер — об их троице все знали. Это в какой пещере жил тот человек. — Скорее бывшая девушка, но да, все газеты пестрили какое-то время о Джинни Уизли. Он бы еще ей стал говорить, как в школе встречался с, как там выразился Малфой, почти женой Поттера, — усмехаясь ответил Гарри, продолжая расслабленно сидеть. Он старался не обращать внимание на высказывание Драко, ведь и так это было сказано максимально корректно. Поттер мог наяву представить, как мог, и, возможно, хотел сказать ту же самую мысль прошлый Малфой. И тот факт, что сейчас он сказал это так, многое говорило о самом Малфое. — Я даже могу себе представить, — сдержав смешок, поддакнул Драко, так же не обращая внимание на новую информацию. — Ох, ладно, ребятки, мне пожалуй уже пора, — сказала Гермиона, посмотрев на время. — Хорошо вам позаниматься, — чуть подмигнув произнесла она.       Драко уже который раз постарался не обращать внимание на намеки, ведь не так понять эту ситуацию в его случае очень легко. Лучше сделать вид что все нормально, что его не волнует новая для него информация о личной жизни Поттера. Тот факт, что он об этом знает — уже много значил, ведь нигде в газетах не было информации, что они расстались, даже намека. Наоборот создавалась впечатление, что они готовятся к свадьбе. Именно из-за этого Малфой и старался как можно спокойней выразиться насчет этой мелкой рыжей предательнице, ведь она близка Поттеру, какая бы ни была, и он не имеет права что-то говорить о ней. Он повзрослел и научился правильно интерпретировать свои эмоции и порой сдерживаться в высказываниях. Он всегда это умел, конечно, но с Поттером всегда и все идет не так, как должно. Через одно место, так скажем. — Профессор Леманн сегодня заходил, объяснял про магическое ядро, ее вмещаемость и как лучше работать с магией соулмейта, — начал Поттер, повернувшись всем корпусом к Драко. — Еще он мне сказал, что мы с ним будем чисто теоретические работать, а ты уже на практике мне лучше все объяснишь, если я где-то не так что-то делаю. — По идее, он должен тоже тут находится, и вместе со мной следить за твоими скачками магии и если что помогать тебе. Но он сильно боится последствий, — чуть презрительно ответил он. — А ты не боишься последствий? Насколько я понял, именно магия соулмейта из меня выходит, и ее последствия предвидеть невозможно. — Магия чувствует, что я хочу помочь, и меня к тебе не ревнует. Да и я все же действующий целитель, работающий с разными проклятиями. А он в теории это знает. Я себя смогу обезопасить в случае чего, — самодовольно произнес Малфой, сдерживая свои эмоции.       На самом деле, Драко очень боялся. Но не последствий выхода магии из Поттера, а того, что тот все поймет. Боялся его реакции, его действий. А магия ему точно не навредит, в отличие от Леманна. Тот не зря боялся, и это понимали все. Точно так же как и не понимали мотивов Малфоя наоборот помогать. — Я понимаю, что ты весь из себя профессор Малфой, но если уж ты и скрываешься за масками, то подбирай хотя бы менее колкие и самодовольные, — спокойно произнес Гарри, совершенно не боясь реакции Драко. И именно это было тем, что ставило в тупик Малфоя. Спокойствие и какое-то доверие к нему. В ответ хотелось и извинится, и пообещать быть собой, и даже немного съязвить. — Почему ты думаешь, что мое самодовольство — это маска? — А разве нет? — спокойно ответил Поттер, и немного улыбнулся. — Но если серьезно, то мне просто так кажется. Я не берусь судить тебя и говорить, что я тебя знаю — это не так. Но я просто вижу в тебе иногда эту грань — ты будто выбираешь какую маску надеть сейчас. В то время, как когда ты чувствуешь себя расслабленным, у тебя менее выраженные притворства, и самодовольство всегда в последнюю очередь у тебя идет. Не знаю, как еще сказать об этом, — чуть смутившись произнес Поттер, и упустил взгляд.       Он в последние дни стал чаще думать о Малфое, и многое стал подмечать. Драко его заинтересовал как человек — было просто интересно какой он, что в нем скрывается. С ним было интересно разговаривать, он многое знал и на многое реагировал спокойно и порой с участием. Может, если его узнать получше, можно было бы и влюбиться в него самого. Гарри, конечно, не рассматривал его в романтическом или физическом плане, хоть тот и был вполне симпатичным. Поттер слишком хорошо помнил школьного Малфоя, и мог проникнуться к нему настоящему, и помочь найти свою любовь, с которой тот будет счастлив и продолжит свой аристократический род. Но он не мог даже в голове предположить, что кто-то из них двоих влюбится в другого. Они прошли через вражду, которая может забыться ради дружбы. Но ради любви? — Ты просто лучше, чем я думал о тебе раньше. И, скорее всего, лучше чем думаешь сам о себе, — спокойно продолжил он, не представляя как реагирует на это сам Малфой. — Ну, уж с самолюбием у меня точно все в порядке, — с улыбкой ответил он, не желая принимать тот факт, что Поттер его так быстро раскусил.       И если уж он этот момент о нем понял так быстро, то сколько времени уйдет на то, чтоб понять о его любви? И как быстро Поттер поймет, на фоне этого, что Малфой его соулмейт? А какая после этого будет реакция? Ради спасения себя и своего соулмейта, Поттер закрыл глаза на их старую вражду, но если ко всему прочему добавиться обман Малфоя… — Верю, — усмехнулся Поттер. — Теперь давай начнем?

***

— Ты где, кстати, Уизли потерял? — спросил Драко, когда они решили сделать небольшой перерыв на кофе. — Как бы я не был рад его отсутствию, все же странно. Даже проследить не хочет, что я тебя не убиваю и не мучаю здесь?       На такое заявление Гарри чуть не подавился кофе, и с удивлением посмотрел на своего временного учителя. Это было последним, о чем готов был услышать Поттер. — Тебе напомнить, что мы находимся в Святом Мунго, и тут куча целителей? И это не говоря уже о том, что ты и сам целитель, и даже у тебя должна быть какая-нибудь врачебная этика, и правило, по типу: «Не проклинай и не убивай пациентов своих». И, к слову, случись со мной хоть что-то, ты первый будешь за это отвечать. — Так Уизли уже настолько поумнел? — усмехнулся Малфой. — И серьезно? Даже у меня? То есть я такое впечатление создаю? Будто хочу здесь всех и каждого угробить, но боюсь последствий и поэтому никого не трогаю? И максимум, что у меня получается — это удерживать на грани жизни и смерти пациентов, — удивленно и наигранно возмущенно продолжал Малфой. — Нарываешься на комплимент? — приподняв брови, спокойно спросил Поттер, будто немного флиртуя. — А у меня может получиться? — в таком же стиле ответил тот, приподняв, однако, одну бровь. — То есть, это все-таки так? — продолжил эту игру Гарри, отставив свою кружку в сторону. — А я так похож на человека, которому нужны комплименты? Прям-таки жить без них не могу, да? — А вот где я такое сказал? Я лишь посмел предположить, не нарываешься ли ты на комплимент от «Великого Героя», и просто хочу услышать ответ, это так или нет? — А если и так, то что? — То, так уж и быть, сделаю его тебе. Так это все-таки так? — Ага, — просто ответил Малфой, прерывая эту шуточную игру «вопрос на вопрос». — Ну… — начал Гарри, понимая, что сейчас придется выполнить обещание и сделать комплимент. Но главное было не перестараться, и ответить в полушутку. — Так уж и быть, Драко. Ты хороший специалист, тебе не зря доверили учить меня — тебе доверяют. И, конечно же, ты чуток со своими пациентами, и ты правда намного лучше, чем многие о тебе думают. — Поттер, будь осторожнее с такими словами — а то поверю тебе, зазнаюсь еще, — усмехнулся Драко, скрывая свои свои эмоции. — Или, что еще хуже — подумаю вдруг, что ты подкатываешь ко мне, и сам начну к тебе лезть, — решив до конца довести эту шутку, показав, что его это не затрагивает. — А я бы посмотрел на это, — усмехнулся Гарри, и поиграл бровями, прямо смотря на Драко. — Ох, Поттер, ну и мысли у тебя, — усмехнувшись ответил тот, прерывая игру. — Так и не я это начал, — по-доброму посмеялся Гарри. — Хотя я тебе почти поверил, если честно.       Драко на это лишь сострил самодовольное выражение лица, что, как понял Гарри, скрывало его истинные чувства. И вот что именно скрывал, было не ясно. Почему-то очень не хотелось, чтобы это были негативные эмоции. А Поттер знал, что Малфой в последнее время умеет скрывать свою злость и сдерживаться, когда это надо. И свое пошатнувшееся здоровье так же скрывает, будто никто не видит, что когда они вдвоем куда-то идут, в парк например, со стороны выглядит будто это Драко пациент, а Гарри его целитель. — Ладно, Поттер, давай завтра продолжим с утра? Я устал немного больше, чем думал изначально, — немного смутившись, ответил Драко.       Последние пару дней сказывались на состоянии Драко. Тот факт, что Гермиона стала к нему относиться лучше, Малфой понял уже давно. Поттер, вроде, тоже изначально высказал свою мысль, и был готов примириться с ним. Но вот то, что и Уизли давно не встречался Драко, и что Гарри с Гермионой его спокойно могут включить в свой диалог… Да и недавняя шутка с Поттером — все это выводит из равновесия, а с его состоянием намного сложнее сдерживаться. Хоть всплески магии у Гарри и подпитывали его состояние и немного отсрачивали момент комы, но он все так же был близок к смерти. — Ты в последнее время в принципе как-то плохо выглядишь, если честно, — участливо произнес Поттер. — Может все-таки нормально полечишься? Я, в принципе, понял что к чему, если что у Леманна спрошу… — Давай без самонадеянности, Поттер, окей? — чуть грубовато спросил Драко. — Во-первых, если больше не нуждаешься в моей помощи — можешь сказать прямо, мы с тобой не настолько близки, чтоб я на это обиделся или еще что. Во-вторых, у тебя часто магия выходит из-под контроля, и тебе опасно этим заниматься одному — так что даже думать не смей. И в-третьих, я не умру от того, что тебе тут помогаю. — Ага, умрешь если не поможешь, можно подумать, — чуть зло усмехнулся Поттер, не понимая, насколько попал в яблочко. — Я о тебе забочусь, а не хочу избавиться от тебя, окей? И да, я говорил это раньше, но если ты так хочешь услышать это снова — я правда нуждаюсь в твоей помощи. И мой соулмейт, возможно, тоже, не знаю. И я и правда могу не справиться в одиночку — я это осознаю. Но я не могу просто продолжать пользоваться твоей помощью, понимая, что у тебя здоровье сейчас не очень хорошее, как бы ты не держался, и как бы это не скрывал. — Хочешь сказать, что сейчас ты не так озабочен своим соулмейтом? — вся эта ситуация злила Драко, и он не понимал из-за чего именно. Может, ему и правда стоило отдохнуть, но именно из-за вырывавшейся иногда магии Поттера он и стоит все еще спокойно на ногах.       Малфой злился на Гарри, и сам слабо понимал из-за чего именно. Он противоречил сам себе, и прекрасно это осознавал. С одной стороны, Гарри явно показывал к нему свое расположение, и заботился о нем. Но с другой, Поттер прекратил думать о своем соулмейте. И хоть Малфой и понимал, что для Поттера это разные люди, и Гарри решил отдать предпочтение именно более близкому человеку, чем безызвестному соулмейту, для самого Драко это был один человек — он сам. И еще тяготила мысль, что будет, если Поттер поймет. А тот был не настолько туп, что не сопоставить это все. И, может, в частности из-за этого Драко его и любил. — Ты сам мне говорил раньше, что если мой соулмейт не пришел ко мне, то значит может и не хочет меня видеть, или не хочет чтобы я знал кто он есть. Или вообще хочет умереть. И да, я не хочу его смерти, и хочу ему помочь, Драко. Но не ценой того, что ты тут чуть ли не при смерти стоишь и пытаешься мне помочь. — То есть, если ты не видишь состояние своего соулмейта, то тебе и не так важно, как он себя чувствует? Лучше помочь школьному врагу немного отдохнуть, чем не дать умереть соулмейту? Человеку, который ради тебя готов был с жизнью попрощаться? Человеку, который любит тебя настолько, что готов сам умереть, чем увидеть твою смерть? — уже слабо себя контролируя, говорил Малфой, будучи соулмейтом Гарри. Во многих других случаях он успешно применял на себя роль его целителя и иногда приятеля, забывая о главном. Но сейчас, слыша такие слова от него, отказался от тех ролей. Хотя бы на пару минут.       Он понимал, что сам изначально отговаривал Поттера, и сам же изначально не хотел умирать. И, вроде, ничего особо не изменилось — у него все так же нет шансов с Гарри, и особого желания жить. И, где-то на подкорке сознания пришла в голову одна стоящая догадка — он просто не хотел, чтоб Поттер себя потом винил в его смерти. А это будет, так или иначе. — Знаешь, — взяв себя немного в руки, и проговорил более спокойно, чем до этого, продолжил Малфой. — Я бы хотел, чтоб мой соулмейт хотя бы немного меня полюбил, как… — тут же заставив себя замолчать. — В общем, Поттер. Я сейчас немного не в настроении. Поеду домой, отдохну, и как только почувствую, что стало лучше — приеду к тебе, чтоб продолжать помогать. И тут без вариантов, извини.       Закрыв глаза после сказанного, Малфой попытался успокоиться. Он себя сейчас не контролировал, и мог сказать лишнего. Если уже не сказал. Надо просто взять себя в руки, и спокойно уйти, попрощаться, и пойти отдыхать. И хоть он и понимал, что лучше ему не станет, а только хуже — надо хотя бы попытаться. Хотя бы ради того же Гарри, который и так о нем беспокоится. — Драко!       Не успев сделать и пары шагов к двери, как его остановил голос Поттера. Тот вскочил, и будто даже руку к нему протянул, чтоб остановить. И только где-то глубоко в подсознании пролетела мысль, что возможно ему чуть хуже, чем он думал, и осталось времени чуть меньше, чем он надеялся. Скоро могут начаться обмороки, за которыми сразу пойдет кома и смерть.       Обернувшись, и встав прямо, Драко посмотрел на собеседника. Тут же почувствовал легкий прилив магии, стало немного легче. — Может тебе лучше тут остаться? — обеспокоено спросил Гарри, видя самочувствие Драко.       Хотелось сказать, что единственное, что ему сейчас надо — его магия обратно. Или любовь Поттера. А лучше и то и другое, и тогда ему точно станет хорошо на все сто процентов. Но он просто продолжал молчать, и неуверенно смотреть на Гарри, как бы давая понять: «Прям здесь остаться?». И на свой же невысказанный вопрос хотелось услышать положительный ответ. — Могут быть последствия, если я останусь в больнице, — просто ответил он, понимая, однако, что он себя контролирует все хуже. — А если останешься здесь, и мы об этом никому не скажем? Ко мне все равно никто не смеет зайти просто так, и они не узнают? — Ах, ну да, знаменитый герой, к которому всегда особое отношение… — без особых эмоций ответил Малфой, будто больше по привычке. — А спать мы где будем? Я на полу, а ты на кровати? Или вместе, в обнимку? — Ну, я могу… — Не сомневаюсь, что ты все можешь, Поттер. Но ты еще тут пациент, и ни в кресле, чтоб потом спина болела, и ни на полу ты спать не будешь. Одного меня болеющего хватает. — Хоть признал, что болеющего, — тихо, себе под нос ответил Гарри. — Тогда вместе на кровати, — согласился Поттер. — Я не хочу, чтоб ты один дома был, где и проследить за тобой некому, и может случиться всякое. А так я хоть немного смогу проследить, чтоб все было в порядке. — Поттер… Ты невыносим… — слабо произнес Малфой, понимая, что сил, даже с немного прибывшей магией, у него осталось мало. Все эти эмоциональные качели потратили все его силы.       Гарри тихо подошел к Драко, и взял того за плечи, тихонько подведя к своей больничной кровати. Он понимал, что на двоих она все же мала, но иного выхода он не видел. Он беспокоился за парня, и не мог его отпустить. Ведь пешком тот не пойдет, а магией через камин или трансгрессией очень опасно в его состоянии. Решив для себя, что пока сможет, будет бодрствовать, чтобы Драко было удобнее. Ведь очень маловероятно, что Драко хотелось бы всю ночь спать в обнимку с ним, и он вряд ли будет очень рад, проснувшись ночью, увидеть на себе его конечности. — Ты, главное, спи, — тихо проговорил Поттер, укладывая Драко. — И почему я раньше упорно закрывал глаза на твое самочувствие? — Потому что тебе пофиг на меня, — с легкой грустной усмешкой сквозь сон произнес Драко. — Было пофиг, Драко… — последнее, что услышал он, и проваливаясь в сон, он отметил, что его опять подпитывают магией, и подумал о том, что его почти весь вечер называют по имени.

***

      Почувствовав на себе игры солнечных зайчиков, что попадали на него сквозь окно, Драко начал потихоньку просыпаться. Первое, на что он обратил внимание — что на нем лежит чье-то тело. И это казалось таким уютным и спокойным, что не хотелось ни о чем думать. Ни о том, где он, с кем он, ни о том что было вчера. Хотелось и дальше спать, жить в счастливом мире, где его гладит по волосам Гарри, где его любят, зовут по имени и беспокоятся о нем.       Состояние безмятежности хотелось продлить как можно дольше — ведь можно спокойно позволить себе мечтать, что это сам Поттер его во сне обнимает, а вчера он сам его уложил к себе на кровать. А потом еще гладил по волосам, и что-то успокаивающее ему на ухо говорил. И потом сам сидел в кресле под слабым светом люмоса и что-то читал, давая больше места Драко. И только под утро лег рядом — ведь знал, что Драко будет недоволен, если проснется, а Гарри все-таки спал в кресле или же на полу. — Утро, — слабо произнес хриплый голос откуда-то слева снизу, и Драко почувствовал шевеление рук и ног у себя на теле. — Тихо, а? — попросил Гарри, удобнее устраивая голову на груди. — Давай спокойно пока полежим, а думать и нервничать будем потом? Не паникуй раньше времени, чувствую ведь…       А именно подступающую панику и ощущал Малфой. На нем спал Поттер, а это значит, что вчера все происходило взаправду. Он чуть не потерял сознание, одновременно с этим ссорясь, хотя о нем, вроде как, беспокоились. Такие резкие перемены настроения в его состоянии — плохой признак. — Драко? — устало произнес Гарри, сбивая его с мысли. — Я немного устал, спал мало. Давай ты дашь мне пару минут поспать, тут так удобно, не хочу ничего делать сейчас. Проклинать, что я нарушил твое личное пространство, будешь позже, а пока сделай одолжение.       Голос Поттера действовал как-то успокаивающее, и Драко решил послушаться. Просто начал думать о том, что на нем спит Гарри, ему удобно и уютно, а это значит, что пока можно сделать вид, будто между ними это нормально. И что возможно он не так противен Поттеру, и у них есть шанс на будущее. — Хороших снов, Гарри, — тихо произнес Драко, положив руку ему на волосы. И они заснули практически мгновенно, даже не думая о том, что Драко практически впервые за долгое время назвал его по имени. В то время как фамилия Малфоя уже давно не звучала в пределах палаты.

***

      В следующий раз они проснулись, когда в палате вовсю светило солнышко. Кто из них первый пошевелился, кто открыл глаза, кто разбудил другого — было не ясно, а будто одновременно. Вначале они переглянулись — пытаясь все это осознать, а потом соскочили с кровати, испытывая неловкость. — Эм, извини, просто кровать маленькая… — начал оправдываться Гарри, осматривая кровать. — А ты сам говорил… — Да нет, это я не уследил за своим состоянием, и мне следовало пойти домой, а не занимать твою кровать… — ответил Драко, поправляя свою одежду, и думая о том, как сейчас быть.       С одной стороны, это именно Гарри оставил его на ночь, и он же сам лег рядом, хотя мог все-таки остаться в кресле. И он же утром уговорил еще так полежать в обнимку. С другой — Драко все же остался тут, и на утро, проснувшись, позволил и дальше на себе лежать, хотя мог что-то предпринять. — Ты себя как чувствуешь хоть? — спросил Гарри, пытаясь избавиться от неловкости, и заодно переводя тему. Да и вопрос его действительно интересовал. — Вроде получше выглядишь… — Ну, я… — начал было Драко, но немного завис. Отбросив всю неловкость, он понял, что чувствует себя реально лучше, будто у него снова в запасе появилось пара-тройка дней, а не несколько часов, как ощущал он себя вчера.       Было трудно отойти нормально ото сна, и не думать обо всей этой ситуации. Факт состоял в то, что у него прибавилась магия, причем в значительном количестве. И на это могло быть несколько причин. — Как я и говорил вчера, мне просто надо было немного поспать. Чувствую себя и правда лучше. У тебя вчера были выбросы магии, и я видимо немного поистратился со своей из-за этого, — решив идти до конца со своей теорией и не признавать болезнь, ответил Драко. — Когда ты вчера лег, ты почти сразу отключился. Но при этом метался по кровати, и я думал уже целителей каких вызывать… Под утро только начал спокойно спать… И неужели за эти пары часов ты прям набрался энергии?       «За эту ночь, пока ты волновался обо мне, ты передавал мне мою магию. А когда лег, обняв меня, магия и сама начала ко мне перебираться… Впервые вижу такой способ отдачи магии назад. Магия так сильно хочет вернуться, или я все же смог тебе понравиться настолько, что беспокоясь обо мне, ты хочешь помочь, отдав магию? Причем не важно чью…» — Это слишком сложно, может однажды я тебе и скажу, чем болею, — просто ответил Драко, прерывая поток мыслей. Надежда на лучшее начала в нем расти, и он не хотел потом разочароваться, когда поймет, что все было намного проще, и его соулмейт его не любит и никогда не сможет полюбить. — То есть?! — нахмурив брови переспросил Гарри. — Ты хочешь мне сказать, что знаешь чем болеешь, но все это время отрицаешь даже наличие этой болезни?! — уже разозлившись, спросил Гарри. — Нет, — просто ответил Драко, чуть усмехнувшись. — Я не хотел этого говорить, и никто ничего не знает. Буквально. Лишь догадывается один человек… Но, знаешь, это не важно, — продолжил говорить слегка самодовольно, с нотками высокомерия. Стоял при этом чересчур расслабленно, и выглядел в целом так, как выглядел курсе на пятом, когда кого-то доводил. — Но у него хватает тактичности промолчать и даже не намекать никому. Мне он за это нравится. Даже у меня не спрашивает никаких подробностей — знает, что это не его дело, а если надо, то я сам все скажу. — Драко! — предостерегающе произнес Гарри, сквозь зубы, и сделал пару шагов навстречу. — Я серьезно тебя спрашиваю, и не хочу слушать весь этот твой бред. Не надо пытаться отшутиться, или в какие игры ты там с кем играешь. Не хочешь говорить мне о чем-то — пожалуйста, я лезть не буду. Но ты скажи мне об этом прямо, а не намеками, что кто-то там тебе нравится тем, что никуда не лезет. Я — не кто-то там, и требую нормального ответа. — Ну да, куда «кому-то там» до самого Гарри Поттера, — усмехнулся Драко.       Однако, он понял, что чуть-чуть переборщил, когда к нему резко подошел Гарри, и, взяв за воротник, толкнул к стене. Драко оказался чуть выше, так как его еще и приподняли. И, стоя прижатым к стене, смотря сверху вниз в злые глаза любимого человека, Драко понял, что если Поттер продолжит так напирать, то Драко расскажет обо всех своих секретах. — Аврорские замашки дают о себе знать? — чуть нервно усмехнулся Драко, пытаясь мыслить адекватно, и сохранить это на будущее. — И именно они мне помогут завязать тебя сейчас в узел и сделать все что угодно с тобой, — угрожающе ответил Поттер, смотря в глаза. — Если не прекратишь свой цирк, конечно, — чуть ослабив хватку и пытаясь успокоиться, добавил он.       И пока Поттер думал о том, почему его так разозлил Малфой, и чего именно он сам хотел добиться, то Драко в это время боролся с собой, чтоб не натворить бед. — Боюсь представить, что именно ты хочешь сделать со мной, что аж в узел меня… — облизнулся, а затем усмехнулся Драко, решив идти до конца, и заодно проверить стойкость и способность Поттера. Все равно ему нечего терять.       Все усилия успокоиться пошли прахом, и Гарри снова ударил его о стенку. Он и сам не был уверен, что хочет сейчас сделать с Драко — нагнуть того, или же ударить со всей силы куда-нибудь под дых. То, что тот нарывается специально — было понятно, вопрос был лишь в том, на что. Ведь ответных никаких действий нет — только слова, он даже не пытается ударить в ответ. Только смотрит нахально и улыбается. Лишь венка на лбу и шее слишком заметно стучит, выдавая все волнение Малфоя. Было слишком очевидным, что тот поставил на себе крест, и не хочет что бы кто-то об этом знал. И, может именно этот факт и заставил Гарри отпустить Малфоя. Ведь тот изначально был прав — если он захочет, то расскажет. А пока не его дело. — Извини, — как можно спокойно произнес Гарри, и отошел на пару шагов назад. — Я вдруг подумал, что мы стали друзьями, и имею право знать о твоем самочувствии. Впредь таких ошибок не совершу. Ты мой целитель и учитель, и именно на данное перемирие мы и договаривались. Я перешел черту, и прошу простить меня за это. Надеюсь, ты не прекратишь наши уроки из-за этого. Все же, своего соулмейта я бы хотел спасти. Надеюсь, есть еще шанс спокойно это все провернуть.       Драко остался стоять на месте, и не мог пошевелиться. Хотелось сказать так много, тоже извиниться, рассказать всю правду. И при этом не бояться быть отвергнутым. Драко чувствовал, что стал хоть немного, но дорог Гарри. И эта реакция только подтверждает его мысли. Но в голове был полный раздрай, и все, на что был Драко способен — это продолжать стоять с немного растерянным лицом и смотреть на Поттера, который отходит от него все дальше, и закрывается в себе от него. И это понимание, что он опять все испортил, и сейчас именно от него зависит, смогут ли они и дальше общаться как прежде — убивало. И ведь и правду сказать нельзя, и вернуть доверие, не сказав всю правду, тоже нельзя. — Гарри, подожди, — произнес Драко. — Я правда не могу сказать все. Как бы я этого не хотел. И я ценю твою дружбу и твое беспокойство. Просто… Все слишком сложно, поверь мне.       Не хотелось сейчас все потерять, все что они построили за это время. И даже если Гарри его и не полюбит в ответ, стоило сохранить хотя бы дружбу. И никакая гордость не стоило того, чтоб все это сейчас потерять. И как бы одновременно с этим не хотелось пойти на конфликт, сказать, что они и не были никогда друзьями, и это не дело Поттера так лезть в его жизнь, не стоило поддаваться эмоциям. — Надеюсь, ты поймешь меня… — Я не понимаю, что с тобой происходит, Драко, честно, — ответил Гарри, смотря на него. — Ты же не проклят, не болеешь чем-то опасным, но что-то есть? Ты хорошо притворяешься, и я тебе часто даже верю… Скажи, хотя бы намекни, чтоб я примерно знал. Чтоб не беспокоился зазря. — По определенным причинам, магия во мне быстро заканчивается. Она восполняет свои запасы когда я сплю, но с каждым разом все хуже и хуже. Это излечимо, я прохожу лечение, — решив сказать полуправду, произнес Драко. — Вскоре я стану нормальным полноценным магом, каким и был когда-то… — Надеюсь не таким, каким был в школе, — усмехнулся Гарри, принимая такой ответ. Он решил, что подумает над этим позже. Главное, что он не ошибся в Драко, и тот и правда изменился. Хоть иногда и любит прикрываться разными масками, но внутри он уже не такой, каким хочет казаться. И это не могло не радовать. — Ну, таким мне уже поздно становиться, — с еле заметной грустной усмешкой ответил Драко. — Тогда я был посимпатичнее и попопулярнее, но с меньшим количеством мозгов и самообладания. Выбрал, так сказать, что-то получше, — снова усмехнулся Драко, используя окно как зеркало, чтоб посмотреть на себя.       Драко не пытался нарваться на комплимент — он трезво себя оценивал. Если не брать в расчет последние недели его болезни, когда он без магии исхудал и обрел синий цвет кожи. В принципе, работая тут — он потерял немного в весе, и из-за большого количества работы он выглядел слишком уставшим, немного запустил себя. От прежнего аристократа остались лишь намеки. Он сильно поменялся со времен школы, и не только в моральном плане. И не везде в лучшую сторону. — Я может и поспорил бы с тобой, не будь уверен, что ты опять хочешь услышать комплименты, — чуть усмехнувшись, сказал Гарри. — Ну вот и не надо тогда спорить, — спокойно ответил Драко, с грустными нотками в голосе. Он был уверен, что Поттер говорит это просто так. Но Драко то знал, что сейчас он не такой миловидный и красивый, каким был в школе. — Вообще, иногда скучаю по тем временам. Хочется вернуться, и многое изменить… Может, тогда был бы у меня шанс на любовь. — А сейчас шанса нет? Встретишь еще, полюбишь, создашь семью, — с поддерживающей улыбкой ответил Гарри. — Я тоже часто думаю о том, что было бы, если бы я поступал по-другому. Был бы я сейчас счастлив с каким-нибудь человеком, если бы многие вещи осознал раньше. Но уже ничего не вернуть, надо лишь действовать сейчас. — А что у тебя с младшей Уизли-то? Все говорят о вашей свадьбе, что вы счастливы и все такое. Я понимаю, что последние события говорят о том, что она не твой соулмейт, но она и не приходит к тебе, и не слышно ничего. Извини, если лезу не в свое дело, просто… — Давай баш на баш? Я тебе говорю о своей личной жизни, а ты мне о своей? — Я бы обязательно рассказал, если бы было о чем. С тех пор, как тут работаю, постоянных отношений не было, лишь на пару ночей максимум. До этого были отношения, но, как видишь, до свадьбы дело не дошло, — честно ответил Драко. — Единственное, что могу добавить, по секрету, так я бисексуал, но парни привлекают чуть больше. — И при том ни с кем конкретным не хотел бы завести отношения? — уточнил Гарри, читая Драко между строк. При том не особо акцентируя внимания на новую информацию, так как и самого привлекали парни. — Ловко, — чуть улыбнулся Малфой. — Да, есть один человек, который меня привлекает, и, возможно, из-за него у меня и нет ни с кем отношений. Но из-за моего прошлого, мнение обо мне у всех почти уже сформировано, и как бы я к кому не относился, это мнение порой поменять сложно. За свои ошибки надо платить, и моя плата мне известна, — с легкой грустью произнес Драко, смотря вниз.       Он понимал, что изначально, в школе еще, он был о себе слишком высокого мнения, и низкого о других. Много над кем зло подшучивал, и затеивал ссоры. С тем же Поттером у него вышла вражда, и по большей степени — из-за его обиды на Гарри. А у Гарри была злость на Драко, возможно, из-за его самоуверенности. Все как-то сразу смешалось в клубок. И потом, много на него повлиял отец. Та же метка на предплечье. Не та сторона на войне. И сейчас от всего отмыться сложно, ведь те, кто его ненавидит — по большей мере те, кого он в школе унижал. Выигравшая сторона всегда ненавидит проигравших. — Так если ты не пытался наладить контакт, откуда знаешь, что его нельзя наладить? — Иногда прошлое слишком прочно отпечатывается, и как бы кто не поменялся, прошлое навсегда с нами, — спокойно ответил Драко. — Просто, примени на себя эту картину. К тебе подходит Панси, к примеру, и пытается наладить контакт. По доброте душевной, и сквозь недоверие ты общаешься с ней. Она и правда поменялась, многое переосознала. И тут ты понимаешь, что она тебя любит. Но ведь ты уже не полюбишь ее. Какая бы хорошая, понимающая и заботливая она ни была, ты прекрасно помнишь ее в школе, — пожав плечами, закончил Драко. — А я был чуточку хуже, и не факт, что я в принципе заслуживаю… — Ты себя недооцениваешь, — начал было Гарри. — Вот даже к примеру. Ты бы смог меня полюбить? — Ну… — Я себя здраво оцениваю. А тот же Уизли рассмеялся бы мне в лицо. Причем любой из них, — с легким смешком добавил Драко. — Лонгботтом бы мне не поверил, а когда поверил бы мягко отшил. Вопрос с этим решенный, и я просто не лезу.       После этого наступило молчание. Гарри задумался о том, как бы отреагировал на признание в любви от Драко. Конечно, он бы тоже не поверил. Да даже теоретически это сложно представить. Но он, наверное, попытался бы как-то ответить на чувства. Такого Малфоя, говорящего откровенно и спокойно, можно легко представить и влюбленного. Да даже и в себя, он же не хуже остальных. И такому можно было бы и попытаться ответить на чувства. Попробовать построить отношения. Может Драко и первый бы от него сбежал, кто знает. — Могу с уверенностью сказать, что на предполагаемые чувства Панси я бы не смог ответить, и ей бы об этом честно сказал — все же я гей, — с улыбкой признался Гарри. — И да, может школьные времена и навсегда отпечатаны в памяти, но ведь можно на них наложить нового тебя. Может не сразу, а спустя какое-то время… Обычно изменившиеся в лучшую сторону притягивают, и вполне можно попытаться начать с дружбы. Именно чистой и откровенной, доверить настоящего себя, неприкрытого какими-то масками и слоем сарказма. Как ты верно подметил — тебя никто не знает, но уже осуждают. И на этом можно сыграть. Тот же Невилл — женатый почти человек, и на чувства не сможет ответить. А Уизли, многие из них, вполне и могли бы. Тут уже зависит от характера. Не во всех людей мы способны влюбиться… — Вот не говори мне только, что смог бы меня полюбить, признайся я тебе в любви, — со смешком ответил Драко, скрывая все свои настоящие чувства, и Гарри даже не мог понять, с каким посылом тот ему говорил. — То есть, мне надо быть осторожнее, чтоб ты в меня не влюбился случайно? — То есть, ты хочешь сказать, что влюбись я в тебя — то уже ты бы меня отшил? — наигранно возмущенно ответил Поттер, поддерживая игру. — Тебе бы пришлось меня добиваться, и доказывать, что ты лучший и достоин моей любви, — чуть высокомерно ответил он, а затем просто усмехнулся, как бы заканчивая этот диалог.       Гарри хотел было уже что-то ответить, но понял, что лучше не надо. И выглядеть будет странно, да и после недавних их ссор, это будет слишком для Драко. Может и поймет что-то не то.       В это же время сам Малфой удивлялся тому, что спокойно смог выдержать этот диалог, и поддерживать свое эмоциональное состояние на одном уровне. Все же за эту ночь ему прибавилось магии, и стало как-то легче. Уже ненароком проскользнула мысль, чтоб и эту ночь тут остаться, а завтра проснуться в обнимку. Но эту мысль Драко отогнал, как и ту, что у него возможно и есть шанс на отношения с любимым человеком. Все же шутки не стоит воспринимать за чистую монету. — Так что у тебя с Уизли-то, если ты не по девушкам? — спросил Драко, после некоторого молчания. — Она согласилась поддерживать наши отношения для прессы, чтобы не было лишних вопросов, — признался Гарри. — Но, наверное, после этого случая, с моим соулмейтом, надо будет отыграть карты с расставанием. Мы с ней и встречаться начали подростками, почувствовав легкое влечение. А потом по привычке продолжили эти отношения, плюс от нас этого и ждали. Про мою ориентацию она знает, как и то, что у меня бывают романы с тем или иным человеком. — То есть, пока ты не нашел себе постоянного партнера, с которым бы хотел построить нормальные отношения? — спросил Малфой. — Я даже не уверен, что любил когда-то, влечение или обычная симпатия — были, но каково это любить — я не знаю. Много читал, иногда слышал… Но испытывать?       Драко продолжал стоять у окна, близко к кровати Гарри, на которой тот сидел, и думал об этом разговоре. Хотелось больше всего на свете показать ему, что такое любить. И каково это — быть любимым. Хотелось, чтоб все эти шутки не были шутками. Хотелось верить, что у него есть надежда. Что этот парень, спокойно сидевший недалеко от него — и правда его судьба. — Хотелось бы мне не знать, что такое любить… — задумчиво ответил Драко, мельком бросив взгляд на Гарри. — Или каково быть со своим соулмейтом. — Неужели и правда так плохо? Не могу поверить, что у тебя нет шансов с этим неизвестным. Ты ведь даже не пытался! — А мне и пытаться не надо, я и так это знаю. Такой светлый человек не способен влюбиться в меня, даже если попытается. Мое воспитание дает о себе знать — скрываю свои эмоции, мало говорю о чувствах, слишком требователен… А если на это наложить все мои совершенные ошибки… — Я, общаясь с тобой полторы недели, могу иногда угадывать твои эмоции. О чувствах говорят действия. А требовательность в меру нужна всегда. Ошибки забываются со временем. — У тебя все слишком просто, Гарри, — усмехнулся Малфой. — А зачем все усложнять? — спросил в ответ Поттер, пожав плечами. — Ты достаточно красив, сильно изменился, стал более чутким, идешь на помощь, если нужно. Ты вполне хороший друг, почему парень из тебя будет сильно хуже? — Не вселяй в меня надежду, она мне ни к чему, — поджав губы, попросил Драко, и опустил взгляд вниз.       Гарри продолжал сидеть на кровати, и смотреть на Драко. Он боролся с желанием подойти к нему, встряхнуть, и объяснить по-человечески, что и он достоин счастья. Ткнуть лицом в зеркало, и показать ему, что и правда красив. Что он изменился очень сильно, и тот факт, что он сам этого не замечает, не говорит о том что этого нет. Что дурак тот, кто не хочет этого замечать. Хотелось успокоить Драко, и заставить того пойти на контакт с любимым, хотелось, чтобы Драко наконец-то обрел счастье. — Но я говорю что вижу, и что думаю, — ответил Гарри, все же вставая и подходя к Драко. — Надежда — это не плохо. И всегда можно начать с дружбы, может ты сам в нем разочаруешься, — пожав плечами, усмехнулся Гарри, и поменял свое направление в сторону тумбочки. — Как бы я не относился к нему в школе… Он слишком добрый к людям, всегда готов придти на помощь. И я уверен, что если мне она понадобиться — он будет готов забыть обиды и поможет. Он слишком светлый, храбрый. Он лидер — отважный и при том справедливый. Он добрый и всегда заботится о близких, он не способен слишком зазнаться. Поверь, должно произойти чудо. А я в это давно не верю. Вырос. — У всех есть шанс на любовь, Драко, — спокойно ответил Гарри, пересекаясь с ним взглядом. — И даже такой светлый человек может полюбить тебя. Уверен, у него тоже есть куча недостатков и какое-нибудь темное прошлое. Если этого нет — ты просто об этом не знаешь, — чуть жестковато продолжил он. — И в тебе есть это самое светлое. Да хотя бы твоя работа тут! То, как ты общаешься с пациентами, как ты наладил тут с персоналом контакт. Твой ум, пытливость, твоя способность постоять за себя. Ты очень изменился, стал практически другим человеком. Просто дай себя узнать ему! Или переключи свое внимание на более достойного человека, который это оценит. — Его невозможно не любить, Гарри. — Сделай первый шаг. Он тебя обязательно полюбит. Может он и есть твоя судьба.       «Он и есть моя судьба. И это больно от тебя слышать» — Ты этого достоин, Драко, — повторил Поттер. — Не стоит отчаиваться раньше времени.       Продолжая стоять около своей тумбочки, Гарри боролся с собой. Он не понимал, почему ему больно видеть такого Драко, и почему так хочется чтоб тот обрел свое счастье. Вроде не так долго общаются, и такая вражда в прошлом была. Но хотелось сейчас просто подойти к нему, обнять и успокоить. Хотелось устроить разборки с тем, кому посвящена такая любовь Драко. Гарри был уверен, что тот ее не достоин. — Не хорони себя раньше времени. — Давай лучше работать с твоей проблемой. Её решить мы, по крайней мере, можем, — перевел тему Драко, так как уже понимал, что больше подобного не выдержит. — Только когда почувствуешь, что надо отдохнуть и силы на исходе — сразу прекратим. Не хочу тебя доводить, как вчера… — В крайнем случае снова придется воспользоваться твоей кроватью, а там я снова буду как новенький, — чуть истерично усмехнулся Драко, но согласился, что надо поберечь силы. Повторения вчерашней истории, когда они поссорились, и потом он чуть без сознания не упал — не хочется.

***

      После прошедшего занятия, когда Драко уже ушел домой, Гарри остался все обдумывать. У него получалось все лучше, выбросы магии были, но незначительные. Были все шансы до конца недели передать магию обратно, чтоб его соулмейт жил. Как говорил сам Малфой — у соулмейта две недели, после чего кома. И это время на исходе.       И сам Драко тоже сидел в голове у парня. Для него было целым открытием, что человек может так любить кого-то. Наглядно увидеть и услышать это — было волнующем. Знать, что тебя тоже любят настолько, чтоб отдать жизнь — немного другое. Там безымянный человек, наподобие фанатки, коих у него тысячи. Но именно так, как об этом говорил его целитель…       Хотелось быть тем, кого он любит. Может, ему понравился влюбленный Малфой, а не он сам? Гарри не знал ответа на этот вопрос.       Он знал лишь то, что испытывает к нему трепетные чувства. И начал их испытывать до того как узнал о его любви. Поттер не врал, когда говорил обо всех изменениях нового друга, и не преувеличивал, когда уверенно твердил, что его обязательно полюбят, стоит лишь попытаться. И, может, из-за этого он и говорил так уверенно, что знал на собственном примере. Если Гарри он понравился, то понравится и кому-то другому. И не стоит обращать внимание на то, что при этой мысли где-то щемит в груди ревность. Прошло слишком мало времени, в сердце не так глубоко поселился этот маг, и эти чувства легко игнорировать. Пришли из ниоткуда, и уйдут в никуда, так ведь?

***

— Как думаешь, у нас все-таки получится меня обучить? И сколько времени на это уйдет? Ведь, по сути, пока соулмейт жив, нужно пытаться… — начал Гарри, при следующей встречи с Драко. — А то мне порой кажется, что это все бесполезно. — Сам ведь мне говорил, поздно когда уже хоронят, а остальное вовремя, — чуть усмехнувшись, напомнил Драко. — Это я про другое говорил, — чуть смущенно проговорил Гарри. — А сейчас, просто… Ведь не зря соулмейт не связывается со мной? По моим подсчетам, ему до комы осталось пара дней, если не меньше. И кто я такой, чтоб ему в этом мешать?       Они сидели все в той же палате, Гарри на кровати обнял свои колени, а Драко рядом в кресле, расслабленно пил свой кофе. Сегодняшняя попытка не увенчалась успехом, лишь немного освободилась магия, ударилась о защитный купол над кроватью и уронила на пол одеяло. И, соответственно, сразу же впиталась в своего хозяина — Драко, от чего тот и сидел совершенно спокойно. Для него подпитки магией — как глоток свежего воздуха. — Кто ты такой, чтоб не дать кому-то умереть? — удивленно произнес Малфой, посмотрев на Гарри. Он помнил, что в прошлый раз из-за этой же темы сильно разозлился, сейчас же он больше понимал отчаяние и боль Поттера. Что тот не со зла, а просто пытаясь как-то успокоить себя из-за будущей неудачи. — Все у тебя получится, уже получается, и причем намного лучше, чем было изначально. — Ну да, всего-то вторая неделя подходит к концу… — Некоторые и за полгода не могут дойти до твоего прогресса, Гарри, — успокаивал Драко. — Не надо уподобляться своему соулмейту, и накладывать на себя и других руки, — чуть усмехнувшись, договорил он. — Я уверен, что сегодня у тебя точно все получится.       На такое смелое заявление Гарри посмотрел прямо в глаза Драко, и что-то у него щелкнуло в голове. Пришло некое осознание, если так сказать.       «И как я раньше не догадался? — выкрикнул бы он, если бы не был поражен своей идеей» — Ну, можем и попробовать, — чуть неуверенно высказал он, и сел нормально на кровать, закрыв глаза.       Драко болеет, у него мало магических сил. Но он проходит «лечение» и скоро выздоровеет. После практически обморочного состояния, он поспал вместе с беспокоящимся Гарри, и стал чувствовать себя лучше. — Выкинь все мысли из головы, и сосредоточься на своем магическом ядре.       Поттер знал, что когда испытывает сильные эмоции, часть магии из него вырываются, и именно из-за этого он все еще в больнице. И другим эта магия неприятна. Кроме самого Драко. Он будто не чувствует ее, но после этого сразу становится бодрее. — Не пытайся избавиться от магии, а думай о том, как бы вернуть ее хозяину, — размеренно говорил Драко. Он знал, что говорил очевидное, и тем более не первый раз, но так же он знал, что с ними Гарри легче сосредоточится.       Драко очень сильно кого-то любит, с кем у него не будет шансов. Он сам спрашивал, хоть и в шутку, как бы Гарри отреагировал на его признание и смог бы ответить. Не получив нормального ответа, он чуть потускнел, но перевёл в шутку и закрылся несколькими замками от него. — Как отделишь магию, сосредоточься сразу на двух вещах — на магии соулмейта и на желании ее ему отдать, — продолжал Драко.       И ответ был на поверхности. Ведь Малфой так же знал все тончайшие переливы магии. А как он мог ее запомнить так детально, увидев один раз и мельком? И не пришел сразу к нему за магией — знал как отреагирует на нее сам Гарри и тот же Уизли. И был прав, отчасти. Это сейчас, после общения мнение о нем изменились, а что бы было приди он сразу к нему за магией — неизвестно. — Главное не волнуйся, не бойся, просто желай ее вернуть. Магия чувствует твое настроение, и слушает тебя.       Гарри не был уверен в своих чувствах, чтобы отдать магию самым простым способом. Но ведь попытаться можно всегда, так? — Главное ее не пытаться удерживать, и при этом сильно не расслаблять, — продолжал говорить Драко, немного удивляясь тому, что все проходит гладко.       В момент, когда Малфой просто решил проследить за Гарри, и не отвлекать того, то вдруг почувствовал и увидел как магия переходит к нему обратно. Вначале он обрадовался, почувствовав свою магию у себя в полном объеме, потом забеспокоился о Гарри, что тот тоже это видел.       И только потом пришло осознание. Что магия передалась не тем способом, каким он обучал Гарри. Немного, но отличается сама передача магии, и Драко как никто другой об этом знал. — Ну как? — приоткрыв один глаз спросил Гарри. — Вроде магия ушла… И даже куда нужно, вроде…       Попытавшись сделать максимально нейтральное лицо, а точнее держать то выражение лица, которое обычно у него было с Гарри, Малфой пожал плечами. Потер научился понимать, когда Драко что-то скрывает, по его выражению лица. А Драко в ответ научился делать более чувственные выражения лица, а не как раньше. И раз через раз, но получалось. — Как себя ощущаешь? — чуть беспокоясь спросил Драко, гадая, признается тот или нет. Ведь факт в том, что Гарри отдал магию через ответную любовь к нему. Вернул не как безызвестному соулмейту, а как любимому. — Да вроде как-то легче стало. Чуть-чуть пусто… Больше неожиданно, конечно, — чуть посмеялся он. — Видимо, я все же научился заклинанию, — гордо улыбнулся он, умолчав о том, какому именно обучился.       Поттер думал о том, что они пока еще не готовы признаваться в любви. Особенно он сам, ведь до этого особо и не осознавал ни свою, ни его любовь.       Они еще слишком мало знали друг друга. Но им предстоит это в будущем. А пока они спокойно сидят и разговаривают. Обо всем и ни о чем. И делают вид, что не знают о чувствах друг друга.