Сделка приятная во всех отношениях

      Хонджун едва не поперхнулся кофе, увидев на мониторе смущенное лицо пришедшего.       «Суббота, восемь утра. Пак Сонхва, ты серьезно?»       Натянув на лицо скучающее выражение, Хон нажал на кнопку, впуская незваного гостя. Тот немного помедлил, но все же вошел.       — Надо же, кто осчастливил меня своим визитом, — бросил Ким и зевнул.       — Прости, что разбудил, — Сонхва отвел взгляд. Он сжал лямки рюкзака так, что побелели костяшки пальцев.       Хонджун с трудом сдержал усмешку. Парень явно чувствовал себя не в своей тарелке. Наблюдать за этим было тем забавнее, что обычно Пак вел себя довольно заносчиво, а его взгляд — такой растерянный сейчас — кроме как «надменным» было не назвать. И вот этот самовлюбленный тип, стоя в коридоре его дома, переминался с ноги на ногу и краснел как школьник.       — Не переживай, я еще не ложился. Полночи решал дела с одними не очень понятливыми ребятами, — уточнил Хон будто невзначай. — Ну? Зачем пришел?       — Мне… нужна твоя помощь, — выдавил Сонхва еле-слышно.       — Прости, что?       — Мне нужна твоя помощь, — прозвучало вновь, но уже твердо и громко.       — С ума сойти! Пак Сонхва — лучший студент университета, номер один в теннисе, прямо-таки звезда, снизошел до того, чтобы обратиться ко мне! Вот это ирония, — Хонджун захохотал. — Интересная получается ситуация! То есть ты — обвинявший меня в буллинге каких-то ботанов и порче имущества, говоривший, что я недостойный член общества и место мне в клетке подальше от людей, называвший меня… э-э-э… «разложившимся, мерзким, отвратным гадом», если мне не изменяет память — хочешь, чтобы я оказал тебе услугу?!       — Я от своих слов не отказываюсь, — насупился Сонхва. — Скажи спасибо, что за угон тачки тогда не загремел.       — Пф, — Хон закатил глаза. — Так с деловыми партнерами не разговаривают, дорогой мой.       — А мы еще сделку не заключили, — Пак поднял на него взгляд, от которого по спине побежали мурашки. Что-то в этом парне было необъяснимо притягательное.       — Ты же знаешь, что я дорого беру? — в висках застучало. Происходящее ужасно веселило и раззадоривало чертей, живущих внутри.       — О деньгах не беспокойся. Если сделаешь свою работу тихо, в накладе не останешься.       — Что ж, такому святому человеку грех не поверить. Говори, что нужно.       — Ответы на экзаменационный тест.       У Хона в голове что-то щелкнуло, и все мысли, кроме одной, разом стихли.       «В смысле?»       — Чего?! — только и смог произнести он.       — Так и знал, что ты не сможешь. Зря пришел.       Сонхва уже потянулся к дверной ручке, но Хонджун остановил его, схватив за рукав.       — Эй! Можешь оскорблять как угодно, но говорить, что я чего-то не могу…. Невыполнимых задач для меня нет, усек?!       — Хорошо, — продолжил Пак. — Материалы нужны мне к завтрашнему вечеру.       — Достану, не хнычь, — улыбнулся Хонджун, выстраивая в голове план действий. — Объясни только, нафига это такому заучке как ты? У тебя же почти по всем предметам высший балл.       Сонхва задумался, видимо взвешивая, стоит ли откровенничать, и все же ответил:       — Видишь ли, чтобы быть первым, не всегда хватает способностей. Приходится хитрить. Иногда.       — А ты не так прост, Пак Сонхва, — протянул Ким, ухмыляясь.       — До завтра, — холодно бросил тот и быстро ретировался.       «Дорого же тебе это обойдется, отличничек» — подумал Хон и, напевая себе под нос, отправился в кабинет.       Хонджун действительно мог достать что угодно. Поэтому и раздобыть номер Сонхва для него не составило особого труда. В воскресенье после полудня он сообщил Паку о том, что дело сделано, установил сумму и точное время встречи, не забыв упомянуть, что выбросит материалы в камин, если тот опоздает.       В дверь позвонили за пять минут до назначенного часа.       — Ты пунктуален. Это хорошо, — резюмировал Хон, оглядывая гостя с головы до ног.       Стройная фигура Сонхва была облачена в безупречный черный костюм и чертовски сексуальную полупрозрачную рубашку в тон. Хон с трудом сдержался, чтобы не присвистнуть.       — Входи, — он отошел в сторону, делая приглашающий жест.       — Мне некогда рассиживаться, — отчеканил Пак, оказавшись внутри. Его привычная холодность и надменность вернулись, превратив мявшегося накануне мальчишку, в мираж. — Вот деньги, — он протянул небольшую спортивную сумку, ужасно не подходящую к костюму, — отдавай папку и разойдемся на этом.       — Э-э-э, нет, — Хонджун цокнул языком и привалился к стене, скрестив руки на груди, — так не пойдет. Первая сделка всегда скрепляется ромом или бренди. На твой выбор.       — Свое пойло можешь выпить сам, мне нужны только бумаги, — глаза Сонхва сердито заблестели в полумраке комнаты.       — Фу, какой ты грубый, Пак. А, вроде, благородных кровей. Жаль, думал, мы поладим, — и, не дав Сонхва ответить, Хон направился вглубь дома, крикнув через плечо. — Сделка расторгнута, можешь отчаливать.       Он неторопливо прошествовал в гостиную, открыл бар, несколько раз пробежался глазами по уставленным полкам, пока, наконец, не выбрал одну из бутылок. С приятным звуком бокал наполнился льдом и терпким напитком. В нос ударил пьянящий аромат. Прежде чем сделать глоток, Хонджун победоносно улыбнулся: за спиной послышались тихие шаги.       — О, ты, кажется, передумал? — не оборачиваясь спросил он, наполняя второй бокал.       — Черт бы тебя побрал, Ким Хонджун, — проворчал в ответ Сонхва. Выхватив из руки Хона протянутый бокал, он парой больших глотков осушил его и поморщился. — Доволен? Гони папку!       — Какой ты шустрый, — улыбнулся Хон. — Сначала мне нужно убедиться, что ты принес оговоренную сумму.       Сонхва с чувством швырнул в него сумку.       — Вручную считать будешь? — оскалился он.       — А как же? Я доверяю только собственным глазам и пальцам.       — Ты издеваешься надо мной?!       — Ничуть. Ты просто не знаком с порядками в таких деликатных делах. Это нормально, не волнуйся. Научишься еще.       — Да пошел ты на хрен! — бокал Сонхва полетел на пол. Лед рассыпался по ковру, оставляя мокрые пятна.       — Нет, ну это уже совершенно некрасиво! — Хонджун наигранно вздохнул. — В чужом доме будь добр вести себя прилично. Расстраивать меня не в твоих интересах.       — Просто отдай мне чертову папку! — в голосе Пака послышались нотки отчаяния.       — Окей, — ответил Хон, равнодушно откидывая сумку в сторону. — Иди за мной.       Он повел Сонхва запутанными коридорами на второй этаж, краем глаза наблюдая, как тот озирается и с каждым шагом теряет свою горделивую холодность. Он мог сколько угодно задирать нос, но не в этом доме и не с Хонджуном. Хону нравилось, когда его слушаются.       Их короткое путешествие завершилось в полутемной спальне. Длинные тени, рожденные светом нескольких свечей, плясали на стенах и отражались в большом напольном зеркале возле широкой кровати.       Пак едва заметно передернул плечами.       Хон подошел к прикроватной тумбочке и взял в руки запечатанный бумажный пакет с официальными печатями.       — Вот твои ответы, — он протянул было пакет Сонхва, но вдруг разжал пальцы, и документы с гулким хлопком упали на пол. — Но сначала расплатись.       — Я уже отдал тебе деньги! Ровно столько, сколько ты просил! — закричал Пак, сжимая кулаки.       Хонджун ухмыльнулся и ногой задвинул пакет под кровать.       — Деньги мне не особо нужны, можешь забрать их обратно.       — Как же ты меня бесишь, господи! — Сонхва явно еле сдерживался, чтобы не ударить его. Но им обоим было понятно, кто останется в проигрыше, а потому все, что оставалось Паку — сгорать от бессильной злобы. — Чего тебе надо?!       Хонджун помедлил, наслаждаясь своим положением, затем молча расстегнул ремень и сел на край кровати. Он всеми силами удерживал на лице выражение равнодушного превосходства, в то время как сердце сходило с ума, чуть ли не выскакивая из груди.       Сонхва завис на мгновение, но вдруг в его глазах отразилось понимание. Он сделал шаг назад.       — Ты… ты совсем охренел?! Вот же сволочь! — это была смесь гнева и безысходности.       — Услуга за услугу, — пожал плечами Хон. — Ой, да не разводи тут драму! Как будто члены никогда не сосал. В самом деле, Пак, ну как маленький.       Сонхва замер и, казалось, перестал дышать.       — Ты думал, никто не узнает? — усмехнулся Хонджун. — Да брось! Правда что ли? Такой наивный, даже мило.       — Как же я тебя ненавижу, — прошипел Сонхва.       — Я тебя и не заставляю меня любить. Поработай ртом как следует и все. И хватит ломаться. Только время мое тратишь.       Пак стоял в нерешительности около минуты, затем выругался и опустился на колени с видом побежденного.       Хон ликовал. Тело напряглось от предвкушения, от затылка до кончиков пальцев волнами разбежалось тепло.       — Шмотки хоть сам сними, — скривился Сонхва.       Хонджун делано вздохнул и стянул штаны с таким видом, будто оказывал великую услугу. Белье отправилось следом. Опираясь на одну руку, другой он немного задрал рубашку, оголяя подтянутый живот.       Его возбуждение было слишком очевидно, что, похоже, смутило Пака. Даже в столь скудном освещении было видно, как его щеки покрылись красными пятнами. Глаза его блестели и выражали нечто, что Хон не мог распознать. Это точно не было отвращением, что, несомненно, упрощало задачу, однако Киму хотелось большего. Он привык, чтобы им восхищались. Чтобы его уговаривали, а не наоборот.       Тонкие пальцы Сонхва коснулись его плоти, заставляя отбросить все посторонние мысли. Член дернулся, и в голове приятно зашумело. Хон медленно выдохнул, наблюдая за тем, как Сонхва приближается, как приоткрываются его губы, как кончик языка касается горячей головки. Перед глазами поплыло.       У Пака определенно был немалый опыт: он дразнил и медлил, заставляя плавиться от каждого прикосновения, что было совершенно Хонджуну несвойственно. Обычно он был хозяином положения и брал свое грубо и напористо, но теперь он ощущал себя пойманным в капкан и на удивление ему это безумно нравилось. Ощущения казались острее и приятнее, чем когда-либо.       Изрядно помучив Хона легкими касаниями, Сонхва вдруг резко обхватил член губами, глубоко заглатывая и сжимая пальцами у основания. От контраста ощущений Хонджун непроизвольно подался навстречу и, запрокинув голову, прикрыл глаза. С его губ слетел первый негромкий стон. Он зарылся рукой в волосы Сонхва, слегка оттягивая, что только раззадорило Пака. Он почти выпустил член изо рта, и насадился вновь, затем повторил это еще раз, и еще, постоянно наращивая темп.       Хона конкретно повело. Тело прошибало колкими разрядами удовольствия, кровь кипела, все мышцы напряглись, готовые в любую секунду к смене роли. И, в конце концов, Хон не сдержал свою хищную натуру: немного отстранив Пака, он поднялся на ватные ноги, и теперь уже сам задавал темп, крепко удерживая голову Сонхва.       Тот не сопротивлялся. Напротив, он будто бы расслабился, как показалось Хонджуну в тумане ощущений. А затем и вовсе застонал, потянувшись рукой к собственным брюкам.       — И нужно было выпендриваться? — прохрипел Хон. — Ох, Пак, видел бы ты себя!       Сонхва промычал что-то в ответ, пуская приятную вибрацию, и распахнул глаза. Их взгляды встретились, и у Хона закружилась голова. Ничего более удушающе-прекрасного он прежде не видел. Ему казалось, что он на грани, но безумно хотелось растянуть удовольствие.       Оттолкнув Пака, Хон опустился на колени и впился в губы парня жадным, требовательным поцелуем. Сонхва ответил с тем же пылом.       — Снимай свои тряпки, — прошипел Хонджун, с неохотой разорвав поцелуй, и тут же сам потянул за рукав пиджака. Дорогая вещица отправилась в угол комнаты. — Для кого же ты так разоделся? — тонкая ткань, сверкая и переливаясь, совершенно не скрывала красивый торс Пака, лишь будоража желание.       — Не твое дело, — огрызнулся Сонхва, глядя с вызовом. Его тяжелое дыхание и дрожащие губы стирали рассудок Хона в порошок.       Пак замешкался с пуговицей на шее, и Хон, нетерпеливо хлопнув его по рукам, взялся за нее сам, но не рассчитал силу и порвал ткань.       — К черту! — усмехнулся Сонхва и помог разорвать вещь до конца.       Пальцы не слушались, и пришлось изрядно повозиться, прежде чем они оба остались без одежды. Хонджун развернул Пака лицом к зеркалу и прижался к его разгоряченному телу, покрывая поцелуями плечи и шею.       — Какой же ты красивый, зараза, — прошептал он на ухо парню, по лисьи прищуривая глаза. Одной рукой он обхватил его шею, другой потянулся к напряженному члену.       Сонхва трепетал от его прикосновений, с его припухших губ срывались тихие стоны. Он закрыл было глаза, но Хон не позволил, прикусив мочку уха.       — Нет уж, Пак, смотри. Будешь вспоминать потом на тесте.       — Пошел ты, придур… — голос Сонхва сорвался не то от лицезрения собственного падения, не то от манипуляций Хона с его членом.       — Любой каприз, мой сладкий. Только оплата по тому же тарифу.       Сонхва закусил губу, глядя в отражении на чужие ловкие пальцы. Его откровенно трясло.       — Знаешь, Пак, — продолжал шептать Хон, опаляя ухо Сонхва горячим дыханием, — кто бы там тебя ни ждал, ему придется обломаться.       — И пусть.       Хонджун сходил с ума. Пытался казаться дерзким, а сам горел изнутри. Его разрывало на части, кружило и возвращало в плохо слушающееся тело. Каждая клетка вопила от дикого возбуждения. Сил терпеть почти не оставалось.       В каком-то полубреду он поднялся на ноги и потянул за собой Сонхва, чтобы повалить на кровать. Ему хотелось касаться, трогать парня везде, почувствовать на вкус каждый сантиметр его тела, хотелось слышать рваные вздохи, стоны, мольбы о большем. И он делал это, и получал то, чего желал. Сонхва хватал его за волосы, впивался ногтями в плечи и спину, выгибался, и чуть не плача повторял что-то неразборчивое. Его голос становился все громче, пока среди прочего бессвязного Хон не услышал свое имя, повторяемое как мантра:       — Боже, Хон, пожалуйста, пожалуйста! Как же я тебя ненавижу! Ким Хонджун, какой же ты гад!       — Ты что-то очень разговорчивый, — на глаза попалась испорченная рубашка Пака, и Хон, оторвав от нее приличный кусок, свернул его жгутом. — Помолчи немного.       Сонхва упирался, но Хон пресек все его попытки помешать. Блестящая черная ткань чертовски эротично смотрелась на его лице. Пак злился, но и это нравилось до безумия. Удерживая руки парня над головой, Хонджун немного раздвинул его ноги свободной ладонью, и дотронулся до чувствительного колечка мышц. Сонхва дернулся. Его стон прозвучал приглушенно и жалобно.       Голова предательски кружилась, но остановиться Хон уже не мог. Сонхва был сущим дьяволом, которого ему удалось приручить. Его дрожащие ресницы, пряди волос, прилипшие ко лбу, тяжело вздымающаяся грудь, его стоны и всхлипы доводили до беспамятства. Хонджун давно хотел его, но подступиться к этому ледяному принцу не было ни единого шанса. И вот теперь он — сам приплывший к нему в руки — изгибался от каждого выверенного движения.       Поняв, что больше ждать невозможно, Хон отпустил руки Сонхва. Тот стянул с себя осточертевший кляп и хрипло прорычал:       — Бездушная ты сволочь, трахни меня уже, наконец!       Он был жарким, требовательным и ненасытным. Прогнувшись, он позволил Хонджуну почувствовать себя ведущим, но тот быстро понял, что это обман. Вжимая Сонхва в постель, выбивая из него стоны и крики резкими движениями, теряя контроль над собой и оставляя на горячем теле синяки и царапины, он все равно не был хозяином положения. Когда мышцы заныли, и он оказался лежащим на спине, Хон осознал, что проиграл. Держась за изголовье кровати, Сонхва сразу же задал бешеный темп, выбивая из него и разум, и силы. Это было форменным безумием. Но Хону адски нравилось. Это бесило и веселило одновременно. В его голове все смешалось. А потом мир взорвался. Он кончил, изливаясь в Сонхва, и погрузился во мрак.       Сквозь сон он слышал, как Сонхва собирается, но сил не хватало даже на то, чтобы открыть глаза.       Неделя оказалась не из простых: куча дел, которые в кругах благовоспитанных людей назвали бы бандитскими, новые знакомства и встречи со старыми приятелями, забывшими, кто их достал из грязи, и веселые ночные поездки, почему-то этих самых приятелей не порадовавшие. Хонджун устал, но был доволен тем, как все продвигается. Пару дней отдыха он точно заслужил. Налив виски, он сделал пару глотков и направился в спальню. В голове все еще звучали девичьи голоса, случайно услышанные днем:       — Ты слышала? — Пак Сонхва снова первый в рейтинге!       — Да, я видела списки. Высший балл… Ума не приложу, как он все успевает? Мне, как бы не учила, таких результатов не добиться.       — Кто-то говорит, что он продал душу дьяволу.       — Очень на то похоже.       Хонджун улыбнулся. Захотелось курить. Он давно этим не баловался, но теперь мог себе позволить творить все, что вздумается. Похлопав по карманам, он извлек зажигалку, но та выскользнула из рук и упала на пол. Хон сделал шаг, чтобы поднять ее, но случайно толкнул под кровать. Досадливо цокнув языком, он поставил стакан на прикроватную тумбочку и опустился на колени.       «А это что?»       На мгновение ему подумалось, что он ошибся, но нет — под кроватью определенно лежало нечто большое. Протянув руку, Хон извлек на свет пакет. Запечатанный пакет с официальными печатями.       Пару секунд он ничего не мог сообразить. А потом понял и захохотал.       — А ты не так прост, Пак Сонхва!