Never mine

«Я бы хотел жить в мире, где ты не должен прятать следы от селфхарма. Где тебя бы не пытались учить, какие чувства ты должен испытывать. Где не лезли бы со своими пустыми советами, а хоть на секунду постарались бы понять, что бушует внутри тебя. Что разрывает твою душу каждый день. Но ты должен выглядеть стойким и всегда улыбаться, они хотят видеть тебя таким.» Твик стыдливо прятал порезы за длинными рукавами, слушая очередную нотацию от школьного психолога. «Это не выход, Твик, ты не должен так делать.» — из раза в раз повторял он, отправляя к медсестре и звоня родителям. Родители каждый вечер отчитывали за это, отбирали острые предметы, вызывая еще большее желание навредить себе. Каждую ночь Твик запирался в ванной и осторожно резал свою бледную кожу. «Да как вы не ПОНИМАЕТЕ, я не пытаюсь убить себя этим! Если бы я решился покончить с собой это был бы один роковой порез, а не 40 мелких и не глубоких!» Твик снова и снова резал себя канцелярским ножом или лезвием от точилки, чтобы убиться ими, нужно было действительно постараться! Лезвия для бритвы он не любил. Они так безобразно рвали кожу, а кровь от после них было очень тяжело остановить. К тому же от них чаще оставались шрамы, а это Твик так же не любил. Дело не в желании умереть, а в блаженном экстазе когда после резкого движения кожа чуть расходиться, выпуская тонкую полоску крови, а с ней выпуская всю накопившуюся внутри боль. Как порез щиплет, доказывая тебе, что ты все еще жив. Как усладив свою ломку ты осторожно обрабатываешь кожу спиртом, закусив губы от еще большей боли, чем от порезов. Эти ощущения практически невозможно объяснить человеку, который никогда не занимался подобным. Селфхарм это что-то совсем иное от суицида, так ты хочешь думать. А после всего еще полночи рыдаешь, осознавая, что просто боишься умереть. Что если бы ты имел хоть каплю силы воли, то сделал это. Поэтому обработав порезы, Твик ночами рыдал от ненависти к себе, от желания все это наконец закончить, но так боялся решиться на это, так одновременно желал смерти и боялся ее. По утрам всегда было тяжело встать. Твик на пустой желудок выпивал большую чашку кофе и скорее старался покинуть дом. Дома было плохо, некомфортно. В школе, конечно, не лучше, но хотя бы можно было слиться с толпой. Сесть где-нибудь под лестницей и никто не будет тебя трогать и просто осознавать свою никчемность в этом мире. Возможно, если повезет, ненадолго удастся потерять сознание от усталости и ничего не чувствовать, но потом с началом урока, тебя найдет одноклассник или учитель и снова потащит в кабинет психолога, а потом к медсестре. Каждый раз одно и то же...