Я тебя люблю

      Большой черный чемодан лежит раскрытый возле кровати в спальне, куда Хиса бросает вещи, практически не складывая их аккуратно. Уже по большому счету всё равно, как они будут лежать, важно то, что она собирает свои вещи и уезжает к дедушке с бабушкой в деревню. Сейчас настроения нет совсем, поэтому она молча собирает одежду, необходимую верхнюю обувь и выставляет всё в коридор.       Дело осталось за малым, собрать одежду еще маленького сыночка, что сейчас лежит в кроватке и дергает ножками, цепляя маленькими пальчиками висюльки в виде цепочек. Маленький кроха с именем Минхо еще совсем ничего не понимает, поэтому Хисе нет надобности объяснять что происходит. Девушка собирает всё нужное на первое время, а там что-то купит, если пригодится.       Сейчас Хисе очень важно время, поэтому вещи летят небрежно в сумки. Зима в этом году какая-то слишком холодная, поэтому одевается сама тепло и сыночка почти что кутает во все теплые вещи.       Хиса оглядывает квартиру, где ее стало всё душить, а самый важный человек — Ким Намджун, муж и любящий папа, практически забыл об их существовании, постоянно пропадает на работе, вечно в разъездах и кажется, что ты выходила замуж совершенно за другого человека, а не за того, кто даже не удосуживается предупредить, что будет поздно и забывает напрочь о семье.       Хиса уже предупреждала Намджуна о том, что в один прекрасный день она соберет вещи и уйдет, но Ким лишь усмехнулся на ее слова и махнул рукой. Он подумал, что это способ припугнуть мужчину, но вот терпение девушки уже лопнуло и сейчас, погрузив в багажник вещи, взяв ребенка на руки и оставив записку на кухонном столе, Хиса смаргивает слезы, понимая, что это, возможно, последний раз, когда она видит квартиру, где они были очень счастливыми с Джуном.       Дорога до любимой и родной деревни занимает порядком около трех часов. На телефоне по прежнему ни одного звонка или сообщения от мужа, скорее, уже от бывшего мужа. Хисе тяжело далось решение — подать в скором времени на развод. Все мысли путаются, потому что любящее сердце никак не может успокоиться и мозг подкидывает мысли, что её решение уехать, возможно, было ошибочным. Однако девушка вспоминает, что последние два года были какие-то уж слишком невыносимыми, а после рождения ребенка, Хиса и вовсе стала забывать, что такое мужское внимание и нежность со стороны мужа.       Руки крепко сжимают кожаный руль, тихая музыка играет в салоне, таким образом Хиса старается отвлечься и охладить голову. Конечно, жизнь с Кимом — это обеспеченная жизнь, нет нужды ни в чем. Машина, когда-то подаренная ей мужем, тоже навевает много воспоминаний, и как на заднем сиденье она “благодарила” мужа за такой шикарный подарок. Кольцо красиво светит в вечернем свете, она порывалась снять его и оставить на столе, но что-то оно не снималось, поэтому плюнула и уехала так. Правда оно сейчас также давит, как и все воспоминания, связанные с Джуном.       Хиса одно время работала, оставляла денежные средства на карте, о которой не знал муж. Сейчас у нее есть поддержка, некоторая сумма, на которую она может существовать, но вот где-то далеко в душе, девушка надеется, что Джун всё-таки приедет, будет искренне раскаиваться, что забыл о семье, и всё будет хорошо. Однако, за всё время поездки, телефон был словно безжизненным куском железа.       Уже подъезжая к родным воротам, дедушка выходит встречать любимую внучку и правнука теплыми объятиями. У Хисы глаза на мокром месте от теплой картины, потому что когда-то и Джун её так тепло встречал, целовал в щеки, обнимал крепко, а потом это всё ушло и вся романтика пропала. Со временем, даже спать она стала совсем одна в такой большой кровати. Все обещания, что Намджун приедет с работы пораньше, Хиса уже не воспринимала всерьез, просто не отвечала на смски или звонки, зная, что скажет муж. — Вы к нам приехали надолго? — дедушка надеется услышать ответ, что да, надолго, но вот слова любимой внучки заставили его нахмуриться. — Думаю, что навсегда. — Пойдем в дом, там бабушка уже накрыла на стол.       Хиса всегда поражалась, как бабушка могла за три часа сделать такой богатый стол. Тут и пирожки, и любимый ее пирог с малинкой, и даже картошка в горшочке с мясом. Конечно, девушка предупредила, что она едет к ним с сыном, приезд оказался очень неожиданным, но бабушка и её золотые руки создают каждый раз шедевры кулинарии. Хиса проходит в дом, где уют и любовь так и чувствуются и трогает сердце человека. Девушка всегда мечтала о большой и светлой любви, как у бабушки с дедушкой. Похоже, что сейчас эта любовь рушится на глазах. — Внучка, любимая наша, проходи, — бабушка обнимает очень крепко, целует любимую девочку в щечки и приглашает за стол.       Дедушка решил присоединиться позже, обожает своего правнука и давно его не видел, поэтому уделяет всё внимание ему. Строит смешные рожицы, делает козу из пальцев и “бадает” его, отчего малыш смеется и почти хрюкает. Слышать детский смех Хиса очень любит, потому что рождение Минхо было чудом. — Внученька, что-то случилось? — женщина берет в руки ладонь Хисы. — Бабуль, давай кушать? М? — Хиса пока не может сказать что-либо, но пусть сердце немного успокоится и она всё расскажет. — Ох, я напекла твои любимые пирожки, — ставит на стол целый противень и аромат бьет в нос. — Бабуля, ты как всегда, — говорит искренне Хиса, но вот бабушка замечает этот печальный взгляд, однако спросить еще раз не решается. — Дедушка пока с Минхо, может, мы с тобой выпьем чего-нибудь? — Бабуууля, — смеется девушка, потому что знает, что у бабушки есть самая лучшая и самая вкусная наливка, — а дедушка не будет против? — Да чего мне этот старый... — Это кто тут старый? Я еще ого-го, между прочим, — мужчина подходит к Хисе, обнимает и подмигивает, мол, давай выпьем, всё равно уже вечер, — внуч, там Минхо уснул, похоже умаялся с дороги. — Вы садитесь, а я сейчас его переодену и пусть спит до утра.       Дед глазами задает вопрос жене, но та лишь плечами жмет. Дедушка печально смотрит в пол, пытается угадать, что же случилось, но остается только ждать правды от самой Хисы. — Всё, Минхо будет спать до утра, — девушка присаживается рядом с бабушкой, обнимает её и потом берет из рук деда стопку с наливкой. — Так ты на совсем приехала? — вопрос в лоб задает дедушка. — А вы против? — за вопрос получает по лбу ложкой от бабушки. — Хиса, ты с ума сошла? Конечно мы всегда вам рады, но что у вас с Намджуном произошло? — Бабуль, дедуль, я, наверно, буду на развод подавать... — вторая стопка залпом. — Хиса, расскажи всё поподробнее, — проговаривает дедушка, обнимая легонько ее за плечи. — Да нечего особо рассказывать, Джун не меняется, он “женат” на работе, а не на мне. Давайте не будем уже об этой ситуации, всё и так понятно.       Дед головой мотает, всё же надеется на благоразумие внучки, но в глазах видит непреклонность, однако чувствует, что в душе молодой девушки всё еще теплится надежда на то, чтобы Намджун приехал за ней.       Хиса ложится спать, прижимая маленький комочек любви к себе, что губками плямкает во сне. В нем её сила и любовь всего мира, Минхо такой маленький, такой крохотный и как хорошо, что он еще не понимает происходящего, и Хиса хочет уберечь малыша от стрессов, если вдруг развод всё же состоится. В сердце девушки есть место для Джуна, но использует ли этот шанс он сам — неизвестно.       Ночь кажется слишком длинной, всякие мысли в голову лезут и отчего-то слишком грустно становится, что непрошенные слезы сами собой появляются на глазах Хисы. Конечно, очень жаль, что семейная жизнь может рухнуть в один прекрасный момент, что уже не будет тех самых милых поцелуйчиков с утра, не будет той самой ругани, а потом горячих ночей и искренних извинений друг перед другом. Рождение сына никак не изменило обстановку, Джун просто сам выбрал работу, стал почти ночевать, а Хиса, как и любая женщина, требовала к себе внимания, но всё пропало и кануло в бездну неизвестности.       Снежинки за окном кружат, ложатся на землю в каком-то танце, падая с неба. Снежные облака похожи на сладкую вату, они вызывают прекрасную ассоциацию с детством. Когда маленькая девочка с красивым именем Хиса — прыгала в сугробы и резвилась, словно тюленьчик играется в воде.       Поедая завтрак, что приготовила любимая бабушка, Хиса пытается еще и сына накормить. Минхо смеется, ножками дергает, за щеки маму трогает, и даже кусается, но вся радость меркнет, когда бабушка смотрит слишком пристально в окно. Там за забором виднеется черная машина, а в ней Он. Хиса просит бабушку не рассматривать так очевидно и не хмурить брови. — Бабуль, присмотри за Минхо.       Женщина кивает и усаживается подальше от окна вместе с правнуком. Хиса же обувается, надевает наспех куртку, совсем не думая о шапке с шарфом. Дед из бани выглядывает, видит черную машину, по спине пробежался небольшой рой мурашек. Нет, мужчина не боится его, просто за внучку переживает, не хочет, чтобы эмоции взяли верх, а потом на холодную голову Хиса сожалела.       Хиса закрывает за собой калитку забора, останавливается возле машины, как из нее Намджун чуть ли не выпрыгивает. Он хотел обнять жену, но девушка не дала этого сделать, выставив руку вперед. В её глазах Намджун замечает крупицы ненависти, но надеется, что Хиса позволит хоть что-то сказать, прежде чем сделает выбор или примет решение. — Что ты тут делаешь? — в голосе чувствуется холод. — Приехал вас с Минхо забрать, — Намджун не привык быть практически в летних ботинках на холоде. Просто он никогда не стоит долго на улице, либо в машине либо в здании. — Мы никуда не поедем, — твердо отвечает Хиса. — Не дури, — жена издает смешок, — собирай вещи и поехали домой, Хиса. — Нет, Намджун, мы никуда не поедем. Зачем мы тебе? Ты дома не появляешься, не звонишь и не пишешь, смысл нам быть там? Намджун, я за тебя замуж выходила, а не за твою работу. Ты хоть помнишь, когда последний раз ужинал со мной? Хоть помнишь, когда последний раз пытался с Минхо побаловаться? — Хиса... — Нет, Намджун, — слова комом в горле застревают, — скорее всего, я подам на развод. Документы пришлю по почте, с сыном видеться я запрещать не буду... — Ты меня любишь? — Джун задает вопрос, но ответа не получает, хотя Хиса никогда не позволяла усомниться в своей любви.       Девушка шагает обратно в дом, оставляя Джуна возле машины. Бабушка подходит к окну, замечает, что Джун не двигается с места, лишь быстро в машину прыгает, чтобы согреться. — Внуч, может в дом пустишь хоть его? — женщина поворачивает голову в окно снова, — замерзнет ведь. — Пусть сидит там, ничего страшного. — Маринуешь мужика, молодец! — дед в доме появился очень неожиданно, но слова его заставили приподнять уголки губ Хисы в усмешке. — Дедуль, ну ты как всегда!       Хиса осторожно разглядывает из своего окна Намджуна, сердце такие кульбиты совершает, что страшно становится от этого. Женское сердце — это потёмки, и к Джуну броситься хочется, и обида также велика.       Намджун в машине сидит неподвижно, смотрит на дом, где за большими бревенчатыми стенами находится любимая жена и сын. Он думает, что почти потерял, осознает, что и правда забыл в какой-то момент о семье, воспоминания яркими красками приходят в голову. Джун также помнит сколько раз Хиса его предупреждала, что просто соберет вещи и уедет вместе с сыном.       Руки, ноги и тело предательски мерзнет, в машине хоть и тепло, но топлива надолго не хватит. Поэтому Джун периодически выключает машину, железо быстро остужается, отчего мужчине холодно. Да еще и совсем голодный, ничего не ел со вчерашнего дня. Когда Ким приехал в квартиру, не обнаружил вещей жены и даже Минхо. Он, признаться, запаниковал, ведь не думал о том, что жена и правда может уехать.       Весь день Намджун только и делает, что разглядывает, как Хиса с Минхо резвится, как они гуляют на холоде, как личико любимой жены становится розовеньким. Сразу вспомнился ему момент, когда они вдвоем валялись в сугробах, как до утра гуляли и грели друг другу руки, а потом дома не могли оторваться от тех самых ласк, что дарили возбуждение. Улыбка касается губ Кима. Однако все его думы прерывает стук в окно. — Ты здесь спать собираешься? — дедушка интересуется у Кима. — Хиса не позволит в доме ночевать, придется тут. — Пойдем, — дед кивает, — в бане тебя положу. Там хотя бы яйца не околеют.       Намджун смеется по-доброму от слов старшего. Киму всегда нравился твой дедушка, он такой простой и честный, что даже завидно, что он не его дед. Намджун блокирует машину, идет в баню, там очень тепло и еда заставляет течь слюной Кима. — Садись давай, - дед кивает на лавочку, — Хиса обижена, это факт, но уж оставлять мужа голодным явно не будет. — Так это моя любимая жена всё сделала? — Джун улыбается, как первоклассник на сладости. — Я тебе этого не говорил, считай, что это я принес покушать.       Намджун налетел на еду, словно коршун, голодный и холодный после работы. Он даже забыл про сон, когда летел с утра к Хисе и ребенку. Дедушка смотрит на молодого парня, усмехается, да и хочет по-мужски поговорить с ним. — И как же так вышло, что ты о семье то забыл?       Намджун опускает приборы на стол после услышанного, задумался об этом. — Работа поглотила похоже, не думал, что совсем могу утонуть в компании. Было непростое время, а потом как-то всё навалилось... — Ты Хису любишь? — Люблю, всем сердцем люблю, правда она не простит меня так быстро, — взгляд погрустнел сразу же, — она предупреждала меня не раз, а я не поверил, что она может уехать. — Что теперь думаешь делать? — дед наливает соджу в рюмки и протягивает Киму одну. — Буду возвращать, — берет рюмку в руки, — я не могу без неё. Она единственная, кто приняла меня таким, какой я есть.       Выпивает за один раз, прося после еще налить, дед не отказывает в подобном. Хоть пить соджу Джун не привык в присутствии старших, но сейчас совершенно чувствовал себя комфортно. В бане стало тепло, даже жарко, хотя и соджу уже выпили мужчины прилично, поэтому спать сегодня будет как убитый. Слова в диалоге цеплялись друг за друга, Намджун рассказывал про их счастливые и грустные моменты, а пожилой мужчина наблюдал, как горят глаза молодого парня, когда он рассказывал о любимой жене и сыне. Поведал, как переживал на родах, как было страшно брать сыночка на руки, а потом работа поглотила с головой.       Уже время перевалило за полночь, небо такое чистое, снег кругом лежит, в бане уже жарко. Намджун получает одежду, чтобы комфортно спать лечь на диване на втором этаже. Дедушка позаботился о Джуне, когда отправлял его спать. Ссора молодых хоть и не кажется чем-то катастрофическим, но поговорить Хисе и Джуну необходимо. Укрывшись одеялом, Намджун думает о том, как бы вернуть то самое доверие и расположение жены, чтобы утром вновь просыпаться вместе с ней, чувствовать ее поцелуи и, если очень сильно захочется, то готовить завтрак.       Хиса не ложилась спать до того момента, пока в окошке мужа не погаснет свет. Она все-таки приготовила для него еды, попросила дедушку позвать его в баню, чтобы тот не околел совсем. Пусть ссора между ними есть, но это не повод заставлять его быть голодным, зная, что Намджун забывает о приеме пищи на работе. Девушка слышит шаги в свою комнату, быстро усаживается в кресло. — Твой накормлен и спать улегся. — Дедушка... — Что? — Спасибо. — Молодежь!       Хиса немного успокоилась, внутри камень с плеч упал, ведь просидел с самого утра в машине и до вечера. Явно замерз и был голодный, как волк. Со спокойной душой девушка ложится спать. Где-то в глубине души очень хотелось прижаться к нему, ощутить мощную грудь, вдыхать естественный запах кожи мужа, а потом сладко уснуть.       Намджун проснулся довольно рано, хоть и лег поздно, в нем текла какая-то другая жизненная энергия, будто бы рычаг в нем переключили. Дедушка снова накормил, напоил и поговорил с молодым человеком, так сказать, по-свойски, по-мужски. Дедушка у Хисы очень мудрый мужчина, всегда выслушает две точки зрения, а может и больше, и только тогда будет делать выводы. Мужчина, конечно же, поможет Намджуну завоевать расположение любимой жены, правда, сделать это будет ой как не просто, но Ким готов на всё, потому что прекрасно понял, что жизнь без Хисы — вовсе не жизнь.       Ким не отказался помочь старику, стал колоть дрова для бани и дома. Он почувствовал себя совсем иначе. Джун был одет в одежду, которая была удобная, свободная и из нее вовсе не хотелось вылезать. Большой чуть растянутый свитер, который был ему великоват, смотрелся на Джуне очень даже подходяще. Старые штаны и теплые высокие ботинки также грели. Он не чувствовал холода, он лишь старался отблагодарить родственника за заботу о нем. Дед сидел на лавочке возле бани, о чем-то рассказывал, говорил какая Хиса была в детстве непоседа. Намджун куртку до конца на молнию закрыл, и капюшон набросил сверху, чтобы не заболеть, хоть и было достаточно тепло.       Хиса вышла во двор, где ее муж и любимый дедушка беседовали. Заметив, как муж рубит дрова, Хиса вскидывает брови вверх, потому что видит подобное впервые. Ким поднимает голову сразу, как только слышит хруст снега рядом, на его лице улыбка расцветает, в груди тепло становится. Хиса не гонит прочь — это уже победа. Правда девушка присаживается рядом к любимому дедушке и что-то щебечет. — Дед, у нас там двери скрипят в доме, может запряжем нашего гостя еще работой? — кивает Хиса на Джуна, а дед охотно соглашается. Этот старый хитрец уже всё продумал. — А чего ж нет-то? — старик хлопает в ладоши, говорит вдогонку, что работы в доме всегда есть. — Внуч, принеси нам чаю, немного на улице еще побудем, да горячего выпьем.       Хиса кивает, отказать дедушке не может и всегда выполняет его просьбы с любовью в глазах. Когда девушка вернулась с двумя кружками горячего чая, то была немного рада, конечно не показав этого, оказаться рядом мимолетно с Кимом рядом. Хиса отдала кружку дедушке, а после уже мужу, когда она передавала из своих рук в его, то Намджун коснулся пальцами руки жены. Его взгляд надолго встретился со взглядом любимой, внутри будто ток пустили 220 вольт. — Намджун, — кричит старик. — Да? — С дровами закончишь и в дом приходи, там еще работа есть для тебя. — Конечно.       Ким смотрит вслед уходящей жены, даже не почуяв, как ему прилетает по спине снежком сзади. Засмотрелся, соскучился, и хотелось еще раз коснуться любимых рук. Джун вдруг вспомнил, как увидел эти лисьи глазки жены при знакомстве, как влюбился в них, и как терялся, когда смотрел слишком долго. Намджун очень любит Хису, просто работа поглотила с головой, а Хисе обидно, что муж сделал выбор в пользу работы, а не семьи.       Пока бабушка девушки и сама она готовили обед и ужин, Намджун прошел в дом, стал все двери вместе с дедом осматривать, но его взгляд зацепился за сына, который лежал в кроватке. Всё его отцовское сердце ухнуло, Намджун вытер чисто-чисто руки и взял малыша на руки. Зацеловал его щечки, носик, губами, он болтал с ним и люлюкал. Минхо папу узнал, не плакал, а наоборот тянулся к нему, всё-таки родная кровь, родной папа и он кроха. Хиса подходя к своей комнате, замерла на пороге, когда увидела Джуна вместе с сыном. Нутро толкало её к своим мужчинам, но гордость и обида заставляли отступать.       Хиса оставляет их, думая, что осталась незаметной, но вот большое зеркало, в которое Намджун её увидел, не стал подавать виду. Ему просто хватило того, что Хиса улыбнулась, глядя на них. Джун на протяжении долгого времени с сыном на руках проводит, пока тот совсем не засыпает. Хиса снова заглядывает в комнату. — Он заснул, — говорит Намджун шепотом. — Вижу, давай уложу.       Намджун отдает в руки жены Минхо, малыш тихо плямкает губками. Стоило девушке развернуться спиной к Киму, как её с сыном на руках прижимают к телу. Намджун утыкается носом в загривок Хисы, обнимает аккуратно. — Намджун, что ты делаешь? — Давай немного так постоим, — его голос тихий пробирает до покалывания в кончиках пальцев, — я очень соскучился.       Девушка стоит, не шевелится, боится такую идиллию нарушить.

***

      Хиса передает в руки бабушке Минхо, дедушка сзади стоит с Кимом, рассказывает как, где, что найти в доме. Для Хисы было очень удивительно, что старшие уезжают, да еще и в канун нового года. Женщина решила помочь мужу и сделать вид, будто бы они едут куда-то к друзьям, отметить новый год, заверила, что с Минхо она справится и проблем не будет.       Старшие поняли, что молодым необходимо поговорить, поэтому оставили их наедине.       Пока Намдужн провожал родных, Хиса накрывала ужин. Она не стала ничего говорить или прогонять мужа. На столе уже стоит горячая еда, Джун разувается в коридоре, куртку вешает, да в кухню на запах пришел. — Садись, сейчас будем кушать. — Мы вдвоем будем? — Могу оставить тебя одного и будешь есть в одиночестве, — Намджун мягко ловит за запястье жену, отрицательно мотая головой, и просит остаться с ним.       Едят молодые в тишине, ничего не говоря друг другу, лишь редкие взгляды и будто бы случайные касания рук. Девушка принимается мыть посуду, как вновь почувствовала на талии чужие руки. — Хиса, я... — Намджун...       Джун просит оставить посуду. Он просит поговорить с ним, чтобы расставить все точки над “i” , а потом уже весь мир. Правда разговора толком не выходит, потому что молодые начинают переходить на крик, Хиса даже тарелку бьет, Джун уже почти рычит. Претензии не заканчиваются, они только увеличиваются, хочется всё бросить и уехать, но как назло метель поднялась сильная.       Вечер окончательно испорчен, Хиса сидит в своей спальне наверху, книгу которую она взяла для отвлечения мыслей никак не помогает, в ней всё еще хлещут эмоции от их с Намджуном “беседы”. Ведь поговорить хотели и выяснить всё, но по итогу ничего хорошего не вышло. Часы на стене зверски действовали на нервы, их тиканье било по вискам, поэтому Хиса решает спуститься вниз, чтобы устроиться в гостинной и никаких лишний шумов не давило. Правда не долго девушка сидела в тишине и спокойствии.       Резкий грохот в бане раздался так, что слышно было даже в доме, где сидела Хиса. Девушка подскочила на ноги, обулась и побежала быстро в сторону бани. Намджун лежит на полу, с антресоли упали старые вещи. Благо Джун успел отделаться несколькими ссадинами, но и по голове не плохо прилетело. Хиса не на шутку испугалась, ведь уже ранее предупреждала дедушку, что в бане антресоль хлипкая и пора бы уже её разобрать, но старик всё откладывал. Девушка присаживается около мужа, трогает его везде, просит на нее посмотреть, ей важно понять, что Намджун способен говорить и проблем нет серьезных. Она несется к холодильнику и прикладывает холодный пакет со льдом к его голове, мягко поглаживая лицо Кима. — Намджун, ты как? Сильно еще болит? — Хиса очень переживает за мужа сейчас, хоть и повздорили. — Голова болит. — Сейчас, подожди.       Хиса вновь бежит в дом, берет аптечку и все необходимые вещи, чтобы облегчить его боль. Садится на пол в бане, близко-близко к Намджуну, обрабатывает его раны, дует на них чтобы сильно лекарство не щипало, но муж всё равно кривится, потому что не особо приятна эта боль. — Очень больно, да? — бровки заламывает она, спрашивая мужа и видя его лицо. — Не так больно, как тут.       Он тычет пальцем в область сердца. Хиса понимает о чем он говорит, понимает, о какой боли говорит любимый. Немного погодя, девушка касается губами всех ранок, ссадин, что болят. Намджун растерялся, не ожидая от жены подобной реакции. Джун лишь дернулся, как почувствовал боль еще и в спине, на что любимая моментально отреагировала, помогая встать. — Намджун, ложись на диван. — Без тебя не лягу.       Она лишь хмыкает и говорит, что сейчас придет. Ей просто необходимо поменять лед. — Давай, ложись, — говорит девушка, придерживая вторую пачку холодного пакета со льдом. — Я хочу к тебе лечь.       Хиса кое-как уговорила Намджуна лечь на диван и сама легла рядышком. Правда Ким улегся на грудную клетку девушки, носом уперся в ложбинку между ключиц. Любимая жена рядом, лечит и передает свое тепло ему. Ким всеми конечностями обвил любимую, наслаждаясь её бархатной кожей, её запахом. Всё счастье сейчас внутри него разливается по телу, ему до жути приятно, что жена о нем заботится.       Спустя минут 20 или 30, Хиса слышит тихое и такое любимое сопение Джуна, что невольно улыбается, мягко поглаживая его по волосам. Горячее дыхание мужа делает её очень слабой. Хиса обожает гладить Джуна по волосам, она сразу вспоминает моменты, когда они только познакомились и как муж мурлыкал от этого действия. Девушка натягивает одеяло на себя и укрывает мужа, он явно будет до утра спать, ну, а она будет сторожить его сон.       Проснувшись утром, Хиса проверяет дыхание Намджуна, он спит очень крепко, поэтому будить даже не пытается. Его руки всё еще покоятся на ее талии, Джун вроде бы и не крепко держит, но очень ощутимо. Девушке не хочется как-то нарушить сон мужа, остается полежать вместе с ним. Хиса проверяет голову и не находит там никаких сильных шишек, что очень её радует.       Чуть шевелясь, девушка натягивает побольше одеяло на них двоих, чтобы точно не замерзнуть. Она разглядывает его лицо, такое родное и любимое ею. Пальчиками аккуратно по щечкам мужа водит, его слегка карамельная кожа очень манит, а ресницы даже не подрагивают. У Хисы сердце замирает, как только представляет, что жизнь без него — это ад, ей не хочется абсолютно расставаться, пусть будут ссоры, скандалы и все эти бытовые вещи, но точно не расставание. Она в голове думает о том, что Намджун сделал после её ухода. Не ждал, а действовал, приехал и снова начал завоевывать то самое доверие, которое пропало когда-то.       Мысли очень одолевают, и обида внутри есть, и к нему сердце с душой тянутся. Сложно, очень сложно. — Если бы я знал, что мне надо пострадать, чтобы ты меня так обнимала и гладила, то я бы покалечил себя еще в первый день, — неожиданно выдает Намджун, всё еще лежа с закрытыми глазами. — Дурак! — сразу она бьет легонько его кулачком, а Джун сразу ловит его и к своим губам подносит. — Хиса, я очень тебя люблю. Я не смогу без тебя и без Минхо. — Я знаю, что не сможешь.       Намджун тут же возвышается над женой, заглядывая в любимые глаза, он видит в них тепло и любовь, подмечая для себя, что Хиса прекрасна до невозможности. Хиса же в свои ладони его лицо берет и сама тянется за поцелуем. Он выходит очень трепетный, нежный, чарующий и хочется просто наслаждаться мягкостью губ друг друга. Джун нехотя отрывается от сладкого плена её губ, клюя носом в щеку жену. — У тебя что-то болит? — интересуется она. — Да, болит, — Хиса тут же хмурится, хочет уже осмотреть мужа, но Ким перекладывает руку жены на свой пах, — туть болить.       Девушка смеется, Намджун выдыхает, что вроде бы все проблемы решены, но он обязательно получит более точные ответы, и что Хиса передумала подавать на развод, останется с ним и будет у них самая счастливая семья. — Давай я еще раз осмотрю тебя, а потом пойдем кушать, хорошо? — Всё, что угодно, радость моя.

***

      Намджун очень старается не мешать жене готовить еду для них двоих, но он слишком сильно соскучился, чтобы не мешать ей заниматься полезным делом. То рукой ее заденет по шее, то обнимет и прижмется крепко сзади, или просто будет оставлять короткие поцелуи на щечках любимой. Хиса же нисколько не против подобного поведения, однако часть приготовленной еды почти сгорела, когда Намджун утягивал её в поцелуи, заставляя чувствовать бабочек в животе. — Хиса. — Да, Наму, что такое?       Девушка поглаживает его волосы, когда Джун улегся головой на ее колени, одной рукой обхватив мягко ладошку жены. — Я благодарен тебе за всё, — он ловит удивленный взгляд жены на себе, — никто бы не стал терпеть такого, как я, и мои ночевки на работе, но спасибо тебе большое, что ты простила меня. Я постараюсь исправиться и чтобы мы были настоящей семьей, которая ходит в парки, катается на каруселях и...       Джуну не дают договорить, потому что Хиса целует его в губы, склонившись над ним очень низко. В этот момент Ким словно оживает, ведь он не задал еще свой главный вопрос, который мучает его всё это время, но похоже, что этот поцелуй всё расставил точки над “i”. — Я люблю тебя, Джун, и мне будет очень тоскливо без тебя.       Намджун садится напротив жены, берет ее руки в свои снова, к губам подносит их и прижимает. Целует каждый пальчик и костяшки после. Ему важно было услышать эти три слова, которые придавали силы. — Никуда тебя не отпущу, моя радость.       Хиса оставляет нежный поцелуй на щеке мужа, вглядывается в его глаза, просто потому что слишком скучала и давно не было таких теплых и уютных обнимашек. Джун нависает над женой, валит её на спину, руками сжимает бедро любимой, но Хиса улыбаясь в поцелуй, чуть отталкивает Джуна. — Хиса, что-то не так? — Джун, сегодня новый год, вообще-то, надо ведь что-то еще приготовить, — обхватывает она его лицо ладонями, — после твоих игр я буду не в состоянии это делать...       Ким смекнул о чем говорит любимая, поэтому напирать не стал, лишь поцеловал еще раз и отпустил. Она покачивает своими бедрами, дразня мужа, играет с огнем. Ким уже отметил себе в голове, что ночка будет явно жаркой, он не даст Хисе заснуть быстро.       Новогодняя ночь проходит между ними жарко, пылко, что у Джуна с Хисой дыхание кое-как удалось восстановить. Эта ночь явно стала новым началом в их отношениях.