лавергёрлс, лавербойс

— мам, в сеуле идёт снег, — говорит минджон и прижимает холодный телефон к уху. чего она не говорит — это «мам, я встретила девушку на студенческой вечеринке, и она старше и красивее меня. я видела её в кампусе раньше, но никогда не говорила с ней, потому что она старше и красивее, а я никогда не умела говорить с теми, на кого хочу быть похожей. но мы встретились взглядами на этой студенческой вечеринке — я не пила, мам, не переживай об этом. у меня лекции с десяти утра завтра — и она улыбнулась мне, и теперь я еду к ней домой. мы ждём такси, и в сеуле идёт снег». — а у нас тепло, — говорит мама, и минджон слышит, как она открывает окна, одно за другим. — ты тепло одеваешься? ты не дома сейчас? — нет, — минджон оглядывается. джимин стоит у фонарного столба — сведённые брови, шерстяное пальто — в мутном жёлтом свете и следит за красной точкой подъезжающего такси в приложении. — я встречалась с эри и её подругами. — хорошо, солнце, — минджон знает, что мама хмурится, но её сердце всё равно сжимается от ласкового обращения. — будь аккуратна, когда будешь возвращаться домой. уже поздно. — хорошо, мам, — пальцы минджон мёрзнут. — пока, — она прячет свободную руку в карман куртки. — люблю тебя. мама кладёт трубку, не отвечая. джимин поднимает глаза от экрана своего телефона. — твоя мама? — минджон кивает и делает шаг ближе к джимин. на снегу на тротуаре остаются следы её ботинок. — она не живёт в сеуле? — я тоже не живу в сеуле, — минджон прячет другую руку в карман куртки вместе с телефоном. — просто учусь здесь и жду, когда мне выдадут диплом о высшем профессиональном, — осталось пятьсот сорок шесть дней. минджон считала. — мама в пусане, — коротко остриженная чёлка выбивается из-под шапки и щекочет минджон лоб. — я из пусана. — в пусане есть море, — задумчиво произносит джимин. снежинки тают в её волосах. их такси останавливается возле тротуара. джимин живёт в сонгпа-гу. она сидит на пассажирском сидении и оборачивается через плечо, чтобы коротко улыбнуться минджон, пока они едут через усыпанный снегом сеул. свет уличных фонарей путается в её тёмных волосах оранжевым и жёлтым, и они приобретают цвет каштанов: блестящих и мокрых после дождя в ноябре, разбросанных по асфальту под ногами. джимин отворачивается, и минджон смотрит ей в макушку, не отводя взгляд. на неё действует хук-ап культура. она едва ли знает эту девушку (она родилась в сеуле, учится на четвёртом курсе критических медиаисследований, много улыбается), но ей уже кажется, что джимин — юпитер, а минджон — европа, и в этом такси вся её жизнь сосредоточена вокруг этих блестящих каштановых волос и аромата молочка для тела, и короткой улыбки через плечо, и родинки под её губами. но джимин чужая, и дело не в том, что минджон её не знает, — дело в том, что она не хочет её узнавать, и это тоже хук-ап культура. минджон не хочет оставаться одна ночью воскресенья, и поэтому она не одна, но она тоже чужая: в этом городе, в этом такси, за которое она не платит, в лифте, который поднимает её и джимин на нужный этаж, в коридоре её чистой пустой квартиры. — я не убиралась, — говорит джимин, вышагивая из своих челси. — не знала, что у меня будут гости. минджон вешает куртку на крючок, и джимин включает свет в гостиной. в её квартире большие окна от пола до потолка. минджон останавливается посреди комнаты и смотрит на мигающий город далеко внизу. из окна квартиры, в которой живёт минджон, видны лишь окна построенных вплотную домов напротив с постоянно опущенными жалюзи. джимин подходит к минджон со спины, кладёт подбородок ей на плечо, и минджон чувствует её дыхание на своей шее. её волосы влажные из-за растаявшего в них снега и, наверное, такие девушки, как джимин, не созданы для зимы. её рука скользит по талии минджон, и минджон перехватывает её и разворачивается к джимин лицом. она улыбается, и это свет, плавные изгибы, приглушённое розовое мерцание, как в детских книжках про фей, которые мама читала минджон в детстве. джимин смахивает спутанные пряди чёлки у минджон со лба, не касаясь её кожи пальцами, и минджон тянется, чтобы джимин поцеловать — это просто губы, и это просто девушка. минджон не будет рассказывать об этом своему соседу, но если бы она захотела, то сказала бы что-то вроде: «всё было как обычно, но не совсем, потому что мне казалось, что сквозь эти огромные окна на меня смотрят все люди, живущие в сеуле. джимин-онни сняла кардиган. он был из стопроцентного кашемира, и я сразу подумала, что никогда так остро не ощущала различие между средним и высшим классом раньше. ит зе рич, эм ай райт? энивэй, мы оказались на диване (и он был таким мягким на ощупь и совсем не пыльным. не то что наш), и онни помогла мне снять свитер, а я помогла ей снять её водолазку и увидела её запястье». — онни, — минджон берёт руку джимин в свою и смеётся. — она перманентная? на запястье джимин — контур красного сердца, тонкий, еле заметный в приглушённом свете торшеров. издалека можно принять его за шрам от ожога, но это не он — это татуировка. — да, — джимин заглядывает минджон в глаза. бретелька тёмного бра спадает с её плеча. — а что? минджон выпускает её запястье из рук и поднимается с дивана. это смешно: она стягивает с себя юбку и путается в ней, пиная её на пушистый ковёр на паркете. на ней полупрозрачные колготки в мелких зацепках, и она снимает их, стараясь не порвать, отбрасывает их на пол и приподнимает край растянутой футболки. джимин смотрит на неё с непонимающей улыбкой на губах, но ничего не говорит. минджон садится обратно на диван и подносит указательный палец к коже на ноге. — у меня есть такая же, — в полутьме гостиной татуировки над её коленом кажутся игрой света и тени: незамысловатые линии и простые фигуры (среди них есть красное сердце — такое же, как у джимин). они появились на коже минджон в старшей школе, когда одна из её подруг училась бить хендпоук, и минджон позволила ей практиковаться на себе. — вот здесь, — минджон обводит контур сердца пальцем. джимин наклоняется к ней ближе, и их колени соприкасаются. ткань джинсов джимин неприятно трётся о кожу минджон. — они старые. джимин подносит своё запястье к ноге минджон, сравнивая сердца. сердце минджон выглядит кривым. линии неровные и, кажется, вот-вот оборвутся у краёв. минджон хочет их свести. джимин поднимает на неё глаза. — получается, у нас парные татуировки. минджон замирает. может, на секунду всё становится слишком реальным: чужой диван, одежда на полу и аромат духов груша-ваниль-роза на тёплой коже (слишком реальным и больным, потому что бывшая девушка минджон хотела набить парные татуировки, но они не сделали этого, как и целый ряд других вещей). может, минджон просто отвыкла ловить на себе чьи-то взгляды. она отводит глаза и прокашливается. — получается, что так. джимин смотрит на неё и аккуратно кладёт ладонь ей на колено. в её взгляде, как скоростной поезд вдоль бесконечного поля, проносится что-то настоящее и непохожее на обычное желание, и минджон делает усилие, чтобы не свести брови, — вместо этого она наклоняется и целует джимин снова. поцелуи с девушками, с которыми минджон знакомилась в кампусе, на вечеринках, всегда сливаются в один, и он похож на все поцелуи с её бывшей и на её первый поцелуй: лето перед выпускным классом, пустые трибуны у здания старшей школы, вишнёвая гигиеничка на губах. это была та же девушка, которая набила минджон все её татуировки, сидя на её кровати в доме её родителей в пусане. минджон точно должна их свести. у джимин мягкая кожа, и её ногти переливаются перламутровым, когда она заправляет короткие пряди минджон за уши. должно быть, ей было больно, когда под её кожу пускали цветные чернила. минджон снимает с неё носки, устраивается между её коленей и смахивает волосы с лица (они такие короткие. минджон скучает по своим длинным волосам). рука джимин скользит под ткань её футболки, и, если бы минджон знала, что поедет к кому-то домой после вечеринки эри, надела бы что-то менее безразмерное и выцветшее. она целует джимин опять и опять, и на её губах — сироп из сладкого холодного чая и помада в бордовом оттенке. джимин тоже не пила. может, у неё тоже есть лекции завтра в десять утра. джимин останавливает минджон и мягко отталкивает её от себя, когда минджон перебрасывает её длинные волосы через её плечи, чтобы поцеловать её в линию челюсти. минджон отстраняется, чтобы между ней и джимин было расстояние. в воздухе тепло и тишина сплетаются в тугой комок, и минджон греет об него руки. джимин поправляет бретельку своего бра, надевая её обратно на плечо. — я передумала, — тихо говорит она. она всё ещё в джинсах, тянется за водолазкой на подлокотнике дивана, и минджон медленно моргает. джимин прижимает ткань к груди и наклоняется, чтобы поднять пару своих носков с пола. — извини. — всё в порядке, — минджон качает головой и спускает ноги с края дивана. её юбка лежит на ковре. — я вызову такси. — нет, — джимин поднимает свитер минджон с паркета и кладёт его на диван между ними. — может, ты хочешь, — она заглядывает минджон в глаза до того, как она успевает их отвести. в её взгляде снова есть что-то настоящее и непохожее на то, что минджон привыкла видеть (зато похожее на то, что она видеть отвыкла: ничем не ограниченная нежность без стенок и краёв — она вот-вот начнёт вытекать на паркет). — посмотреть фильм? — джимин едва заметно улыбается, и минджон смотрит сквозь неё (почему она передумала? это нормально. минджон тоже передумывала раньше, отказывала девушкам в последний момент, но почему?). — я могу накормить тебя ужином. — я вызову себе такси, — повторяет минджон, поднимаясь с дивана и подбирая свою одежду с пола. — не переживай об этом, онни. — прости, — повторяет джимин и встаёт вслед за минджон. — я не думала, что у меня поменяется настроение. — всё в порядке, — минджон видит, как татуировка джимин скрывается под тканью её водолазки. — такое бывает. я всё равно хорошо провела время, — это правда и неправда одновременно. минджон наступает на пушистый ковёр босыми ногами. — не хотеть секса с кем-то, даже если до этого хотелось, — нормально и всё такое, — она жмёт плечами и ловит взгляд джимин на себе. — всё в порядке, онни. джимин ничего не говорит, но сводит брови. минджон одевается в тишине. джимин открывает одно из больших окон и уходит на кухню. за стеклом шумит сеул. идёт снег. минджон надевает свой свитер, поправляет его донельзя растянутое горло, ловит своё отражение в зеркале на стене: короткие волосы лезут ей в лицо — и думает, что у неё тоже поменялось настроение, но она всё ещё не хочет быть одна ночью воскресенья. — ты уверена, что не хочешь остаться на ужин? — спрашивает джимин, когда минджон завязывает шнурки на ботинках в коридоре. минджон поднимает глаза и качает головой. джимин закусывает щёку изнутри, но не отводит взгляд. когда минджон выходит на лестничную клетку, по кафельному полу растекаются тёмные лужи стаявшего с обуви снега. в лифте пахнет чужими духами (не грушей, ванилью и розой), а чем-то мужским и горьким. минджон выходит на улицу и прячет ладони в карманах куртки. снег прилипает к её ботинкам, и она стряхивает его о бордюры и смахивает капли с лица и волос. когда она проводит по губам тыльной стороной ладони, на её коже остаётся след помады джимин. никаких больше европы и юпитера — только бордовый развод, который минджон стирает о ткань куртки и убирает руку обратно в карман, и натыкается на свой холодный телефон. он вибрирует под её пальцами. <3 мама: мы с твои отцом ложимся спать, солнце. напиши, когда доберёшься к себе домой, чтобы я не волновалась минджон: хорошо минджон: я жду такси уже минджон: спокойной вам ночи минджон: я люблю тебя <333 <3 мама: спокойной ночи, минджон-а <3 мама: не забудь написать, когда будешь дома минджон смотрит на открытый диалог в мессенджере ещё несколько секунд. мама не пишет ничего больше.

<3

дело в том, что бомгю — лучший сосед в мире (по мнению самого же бомгю). минджон согласна с этим высказыванием только на пятьдесят процентов. она помнит все кружки с ромашковым чаем, которые он заваривал для неё, и все эссе по обязательным общеобразовательным гуманитарным предметам, которые он помогал ей писать, и разделенные на двоих последние упаковки лапши быстрого приготовления, которые они съели, сидя на полу в гостиной, и весь оплаченный им латте на растительном молоке из кофейни в кампусе, и его внимательный взгляд и руки в порезах и мозолях от гитарных струн, которыми он застёгивает вечно расстёгнутые карманы на рюкзаке минджон. но ещё она помнит всё другое — его сваленные в кучу конверсы в коридоре, разводы зубной пасты на зеркале над раковиной в ванной, которые он оставляет, его гитару, об которую минджон спотыкается, и ёнджуна, который всё время торчит в их квартире, из-за бомгю. но, если не думать об этом, он правда лучший сосед в мире. минджон: я в такси минджон: буду дома через пять минут >:) сосед: окей >:) сосед: спуститься встретить тебя? минджон: ты думаешь, я не в состоянии подняться на восьмой этаж? >:) сосед: я такого не писал >:) сосед: там темно просто минджон: всё окей минджон: я не боюсь темноты >:) сосед: ладно но он всё равно спускается, чтобы встретить её, стоит на снегу в своих подранных кедах, замотанный чёрным флисовым шарфом, с голыми щиколотками, и свет фонарей рисует вокруг него жёлтые круги. минджон хлопает дверью такси. — чей шарф? — она окидывает бомгю коротким взглядом. он набирает код домофона. — хёна. — ага. — ага, — он открывает тяжёлую дверь в подъезд и придерживает её для минджон. она шутливо делает реверанс. — как дела у эри-нуны? на лестнице блестят мокрые следы чужих ботинок. бомгю идёт перед минджон, и она видит стоптанные задники его кед. они принципиально не пользуются лифтом в этом здании (бомгю застрял в нём через неделю после того, как они сюда перебрались. у него травмы). — всё супер, — минджон стягивает шапку с головы. — пишет диплом. сказала, что собирается уехать домой на неделю после нового года, — бомгю перешагивает через три ступеньки за раз. — я подумала, что тоже хочу. — домой? — он смотрит на минджон через плечо. — уехать отсюда, — она прячет шапку в карман куртки и догоняет бомгю на лестничном пролёте. — но, вообще, у онни было приятно. у неё хороший вкус на гостей. — встретила там кого-то миленького? — интонация бомгю синонимична многозначительному поигрыванию бровями, и минджон борется с желанием закатить глаза. — нет, — она могла бы рассказать ему про джимин, но ничего не было. не рассказывать же о том, как красивая девушка передумала спать с минджон в самый последний момент. это довольно унизительно. бомгю и так знает слишком много подробностей из её жизни. — я звонила маме, — переводит тему она. — в пусане ещё тепло. — в тэгу тоже, — бомгю звенит ключами, пока открывает общую дверь на восьмой этаж. — мама, кстати, написала, что если ты вдруг не соберёшься к родителям на праздники, то она ждёт тебя у нас, — дверь в их квартиру не закрыта, и он пинает её коленом, чтобы открыть шире. — она всё ещё думает, что мы встречаемся. — радуйся, что в мире есть хотя бы одна женщина, которая думает, что ты стрейт, — хмыкает минджон и вышагивает из своих ботинок в неосвещённый коридор их квартиры. пахнет жжёным рисом. ёнджун гремит посудой у них на кухне. минджон познакомилась с бомгю на первом курсе, когда их определили в одну группу в программе адаптации студентов из регионов в сеуле. он был тихим (иногда слишком тихим, словно его мысли были тяжелее, чем чемоданы, с которыми он заселился в общежитие в конце августа), его региональный акцент был более заметным, чем сейчас. он сел за стол, за которым сидела минджон, в первый день адаптации и улыбнулся ей из-под спутанной чёлки, а они переглядывались всю лекцию о географии сеула. минджон не думала, что ей удастся подружиться с кем-то так быстро. — бомгю-йа, — окликает его ёнджун, и он бежит на кухню, скидывая пальто и шарф на паркет где-то между коридором и гостиной. минджон наклоняет голову, чтобы скрыть улыбку, хотя никто её не видит — только фотографии без рамок, которыми увешаны однотонные стены их квартиры: пятнадцатилетний бомгю с друзьями в тэгу, десятилетняя минджон, стоящая по колено в тёплой морской воде в пусане, они вдвоём на улице сеула за четыре часа до первого нового года, который они провели вместе, улыбающиеся и промёрзшие насквозь (эту фотографию сделал ёнджун). с ним минджон познакомилась в октябре первого курса, когда подала заявку в студенческий проект, которым занимался ёнджун. он был третьекурсником тогда, и у него были розовые волосы, и минджон думала, что он с факультета дизайна, но, оказалось, что он учится на рекламе. он увидел минджон и бомгю, обедающих в университетском кафетерии вместе, однажды, и подумал, что они брат и сестра. (— мы даже не похожи, — замечает минджон, когда ёнджун нависает над их столом. бомгю вжимается в спинку стула. — это ёнджун-оппа, — представляет его минджон, и ёнджун улыбается. ей кажется, что она физически может ощутить, как ладони бомгю становятся влажными. — мы делаем проект вместе, — ёнджун задерживает на нём взгляд, и минджон закусывает щёку изнутри, чтобы не вздохнуть. — это бомгю, — она улыбается вместо этого. — мы друзья.) минджон поднимает шарф ёнджуна с пола. пальто бомгю остаётся лежать на паркете. пусть поднимает его сам. в комнате минджон пахнет ароматическими свечами, которые ей подарила эри. она стягивает свитер через голову, и он электризует её волосы. на письменном столе лежит стопка проверенных тестов по методам функций. минджон не знает, почему ещё не выбросила их. наверное, потому же, почему не свела татуировки с кожи выше колена и не избавилась от колец из бисера, которые сплела её бывшая девушка. минджон проводит по волосам ладонью, приглаживая чёлку. со стен на неё смотрят разноцветные стикеры с алгоритмами программирования, которые она учила к сессии в прошлом году. их она тоже почему-то не выбросила. когда минджон возвращается в гостиную, бомгю и ёнджун сидят на полу рядом с лежащим на нём пальто и плошками с рисом. волосы ёнджуна уже давно не розовые, и он не учится в университете больше, но его улыбка всё такая же, какой была два с половиной года назад, — искренняя и широкая, заполняющая собой всё пространство — он улыбается, и это нельзя не заметить. минджон кажется, что джимин улыбается так же. — будешь есть? — он хлопает по паркету рядом с собой, приглашая минджон сесть. — рис подгорел, но всё остальное в порядке, — под остальным он подразумевает три стакана острой лапши и готовые фишкейки из супермаркета. минджон садится на пол рядом с ним, и он толкает в её сторону одну плошку с рисом. — всё хорошо? минджон кивает и заставляет себя улыбнуться. она ждёт, когда ёнджун и бомгю начнут говорить о чём-то отвлечённом, не замечая того, что она сидит с ними и молчит, погружённая в гул знакомых голосов, — минджон не такая, как ёнджун и джимин, — её улыбку, молчание, слова и её саму возможно не заметить. она выросла в городе, в котором шумит море, и минджон никогда не пыталась его перекричать. ёнджун и джимин, и все, кто вырос в сеуле среди дотягивающихся до беззвёздного неба высоток, и есть море. они шумят. бомгю молчит и подцепляет одну крупицу риса палочками. он тоже шумный, но по-другому. так, как он, шумят только дети на детских площадках на улице, которые ни за что не стали бы шуметь у себя дома, потому что слишком боятся своих родителей, или так шумят падающие на кафель и разбивающиеся об него тарелки, которые ты случайно роняешь посреди ночи, когда выходишь выпить стакан воды, и будишь всех, кто находится в квартире вместе с тобой. это бомгю, и это минджон, и, наверное, поэтому они похожи, и, наверное, поэтому ёнджун принял их за брата и сестру. — у нас есть соевый соус? — спрашивает бомгю и отправляет крупицу риса в рот. ёнджун ставит свой стакан лапши на паркет. — я принесу. он поднимается с пола и скрывается на кухне, и минджон и бомгю переглядываются. ещё одна вещь, которая делает их похожими, (кроме года рождения и дома, до которого можно добраться только на поезде, и тёмных синяков на коленях, которые почему-то не сходят, и абсолютного неумения готовить) — у них обоих есть старший брат. иногда минджон кажется, что это причина, по которой они дружат с ёнджуном. во всяком случае, для минджон это так: ёнджун покупает ей её любимое шоколадное печенье, когда заскакивает к ним в квартиру посреди рабочей недели, просто так, и отдаёт ей рубашки, которые уже не носит, и забирает её из университета после вечерних семинаров (на метро от кванак-гу до мапо — час на общественном транспорте, но двадцать минут на машине). вряд ли бомгю видит в ёнджуне старшего брата, но ёнджун заботится о бомгю так же, как о минджон. она следит за взглядом бомгю, когда ёнджун возвращается в гостиную с соусником в руках. его глаза становятся такими большими и глупыми, что минджон хочется по-дружески шлёпнуть его по плечу, чтобы он не вёл себя так. он точно не видит в ёнджуне старшего брата. ёнджун садится обратно на пол и протягивает бомгю соусник. он благодарно кивает и прячет взгляд в тарелке с рисом. — забыл сказать, — ёнджун щёлкает пальцами и смотрит на минджон. — мама передавала тебе привет, — он берёт свой стакан с лапшой в руки. его телефон лежит на паркете возле его ног, повёрнутый экраном вверх, и его дисплей то и дело загорается из-за приходящих на него уведомлений о сообщениях. возле имён отправителей стоят разноцветные сердечки и эмодзи, которые ёнджун добавил к ним, когда записывал в список контактов. на секунду минджон задумывается о том, как она записана в его телефоне. — ещё она сказала, что собирается готовить какое-то там овощное рагу сегодня, так что я завезу вам немного на неделе, окей? — твоя мама лучшая, — говорит бомгю и отправляет ещё одну крупицу риса себе в рот. ёнджун насмешливо щурится. — по-твоему, в кого я такой? бомгю пинает его в бедро ступнёй и отворачивается, чтобы скрыть улыбку. минджон и ёнджун всё равно её видят, и она совсем не такая, как улыбка ёнджуна, — маленькая, не предназначенная для того, чтобы освещать комнаты. она просто есть — отпечаток чего-то хорошего (шутки, сэндвича, из которого были выковыряны все помидоры, ёнджуна). минджон кажется, что обычно она улыбается так же — для себя, тихо и честно, словно она дома. она смотрит на бомгю и ёнджуна (футболки не по размеру, спутанные волосы, слезший чёрный лак у ёнджуна на ногтях) и думает, что, может, в каком-то смысле это дом для неё тоже — хотя бы на четыре года, пока она учится здесь.

<3

джимин улыбается минджон в университетском коридоре в понедельник. минджон не улыбается ей в ответ. снег в сеуле растаял и превратился в лужи слякоти на тротуарах. минджон шуршит фольгой, в которую завёрнут её ланч, и сидит на лестницах в перерывах между семинарами, не решаясь выйти из здания и дойти до кофейни или ближайшего супермаркета. и джимин улыбается ей в коридорах. минджон никогда не обращала на неё внимания в университете раньше. может, потому что они не были знакомы или, может, потому что минджон намеренно не хотела обращать на неё внимания. обычно, когда она видит таких девушек, она непроизвольно сравнивает себя с ними: у джимин длинные блестящие волосы (минджон жалеет, что отрезала свои). у джимин много подруг, она окружена ими во время перерывов между парами, сидит с ними за одним длинным столом в кафетерии (все друзья минджон учатся на других факультетах). такие девушки, как джимин, никогда не хотели дружить с минджон, когда она училась в старшей школе. мама минджон всегда хотела бы, чтобы минджон была такой девушкой. но джимин улыбается минджон в коридорах. минджон знает, что все это видят, прижимает стопку учебников к груди и прячется в женском туалете. минджон: в каком ты корпусе? >:) сосед: в пятом >:) сосед: а что? минджон: не хочешь пообедать со мной? я во втором >:) сосед: окей. я приду >:) сосед: что-то случилось? минджон: нет они сидят на лестнице на шестой этаж вместе. бомгю жуёт трубочку в стакане айс-американо. во-первых, айс-американо в начале декабря — зетс притти гей оф хим. во-вторых, он не побоялся слякоти и дошёл до кофейни, но не купил ничего для минджон — зетс притти хомофобик оф хим. минджон вздыхает. — ты до пяти здесь сегодня? — спрашивает она. бомгю кивает, не выпуская трубочку изо рта. — как домой добираться будешь? — на метро, — бомгю подтягивает к себе колени. — ты до семи? — минджон кивает. он протягивает ей айс-американо. рядом с его именем на стакане чёрным маркером нарисовано сердечко. минджон хмыкает и делает глоток. — напиши ёнджун-хёну. он тебя заберёт, — кофе слишком горький и холодный, и минджон возвращает стакан бомгю. — чтобы не добираться в темноте. — я уже говорила, — минджон вытягивает ноги вниз по лестнице. — я не боюсь темноты. — конечно, — раздражённо отзывается бомгю, но, когда минджон смотрит на него, в его взгляде виднеется искреннее беспокойство. — если с тобой что-нибудь случится, твои родители убьют меня. минджон улыбается и медленно качает головой. её родители не стали бы за неё убивать. максимум стрясли бы с бомгю деньги, но их у него не так уж и много. — я напишу ёнджун-оппе, — говорит она и поднимается на ноги. с начала перерыва прошло пятнадцать минут. людей в кафетерии должно стать меньше, и минджон и бомгю смогут найти свободный стол. бомгю встаёт вслед за ней. — и не переживай за меня, бомгю-йа, — она толкает его под ребро локтем. — со мной ничего не случится. ты не избавишься от меня так просто. но, может, и избавится, потому что джимин улыбается минджон через весь кафетерий, и минджон хочет умереть. бомгю не замечает этого, и минджон опускает взгляд в свою тарелку с салатом из морской капусты и чувствует, как её сердце противно смещается к рёбрам и скребётся о них, как вилкой о керамику. минджон думала, что хук-ап культура не подразумевает обмен улыбками, даже если у вас ничего не было. видимо, она думала неправильно. она не может сосредоточиться на семинаре по методам оптимизации и отковыривает наклейку с штриховым кодом цены с тетради для конспектов. она боится, что она неверно поняла джимин и что джимин что-то от минджон ждёт. минджон ничего не может ей дать. у неё ничего нет — даже улыбки джимин в ответ. минджон готова вывернуть все свои карманы в подтверждение. ёнджун-оппа: бомгю написал, чтобы я забрал тебя после занятий ёнджун-оппа: буду на стоянке возле выхода из третьего корпуса ёнджун-оппа: там пробки со стороны куро-гу ёнджун-оппа: купить тебе кофе? минджон: не надо. я разолью его в машине ёнджун-оппа: окей ёнджун-оппа: буду ждать тебя минджон убирает ноутбук и тетради в рюкзак, когда сталкивается с джимин в коридоре, и в этот раз между ними всего несколько метров, и рядом с джимин нет её подруг, и она снова улыбается. минджон застёгивает молнию на рюкзаке и шумно втягивает воздух носом. на губах джимин — её бордовая помада. — привет, — она улыбается (боже, когда она перестанет?) и пропускает пальцы сквозь свои длинные волосы. — хотела сказать, — она наклоняет голову вбок. — что мне нравится твой свитер, — она улыбается, и минджон не может думать ни о чём другом, кроме как: родинка под её губой, её помада в бордовом оттенке, вьющиеся пряди волос у её лица. — я весь день на него смотрю. минджон опускает глаза на свой свитер, и он совсем не красивый, зелёно-коричневый, в случайных узорах, растянутый у краёв и горла. минджон привезла его из пусана. в нём ходил её папа, и пахнет он дегтярным мылом, соей и свалявшейся шерстью. минджон приходится закатывать на нём рукава. — спасибо, онни, — говорит она и думает, что было бы вежливо сделать комплимент джимин в ответ, но минджон не собирается делать вещи ещё более странными. она поправляет лямку рюкзака на плече и делает глубокий вдох. — мне нужно идти. меня ждут, — она делает шаг назад. — ещё раз спасибо, онни. джимин не перестаёт улыбаться, когда минджон разворачивается и делает первый шаг дальше по коридору. — до встречи, минджон-а, — говорит она ей в спину, и минджон приходится сделать усилие, чтобы не вжать голову в плечи. лямка рюкзака сползает до её локтя. асфальт на парковке блестит из-за разлившихся по нему луж. минджон переступает через них и выругивается, когда на её колготки попадает холодная капля. под оранжевым светом фонаря стоит знакомый белый хэтчбек. минджон дёргает за ручку со стороны пассажирского сидения. — я всё же купил тебе кофе, — сообщает ёнджун, когда минджон забирается в машину и бросает рюкзак себе под ноги. он выкручивает ручку на магнитоле до минимальной громкости, и это единственный минус того, что ёнджун является личным шофёром минджон и бомгю, — у него ужасающий музыкальный вкус. единственный человек, кому минджон может доверить составление плейлиста, — это бомгю, а у ёнджуна с ним бесконечная энемис ту лаверс арка, когда дело касается вкуса в вещах, поэтому приходится мириться с инди-рэпом с редкими вкраплениями из хитов нулевых. — спасибо, — минджон забирает стакан из его рук. — латте на соевом молоке, никакого сиропа, никакого сахара, — говорит ёнджун, и минджон кажется, что он гордится правильностью заказа больше, чем должен. обычно она не потакает его прэйс кинку, но в этот раз, когда она делает глоток, кофе правда оказывается вкусным. — ты лучший, — ёнджун улыбается. минджон хочет снять ботинки и забраться на сидение с ногами, но думает, что не успеет насладиться этим за двадцать минут поездки. ёнджун кладёт руки на руль. оранжевый свет просачивается в салон сквозь лобовое стекло. — ты когда-нибудь начинал встречаться с кем-то, с кем знакомился и думал, что у вас будет один раз и всё, оппа? ёнджун изгибает бровь. — с чего такие вопросы? — минджон дипломатично не отвечает. ёнджун не настаивает. — нет, — он качает головой, и на его лоб выпадает тёмная прядь волос. он небрежно сдувает её. — зато я часто начинал с ними дружить. как с уёном, например, — он смотрит на минджон так внимательно, что ей приходится отвести взгляд. — всё хорошо, минджон-а? — да, — она кивает. — мне просто было интересно узнать об опыте старших поколений и всё такое. ёнджун демонстративно закатывает глаза. минджон смеётся и делает ещё один глоток латте из стакана. никакого сиропа, никакого сахара, соевое молоко. она знает, что ёнджун знает, что она шутит, но всё равно произносит «я шучу» одними губами на всякий случай. он кивает, улыбается и поворачивает ключ зажигания. минджон припадает к холодному автомобильному окну головой, когда они выезжают на шоссе и ёнджун делает свою невыносимую музыку чуть громче, и минджон слышит, как он постукивает по рулю пальцами ей в такт. — оппа, — она поворачивается к нему, и он вскидывает брови, не сводя глаз с дороги. — ты же знаешь ю джимин, да? — она младше меня на год, да? с критических медиаисследований? — минджон неопределённо мычит в знак согласия. ёнджун медленно кивает. — знаю, — он бросает на минджон короткий взгляд. — а что? — ничего, — она отворачивается обратно к окну и закрывает глаза. мимо её плотно сомкнутых век проносятся кометы, планеты и спутники уличных фонарей. они обжигают её зрачки. — просто интересно.

<3

бомгю прячет подбородок в ткани чёрного флисового шарфа и держится за поручень над головой. вагон метро качает, и минджон приходится взять бомгю за локоть, чтобы не упасть. воздух вокруг них гудит. от бомгю пахнет кофе и зубной пастой. — может, нам пора начать скидываться на такси? — спрашивает он, наклоняясь к уху минджон, и это звучит заманчиво с человеческой точки зрения, но с точки зрения банковского аккаунта минджон — не очень. кто-то задевает её рюкзаком в плечо, когда проходит мимо по вагону. она вздыхает. — поездки в университет потеряют всю свою аутентичность, — она смахивает катышек с шарфа бомгю (ёнджуна). — к тому же, я пополнила студенческую карту на весь декабрь. — ещё одно удручающее денежное вложение, — бомгю шмыгает носом. минджон крепче сжимает пальцы на его локте и думает о том, как добиралась до школы в пусане: в заполненном детьми школьном автобусе, в котором всегда было слишком шумно, когда он ехал в школу, и слишком тихо, когда он возвращался из неё. минджон не платила за проезд. она тратила эти деньги на подарки для мамы. — мы пообедаем вместе? — спрашивает она. вагон останавливается на следующей станции, и в него вваливаются люди, почти размазывая бомгю и минджон по карте сеульского метро на стене. — сегодня среда, — напоминает бомгю, и лямка его рюкзака сползает вниз по его плечу. — по средам я обедаю с субин-хёном. — а, — минджон тянется, чтобы поправить её, и на секунду думает, что, может, бомгю видит в ней старшую сестру. два месяца и тринадцать дней разницы в их возрасте ощущаются как пять лет иногда. — точно, — она цокает языком, когда её снова случайно толкают в плечо. — тогда встретимся в библиотеке после занятий? бомгю кивает и почти падает, когда вагон останавливается в тоннеле. минджон почти падает вместе с ним. минджон сушит свои мокрые из-за растаявшего на них снега шарф и шапку на батарее в лекционном зале. ей хочется снять с себя шерстяные носки тоже, но лектор вряд ли оценит этот жест. в зале почти никого нет (старосты студенческих групп, несколько особенно усердных студентов, пытающихся не потерять стипендию, и минджон). вордовский документ с конспектом теории графов меркнет вместе с экраном её ноутбука. она попросит конспект у кого-то из старост позже. за два с половиной года учёбы в университете минджон поняла несколько вещей: у студентов с факультета креативного письма всегда с собой есть зарядка для ноутбука, которую они готовы одолжить (вещественное доказательство: бомгю и его спутанные провода в рюкзаке). если молчать на семинарах, но отправлять все письменные работы вовремя, не будет проблем с успеваемостью. а ещё в кофейню в кампусе лучше всего ходить в перерыве между четвёртой и пятой парами, потому что в это время там меньше всего людей. минджон садится за дальний стол у окна и снимает крышку со своего стакана с латте, когда джимин заходит в кофейню, стряхивает снег со своего шерстяного пальто и останавливается перед деревянной барной стойкой. минджон на всякий случай сползает вниз по дивану. за окном идёт снег. он липнет к стеклу и стекает на тротуары прозрачными холодными каплями. ещё одна вещь, которую минджон поняла за два с половиной года, — отношения в университете всегда неловкие. если бы её бывшая девушка не отчислилась в середине второго курса, у минджон вряд ли бы хватило мужества передвигаться по кампусу в одиночестве. минджон никогда не умела разговаривать с девушками, с которыми у неё что-то было, (но с джимин у неё ничего не было). обычно они просто делают вид, что никогда не встречались раньше, игнорируют друг друга ради всеобщего блага, потому что так проще, но джимин не простая. она улыбается, когда бариста отдаёт ей заказ и она оборачивается и видит минджон, и подходит к дальнему столу у окна, ставя на него свой стакан. — я могу к тебе присоединиться? сказать «нет» невежливо, поэтому минджон кивает и следит за тем, как джимин скатывает пальто с плеч и вешает его на спинку стула, снимает крышку со своего стакана и добавляет сахар в свой кофе (рэд флэг). вдруг минджон кажется, что музыка в кофейне играет непривычно тихо. она слышит своё сбившееся дыхание, и, наверное, джимин слышит его тоже. — хочешь? — она толкает тарелку с подогретым в микроволновке шоколадным печеньем в сторону минджон и наконец садится за стол. — оно вкусное. — я не голодна, — врёт минджон и надеется, что её урчащий живот её не выдаст. — спасибо, онни. джимин пожимает плечами, надевает крышку обратно на свой стакан и делает глоток, не размешивая сахар. на крышке остаётся след её бордовой губной помады. — как дела? минджон смотрит на неё и медленно моргает. то, что такой простой вопрос ввёл её в ступор, многое говорит о минджон как о человеке. она растерянно оглядывает лицо джимин и чувствует, как все слова умирают на её языке. она проглотит это кладбище и будет готова сбежать из кофейни с покрасневшими из-за неловкости ушами. джимин терпеливо ждёт её ответа и отламывает кусочек от печенья. на её пальцах остаются шоколадные крошки. — всё, — с трудом выдавливает из себя минджон. — в порядке, — она смотрит за тем, как джимин сосредоточенно жуёт и проглатывает печенье. — онни, — она наклоняется к ней ближе и понижает голос. — может, мы неправильно поняли друг друга, но я не, — минджон не знает, как сказать то, что она имеет в виду. она решает изобразить неопределённую фигуру рукой в воздухе вместо. — тебе необязательно всё это делать. — «всё это»? — переспрашивает джимин. — быть милой со мной, — минджон закусывает губу. — мне ничего от тебя не нужно. всё окей. джимин наклоняет голову вбок. минджон физически может ощутить её заинтересованный взгляд на своей коже и ткани рубашки (когда-то она принадлежала ёнджуну). — я знаю, — говорит она и аккуратно смахивает выпавшую на её лоб прядь волос пальцами. — мне тоже от тебя ничего не нужно. я просто хочу с тобой подружиться. разве это странно? минджон закусывает внутреннюю сторону щеки. такие девушки, как джимин, никогда не хотели с минджон дружить. — тебе не кажется, что мы делаем это в немного неправильном порядке? — кажется, — джимин делает ещё один неспешный глоток из своего стакана (оставляет на нём ещё один бордовый след и блёстки от блеска для губ). — поэтому я передумала тогда, — она смотрит в глаза. минджон отводит взгляд. — чтобы не нарушать порядок ещё больше. минджон молчит. джимин ощущается как код, который минджон ещё не написала, но уже открыла пустую строку в си-плюс-плюс. это странное чувство. она сжимает свой стакан ладонями. скоро начнётся последний семинар, и минджон не любит опаздывать. джимин видит беспокойство в её взгляде (как? почему ей вообще не всё равно?) и проверяет время на блестящих наручных часах. они закрывают татуировку на её запястье. минджон совсем забыла о ней. у них есть парные татуировки. — у тебя есть занятия сейчас? — минджон кивает. джимин кивает тоже. минджон поднимается на ноги. — я могу взять твой номер? — она замирает посреди движения. — может, мы сможем поужинать вместе как-нибудь. если ты хочешь. минджон думает о том, что такие девушки, как джимин, писали её номер телефона в общественных туалетах старшей школы и торговых центров, но минджон больше не в старшей школе и даже не в пусане. джимин протягивает ей свой телефон. минджон бережно берёт его в руки и добавляет свой номер в список контактов (имя контакта: ким минджон. никаких эмодзи в конце). — обещаю, что не буду подписывать тебя на рассылку анекдотов, — джимин улыбается, когда минджон возвращает ей телефон. — спасибо, — минджон надевает шапку. — удачи на занятиях. когда минджон выходит на улицу, ей кажется, что все умершие на её языке слова внезапно воскресают. даже сквозь шум ветра, смешанного со снегом, она слышит своё сбившееся дыхание.

<3

неопознанный номер: привет ещё раз. это ю джимин. извини, что постоянно тебя дёргаю. пишу, чтобы у тебя тоже был мой номер. надеюсь, последние пары прошли быстро и безболезненно. хорошего вечера неопознанный номер: а, ещё, я забыла сказать, что мне нравится длина твоих волос неопознанный номер: я плохо помню, но, кажется, прошлой зимой у тебя была другая — да что там у тебя такое? — бомгю нетерпеливо заглядывает минджон через плечо. она переключает открытый диалог с джимин на чат с одногруппниками. — ты хмуришься. минджон заставляет себя расслабить лицевые мышцы. они сидят в библиотеке, и здесь пахнет новой мебелью из икеи и чаем с корицей и молоком. бомгю распутывает провод от ноутбука. минджон смотрит на незаполненные строки кода на своём и устало прикрывает глаза. бомгю вытаскивает подтаявший злаковый батончик из кармана рюкзака и кладёт его возле руки минджон. когда они только познакомились два с половиной года назад, университетская программа не казалось сложной (первый курс, вводные лекции, минимальное количество домашки — конечно, ничего сложного), поэтому они учили друг друга, как базовые понятия языков программирования или основы сторителлинга. минджон таскала шоколад в шуршащей в её карманах фольге весь первый курс, и бомгю начал носить его тоже, для неё. бомгю рассказывал, как не может засыпать в комнате общежития, потому что его соседи громко разговаривают и у него нет подходящей музыки для того, чтобы заглушить их голоса. минджон начала составлять для него плейлисты (и бомгю колл-аутнул её за то, что в них слишком много тейлор свифт. сорри фор хэвинг э гуд тейст ор самфинг). и всё это: плейлисты и шоколад и печенье в карманах, и совместная подписка на спотифай, и похожие пищевые привычки, и одинаковые чехлы на телефонах — всё это оказалось намного важнее языков программирования и сторителлинга. минджон разрывает упаковку на злаковом батончике и заедает им улыбку. — у меня есть сплетня, — вспоминает бомгю и хлопает себя по колену ладонью. кто-то шикает на него из-за стеллажа с японской литературой. он понижает голос. — субин-хёну нравится настоящий живой мальчик. — ого, — минджон смахивает крошки со стола. — ай ноу, райт? — восклицает бомгю. из-за стеллажа выглядывает чьё-то раздражённое лицо. бомгю смущённо встаёт, чтобы поклониться в качестве извинения, садится обратно, когда лицо скрывается за рядами книг, и наклоняется ближе к минджон. — кто-то с факультета астрофизики. он не стал говорить имя, но я всё равно выпытаю. он выглядит настораживающе довольным на последних словах. минджон доедает батончик и улыбается, пока жуёт. если бы она не знала бомгю так хорошо, то точно решила бы, что он угроза для общества. он поднимает злаковую крошку со стола и отправляет её себе в рот. — пусть расскажет ему о своих чувствах, — предлагает минджон, и лицо бомгю становится возмущённым. — ты вообще ничего не понимаешь в построении отношений, минджон-а, — цокает языком он, и минджон хочется его стукнуть и сказать: «ты тоже. ты — и твои глупые влюблённые глаза, и флисовый шарф, и пять песен рики монтгомери подряд в плейлисте — тоже». — нельзя сразу говорить о своих чувствах. это странно, — бомгю делает паузу и смотрит на минджон многозначительно. — сначала нужно подружиться с человеком. — ага, — минджон отворачивается к ноутбуку и натыкается на пустые строки программы взглядом. странное чувство. — ага, — повторяет бомгю и продолжает распутывать провод от ноутбука. минджон следит за обветренными пальцами, которыми он подключает провод к розетке, и тянется, чтобы достать почти пустой тюбик крема для рук из рюкзака. это тоже важнее языков программирования и сторителлинга. бомгю благодарно улыбается. минджон улыбается ему в ответ и прячет взгляд в экране своего телефона. минджон: спасибо, онни ю джимин: не за что ю джимин: я просто говорю правду ю джимин: <3 минджон не пишет ей ничего в ответ.

<3

ёнджун-оппа: я под вашей дверью ёнджун-оппа: откроешь? минджон домывает посуду, оставшуюся после ужина, когда её телефон вибрирует из-за приходящих на него сообщений. время: чуть позже полуночи. она вытирает мокрые руки о ткань своей домашней футболки. — бомгю спит, — предупреждает она, когда открывает входную дверь. шнурки на одном ботинке ёнджуна не завязаны. он выглядит замёрзшим и расстроенным. — что случилось? — отец, — он улыбается. иногда минджон завидует его умению продолжать делать это в таких ситуациях. — я останусь на ночь? она кивает, позволяет ему войти и пинает пару тапочек в его сторону. когда минджон и бомгю решили снимать квартиру вместе в начале первого курса, ни один из них не знал, что всё будет так: что у них будет робот-пылесос, который оставит им хозяйка и с которым будет флиртовать ёнджун, просто потому что, и что они смогут приводить сюда кого захотят (минджон приводила свою бывшую девушку. бомгю приводит своих друзей), и что ёнджун (этот третьекурсник с розовыми волосами, с которым и заговорить-то страшно) будет оставаться у них на ночь, когда будет ссориться с родителями. минджон его понимает. она бы тоже сбежала к ёнджуну и бомгю, если бы могла. ёнджун сидит на диване в гостиной, пока минджон домывает остатки посуды, протирает стеклянные стаканы и находит для него комплект постельного белья в шкафу в своей спальне. бомгю спит в своей, и минджон слышит, как за стеной гудит ненастроенное радио. бомгю засыпает только под звук статики. это не мешает, но, если бы минджон знала об этом два с половиной года назад, то вряд ли бы решилась с бомгю жить. она кладёт комплект белья на подлокотник дивана и уходит на кухню, чтобы вернуться с кружкой чая в руках. ёнджун улыбается, когда забирает её и прижимается к горячей керамике ладонями. минджон садится рядом с ним. она видела отца ёнджуна лишь однажды (зато его маму она видит чаще, чем свою). он не похож на папу минджон — он младше, громче и строже. бомгю боится его и ненавидит, хотя никогда об этом ёнджуну не говорит. ёнджун его боится, но любит. минджон кажется, что он всё время хочет ему что-то показать: «смотри, пап, я закончил университет. смотри, пап, я работаю. смотри, пап, я сделал скворечник, как мы делали в детстве, помнишь?». наверное, дело в том, что, когда ты пытаешься доказать родителям, что ты достаточно хорош, ты уже не можешь остановиться. наверное, минджон тоже пытается кому-то что-то доказать. маме: что любит её, чтобы она полюбила минджон в ответ. сеулу: что она ему не принадлежит. преподавателям в университете: что она достаточно умная. бомгю: что не она съела все его рисовые крекеры (он ей не верит. ёнджун отмалчивается, хотя минджон видела, как он прикончил всю упаковку). джимин: что она в ней не заинтересована. что она не думает о ней. что она не смотрела на отправленное ей сердечко всю дорогу от кванак-гу до мапо. что, вообще-то, минджон не хочет отношений больше, потому что она всё ещё думает о той девушке из пусана, которая оставила на её коже неровные линии татуировок, и о девушке, с которой начала встречаться на первом курсе и которая показала ей квир-бар в итэвоне и научила её завязывать черешок вишни в узел языком. — тяжело злиться на человека, который подарил тебе машину, — наконец говорит ёнджун и добавляет чуть тише. — и жизнь, — минджон понимающе кивает и кладёт ладонь ему на плечо. она хотела бы уметь поддерживать лучше. пока ей доступен только такой способ. — иногда я хотел бы жить где-нибудь подальше от них обоих. от родителей — он имеет в виду. минджон кажется, что жить с родителями своего рода привилегия. иногда она думает, что променяла бы всё: и бомгю, и этот другой дом, и диплом, и ёнджуна — чтобы завтракать за одним столом с мамой и папой и ходить в супермаркет вместе, и гулять вдоль моря в безветренные дни. — я скучаю по ним, — говорит она, но не чтобы ёнджун почувствовал себя плохо, а потому что это правда. — я тоже, — говорит он, и минджон понимает, что он имеет в виду. он скучает по родителям из детства, которые всегда могли подобрать нужные слова, чтобы поднять ему настроение, и никогда не говорили того, что может причинить ему боль. наверное, минджон скучает по этим родителям тоже. ёнджун делает глоток чая из кружки. — если ты хочешь рассказать, что он сделал в этот раз, ты можешь сказать, — минджон ставит ноги на край дивана. — я не собираюсь спать пока. ёнджун смеётся (сомнительный копинговый механизм, но кто минджон такая, чтобы его осуждать?), наклоняется, чтобы поставить кружку на пол, и ничего не говорит. минджон молчит, смотрит в стену напротив и думает, что её можно было бы покрасить в насыщенный розовый, в цвет клубничного мороженого, и тогда бы эта квартира была больше похожа на ту, в которой минджон росла и в которой до сих пор живут её родители. она знает, что ёнджун не расскажет. он рассказывает только о хорошем: о своей маме и о том, как его проект похвалили на работе, и о своих старших друзьях и людях, с которыми он познакомился в рум-кафе, и о кошке, которая живёт возле его подъезда и которую он подкармливает, потому что мама приучила его заботиться обо всех, кому нужна помощь. он забирается на диван с ногами и поджимает губы (всё равно в полуулыбке. минджон этого никогда не поймёт). — ты знал, что у ю джимин есть татуировка? — спрашивает она, и он вскидывает брови и качает головой. — вот здесь, — минджон показывает на своё запястье. — сердечко. у меня тоже такая есть, — она закатывает край домашних шорт. ёнджун не смотрит, но кивает. минджон закусывает щёку изнутри. — я не знаю, зачем сказала. — у вас парные татуировки, получается, — говорит ёнджун, и в этот раз минджон не знает, что он имеет в виду, смотрит на красные чернила под своей кожей и молчит. — иди спать, минджон-а, — ёнджун рывком поднимается с дивана и потягивается. минджон встаёт вслед за ним. — я не взял зубную щётку. у вас есть запасная? она слышит, как он принимает душ, когда лежит в кровати в своей спальне в полутьме, и думает о том, как ночевала в квартире родителей той девушки из пусана однажды, когда поссорилась с мамой. в её комнате пахло кондиционером для белья — не таким, которым пользовалась минджон и её родители, — и тёплым хлебом, и пусанским морем. в сеуле нет моря. в сеуле минджон не от кого и некуда сбегать. она тянется к телефону на прикроватной тумбочке и ещё раз смотрит на отправленное джимин сердечко, висящее в их диалоге без ответа. минджон набирает сердечко в ответ, но сразу же стирает его и убирает телефон подальше от себя. за окном, подсвеченный искрящимся светом фонарей, идёт снег. минджон смотрит на него и засыпает, думая о том, что её мама не видит его, потому что в пусане тепло. там есть море. может, минджон могла бы свозить бомгю и ёнджуна к нему когда-нибудь. может, она могла бы свозить к нему и джимин тоже. если бы джимин захотела. разве это странно?