Веснушки

      Чем дольше Люциус был знаком с Лололошкой, тем больше он обращал внимание на его внешность. Серьёзно. За этим занятием он и застал себя сегодня, когда Лололошка снова пришёл к нему в замок, и теперь они оба сидели друг напротив друга в его библиотеке. Люциус расслабленно сидел на стуле и уже, наверное, полчаса рассматривал своего друга, который был явно чем-то увлечён — сидит, согнувшись в три погибели с блокнотом на коленях и чёркает карандашом, изредка поглядывая на полубога.       — Что ты делаешь?       — Да так, ничего, — смотрите-ка, перестал. Люциус опирается локтями на свои колени и тянется вперёд, пытаясь заглянуть в книгу, которая тут же стремительно захлопывается прямо перед его острым носом.       — Ну покажи-и, — тянет Люциус, зажмуривая глаза. Старается вести себя, как взрослый, но всё равно абсолютно всё в его поведении выдаёт в нём ребёнка — и Лололошка улыбается, сам не зная, почему. Наверное, Люциус просто выглядит очень мило.       — Ладно, — вздыхает шатен, приоткрывая дневник и передавая его беловолосому. — Но там действительно нет ничего такого.       Люциус довольно улыбается, хитрюще, как кот, и аккуратно забирает (а не вырывает из рук) увесистую книгу в кожаной обивке. На потёртой странице — записки Лололошки, которые полубога совершенно не интересуют, и если это то, что он боялся показать, — то это печально. Взгляд мимолётно цепляется за красиво написанные буквы и опускается вниз страницы, где красуется... Рисунок? Причём не какой-то рисунок, а... Его?       — Это я? — Люциус восхищённо смотрит на небольшой карандашный набросок его собственного лица. — Так вот, что ты там чертил...       — Я не очень хорошо умею рисовать, мне просто было скучно, — начал было оправдываться Лололошка. — Надеюсь, это не слишком ужасно...       — Шутишь?! Я вообще никогда не рисовал. А у тебя просто талант!       Шатен поднимает взгляд и встречается с широко раскрытыми красными глазами напротив. Улыбка сама невольно появляется на лице, а щёки немного розовеют, кажется, в помещении становится ещё жарче, чем было до этого. У Люциуса же улыбка до ушей — неужели ему правда понравились эти... Каракули? Действительно, как ребёнок, который увидел что-то красивое.       — А красками... Нарисуешь? — тихо спрашивает полубог, прикусывая нижнюю губу и смотря прямо в глаза Лололошке. Улыбка всё никак не хочет сходить с лиц обоих, да и зачем? Оба сейчас по-настоящему счастливы — Лололошка рад, что кто-то наконец оценил его (пусть и скудные, как он считал) навыки рисования, а Люциус... Просто был удивлён. Его ведь никогда не рисовали. Ещё и обычные люди.       — Если найду, то нарисую. — кивает шатен и посмеивается, глядя на сияющего от счастья полубога. — Тебе правда нравится?       — Глупые вопросы у тебя, — отмахивается беловолосый. — Очень нравится!       — У тебя, кстати, красивые веснушки, — шепчет Лололошка, и Люциус чувствует, как кончики его ушей стремительно становятся горячими, так же как и щёки. Что.. Что это с ним?       — Спасибо...       Оба смолкли. Оба стараются не смотреть друг на друга.       Лололошка не знает, куда себя деть, — ну как можно было испортить всё за одну секунду? Зачем он вообще сказал про эти веснушки? Как неловко-то, блин.       Люциус уткнулся в дневник своего друга, чувствуя, как щёки пылают адским, как и он сам, огнём — почему он так реагирует на слова Лололошки?.. Такого раньше никогда не было. Всё ли правильно он сделал? Может, надо было сказать что-то в ответ?       — У тебя тоже..       Что? Зачем? Зачем он сказал это? К чему это было?!       Разбавил обстановку, блин. Молчание ещё полминуты, и один из них просто не выдерживает.       — Э-э, мне, наверное, пора идти, — Лололошка неспешно поднимается со стула и взъерошивает свои волосы. Люциус молча закрывает дневник, в последний раз бросая взгляд на рисунок самого себя, и тянет книгу ему в руки, вставая со стула. Они стоят рядом и снова не могут посмотреть друг другу в глаза.       «Ты ведь хотел идти, так чего стоишь?» — проносится в мыслях у шатена, и он понимает, что не может сделать ни шагу. Почему? Уже на этот вопрос ответа нет.       Первым молчание прерывает Люциус, который наконец придумал дальнейший план своих действий. Что ж, была ни была.       — Ну ладно, — тянет он, и чувствует себя каким-то... Жалким? Он ведь уже придумал, что делать, так почему же ноги становятся ватными, а голос таким дрожащим? — Пока.       И целует Лололошку в щёку. Он, полубог, бывший правитель целого Ада, сейчас стоит красный, как рак, словно подросток на первом свидании, и целует в щёку обычного человека. Хотя, он ведь и есть подросток.       А шатен не знает, что сказать. Такого он точно не ожидал. Ну, хотеть и ожидать ведь разные вещи?..       Ноги еле держат и не хотят идти, а бабочки в животе, кажется, сейчас переполнят его и он просто взорвётся. Кто ж знал, что Люциус чувствует то же самое. Как это у них, людишек называется?.. Влюблённость? Да, кажется, так. Что ж. Приятное чувство.       — До встречи.       Улыбается. Поскорее бы эта встреча.