album maledictionem

когда в первый раз осаму зашелся в приступе кашля, на маленький белый лепесток астры он не обратил никакого внимания. тот просто полетел в открытое окно и парень вернулся к своему крепкому кофе. . - чууя, тебе не кажется, что сегодня чересчур приятный вечер для похода на набережную? - дазай почти незаметно подкрался к накахаре и закрыл его глаза своими холодными ладонями. - прости, осаму, - чуя быстро убрал руки дазая со своих глаз и отошёл ближе к двери, неловко улыбаясь, - просто у меня уже есть планы на вечер. - очередное задание? - осаму почувствовал небольшой комочек боли в груди. - ты вроде бы всё уже закон.. - нет, - чуя резко перебил его, - встреча больше личного характера. извини, правда. накахара, быстро схватив с кресла шляпу, покинул свой кабинет по привычке щёлкнув выключателем, оставляя дазая в густой полутьме. перед глазами осаму стояла пелена и единственное, что он сейчас чувствовал — боль. яркая, режущая, казалось, что кто-то рвет грудную клетку изнутри. становилось всё хуже, он судорожно вздохнул и медленно съехал по стене на холодный пол откидывая голову назад. жжение в груди резко стало невыносимым. он никогда не хотел с таким сталкиваться, всегда избегал как только мог и что в итоге. невольно начало вспоминаться его веснушчатое лицо. очередная вспышка боли. внезапный приступ кашля. осаму упал руками на пол, стараясь найти хоть какую-то опору. кашель был невыносимым, все горло саднило и резало, лёгкие жутко горели. ещё один рывок, с которым на чистом полу начали появляться капли крови и окрашенные в темно бордовый белые лепестки. они заполняли весь рот, приставали к нёбу, забивались в зубы и почти ограничили доступ к дыханию. казалось, что это были лепестки-убийцы, которые так и хотели придушить осаму. из-за паники он буквально выцарапывал лепестки из своего рта одновременно с этим оставляя глубокие кровавые полосы на шее. возникало ощущение, что он просто скоро задохнётся прямо в кабинете чуи. обессиленно упав на пол, после того как все лепестки оказались изъятыми, дазай повернул голову вбок смотря на дрожащие окровавленные руки сжимающие грубую часть стебля цветка. зажмурившись и открыв глаза заново, как будто надеясь на то, что это только страшный сон, осаму крепко сжал ладонь ощущая впивающиеся в кожу грубые части стебля. нет. только не это. с каждым днём становилось всё хуже. осаму думал, что просто постарается ограничить общение и закроет всего себя, но план провалился сразу на следующее утро, когда накахара пришел в приятном расположении духа, рассказавая осаму о том, что вчера все прошло даже слишком хорошо. эти слова и его светящиеся счастьем глаза стали ударом. кивнув и улыбнувшись чуе, дазай резко сорвался в уборную, зашедшись в таком же, как вчера, кошмарном кашле. горло царапало и жгло. непрошенные слезы, быстро нарастающая истерика, которую осаму все старался сдержать, и боль. боль, которую придется терпеть до конца. сколько бы дазай ни пытался, ограничить присутствие чуи в своей жизни было невозможно. каждое утро начиналось с твердого решения провести рабочий день в другом отделе, а каждая ночь заканчивалась адской болью в груди и обвинением себя в том, что он снова не сдержался. его тянуло, магнитом тянуло к накахаре. осаму было жизненно необходимо наблюдать за его прекрасными глазами, веснушками, иногда хмурым лицом, за его поведением и далее, и далее.. спустя месяц, дазай начал замечать, что боль не покидает его после очередного откашливания. он чувствовал, как цветок развивается внутри него все сильнее и быстрее. разрастается, расцветает. эта режущая, неприятная, невыносимая боль оставалась в груди всегда. он привык к ней, привык носить в своей груди сильную любовь и такую же боль. из-за привычки расцарапывать свои запястья и горло при очередном приступе, дазай начал носить бинты, закрывая последствия своей болезни чужим взглядам. а чуя, как назло, заметив какой последний месяц осаму бледный и болезненный, старался помочь, подбодрить, как хороший друг. друг. ха, он сам не раз говорил, какой осаму отличный друг и как он хочет помогать ему. это все только сильнее добивало. жизнь начинала покидать тело осаму, он стал ещё более костлявым, бледным, с постоянным атрибутом в виде темных кругов под глазами из-за бесконечных ночей без сна в попытках выцарапать все цветки из горла. в очередной рабочий день осаму по привычке, уже почти без эмоций, помогал себе освободиться от чертовых белых астр. астры, астры. прекрасные цветы. астры были любимыми цветами чуи и его проклятьем. его белым проклятьем. на этот раз дыхательные пути оказались полностью перекрыты. уже без аккуратности, просто рванув цветок на себя, чтобы не подохнуть прямо здесь, дазай вырвал не просто часть, а целый большой бутон со стеблем. глотка оказалась окончательно расцарапанной. кровь никак не останавливалась, паника все больше нарастала и осаму, зажав рот рукой, быстрым шагом направился туда, куда по-хорошему должен был прийти ещё месяц назад. . . кабинет босса портовой мафии находился в своем обычном полумраке. огай сидел за столом, внимательно изучая очередной отчёт. три коротких глухих стука, которые ни с кем не перепутаешь. мори медленно поднял взгляд бордовых глаз на только что вошедшего осаму. пытаясь что-то сказать, дазай лишь зашелся в кашле стараясь убрать кровь руками и устоять на ногах, но огай сразу заметил его состояние и поднявшись с кресла подошёл к осаму. без лишних вопросов, осторожно приподняв его подбородок и взглянув на горло, мори удивленно вздохнул. он давно такого не видел, картина была жуткой: многочисленные раны и царапины, казалось, занимали всю площадь, и море крови, безумное количество. - идём, - огай слегка нахмурил брови и быстрым шагом повел осаму в сторону лифтов. бледное освещение коридора, запах медикаментов и знакомая атмосфера. в медицинском центре портовой мафии осаму бывал даже слишком часто. на ходу натягивая белый халат, мори помог уже еле стоявшему дазаю добраться до палаты. - тебе нужна срочная операция, - последнее, что услышал осаму перед тем как почувствовал холодную ватку, пропитанную спиртом, тонкую иглу и долгожданную глубокую отключку. . . дазай проснулся от уже родной ноющей боли в груди и яркого запаха спирта. огай сидел рядом, что-то записывая в блокнот и тихо постукивая карандашом по страницам. закончив, он поднял свои проницательные глаза на осаму. - горло ещё будет болеть, оно было в ужасном состоянии, и, осаму.. - мори устало вздохнул сжав переносицу пальцами и повернулся ближе к свету. сейчас дазай мог видеть его бледное лицо и синяки под глазами, но сами глаза, они никогда не были усталыми. огай отлично контролировал свой взгляд, - у тебя паршивое состояние: критический гиповитаминоз, сильные шумы в сердце, пониженное давление и ещё куча всего, - он отложил блокнот в сторону. - но не думаю, что это стало причиной твоего горла. что произошло? дазай отвёл взгляд в сторону, он опять вспомнил о накахаре. вспомнил в каком он сам сейчас состоянии и с чем живёт. опять болит. уже привычно. глубоко вздохнув, он вызвал кашель. лепесточек остался на нёбе, откуда аккуратно его сняв, осаму протянул белое проклятье огаю. мори на несколько секунд застыл в удивлении, потому что с таким он сталкивался впервые. медленно взяв лепесток из рук дазая и внимательно осмотрев, он поднял на него взгляд. - ханахаки.. редчайшая болезнь, когда из-за неразделённой любви цветок начинает расти в самом сердце.. я никогда не думал, что у тебя будет нечто подобное, - огай немного задумчиво посмотрел на перевязанную шею осаму. - если от цветов такие последствия - у тебя не первая стадия, шансов было бы больше, приди ты на два месяца раньше. дазай вздрогнул и прикрыл глаза. сейчас так не хотелось думать, было отчётливое желание просто раствориться. - как ты собираешься мне помочь, если стадия последняя? щипцами вырвешь весь тот клубень, что успел вырасти? - дазай хотел засмеяться, но вышло только какое-то хриплое бормотание. - твои шутки сейчас совсем не уместны. ханахаки излечима, если причина болезни ответит взаимностью, что приостановило бы рост растений, но в твоём случае такое точно не поможет. второй способ, - огай задумался крепко нахмурившись, - хирургическое вмешательство, тяжелая операция, добавляет в лучшем случае десять лет к жизни и с корнем убирает все чувства. - то что надо. - если бы ты пришел раньше.. я могу попробовать, но обещать ничего не стану, потому что у тебя все критически запущено. это будет намного сложнее обычной операции на сердце, - мори протянул осаму планшет с бланком. - будешь подписывать? . . здесь всегда было тепло. это не зависило от температуры, дело было в обитателе. дазай, почти не издавая звуков, лежал на том самом месте с которого все и началось. дыхания не было, цветы росли, цветы цвели, цветы перекрывали. звать на помощь не хватало сил, еле заметные слезы скатывались по его лицу, а окровавленные пальцы сжимали письмо, которое не успело оказаться на столе. - ОСАМУ голос, его голос, за который он мог отдать что угодно. теплые руки, беспокойные крики и укладывание на колени. с трудом осаму открывает глаза и видит его, видит этот глубокий взгляд и яркие веснушки. ничего не слышно, мир как в вакууме, но дазай знает, что все хорошо. он чувствует тепло, тепло от него. последнее что запомнит осаму — его лицо, лучшего и не пожелаешь. дазай улыбается и тихо шепчет: - я не смог его победить.