Твоё золото

Когда девушка, ещё не открывая глаз, в привычной ей манере потянулась к месту, где обычно спит Джинн, она удивлённо похлопала по постели. Лишь после того, как вся кровать была общупана, Лиза всё-таки открыла глаза, чтобы убедиться — именно, Джинн здесь уже не было. Шатенка приподнялась и села на край кровати, в то время как её руки усиленно протирали сонные глаза. На кухне что-то гремело, шуршало, звенело — видно, то была Джинн. Как бы печально всё ни было по звучанию, ароматы с кухни бежали шикарные, потому девушка решила окончательно покинуть постель, чтобы всё же узнать — что за завтрак её ожидает. — Я старалась как можно тише, — немного грустно произнесла Джинн, когда руки Лизы обвили её талию со спины. — Я сама встала, — она оставила мягкий поцелуй на мочке уха. — Когда будет готово? — Буквально пара минут. На столе лежала тарелка с чем-то непонятно наслоенным, но меж тем довольно ароматным. Блюда этого мира каждый раз поражали своим разнообразием. — Блины, — Джинн решила ответить на вопрос, написанный у Лизы на лбу при виде завтрака. — Сладкое тесто, которое можно есть с чем угодно, — дополнила она, видя, что вопросительный знак с лица шатенки так и не сполз. У Лизы это слово больше ассоциировалось с ругательствами, нежели с едой. Было как-то странно то, что люди обычно думали о чём-то таком вкусном и нежном на вид в плохом контексте. Когда на столе разместили блины, варенье, тарелки и пару кружек чая, Джинн наконец-то разрешила притронуться к еде. У бедной Лизы уже слюньки текли — чувствовать этот запах и не иметь возможности попробовать было так жестоко. И как есть эти лепёшки? Взгляд переметнулся к Джинн, что старательно складывала свой блинчик. — Делаешь треугольник — и ешь. Столько новой информации за одно лишь утро. Хотя за такое время уже можно было привыкнуть. Когда со сладким тестом, которое можно есть с чем угодно, было покончено, Джинн взяла ноутбук со словами о том, что у неё есть незаконченные дела. Вечно она так. С момента, как Лиза начала спать в комнате Джинн, она поняла, сколько вообще времени та проводит за работой — ей уже случалось просыпаться от света экрана по ночам. Сама же девушка расположилась с книгой поблизости, время от времени заглядывая в экран. Впрочем, понятна была лишь половина — слишком много слов, что ещё предстоит узнать. Заклинание, наложенное Лизой для возможности понимания языка этого мира, работало лишь с теми словами, что она знала на своём, родном. Поэтому то, чего не было в её мире, продолжало оставаться загадкой. Когда очередная книга достигла кульминации, и нервы зашалили, шатенка ощутила, как её легко тянут за руку. — А? — она всё-таки обратила внимание на касания. — Думала, тебя вообще не выйдет оторвать. — Просто у тебя слишком хороший вкус в книгах, — подмигула шатенка, на что Джинн решила промолчать. Видно, попала в яблочко. — Не забывай о наших планах. До фильма осталось не так уж и много. Волнение захлестнуло девушку с головой. Ей уже приходилось смотреть фильмы на ноутбуке Джинн, но на таком большом экране и с таким количеством людей вокруг — нет. Ещё и сама виновата — потянула Джинн на романтику, а в итоге сама не знает, как ей быть. Впрочем, что выйдет — то выйдет. Собраться было сложно. Первый выход в люди за такое время — слишком знаменательный момент, чтобы надевать что попало. Всё-таки выбрав довольно пышное тёмное платье, она подошла к Джинн со словами о полной готовности, на что получила озадаченный взгляд. — Что-то не так? — она покрутилась в нём. — Раз такое крупное событие, как кино, можно и нарядиться. Да и там явно будут не самые простые люди — выглядеть при них в плохом свете я просто не могу себе позво... — она не закончила, как вдруг Джинн залилась смехом. — Эй, чего тут смешного? — надулась девушка. — Запретить тебе в этом пойти я точно не могу, но, кажется, у тебя сложилось немного не то впечатление о походах в кинотеатры. Сама Джинн стояла в брюках и мягкого голубого цвета рубашке. Что у неё за помешанность на рубашках — Лиза так и не поняла, но выглядела она в них всегда изумительно. — Вот и выбери мне сама, раз у меня "сложилось немного не то впечатление". Джинн предложила ей менее броское тёмное платье что было явно короче. Немного строгий вариант, но таковым был стиль Джинн: ничего лишнего, ничего кричащего — всё чётко и так элегантно. С кусающейся коробкой на этот раз выяснять отношения не пришлось — платье слегка обтягивало фигуру, так что ей цепляться было не за что. Всё шло достаточно гладко, ни одного препятствия на их пути не встретилось. Торговый центр, в котором как раз и располагался этот кинотеатр, находился не так далеко от здания, потому и прибегать к машине не пришлось (именно, словарный запас Лизы не стоит на месте, и то больше не "коробка на колёсах"). Только вот глаза колдуньи никак нельзя было унять. Смотреть на мир с тридцатых этажей было слишком страшно, потому возможность вживую увидеть людей вблизи рассматривалась ей как нечто редкое, но очень увлекательное. Несмотря на то, что Лиза изо всех сил старалась сохранять холодный вид, её глаза горели. Наблюдая за эмоциями Лизы, Джинн лишь усмехалась. Ей, наверное, никогда не приходилось так заинтересованно смотреть на улицы уже приевшегося города, но вот на девушку рядом с ней — возможно. Фильм был выбран немно-ого неудачно — из всей картины, по словам Лизы, нормальном вышло лишь развитие отношений главных героинь. Вышло всё так из-за того, что фильм был фантастикой о магическом мире. Хорошо, приглашать на него Лизу было явно не лучшей идеей. Так, например, она потянула Джинн за рукав во время фильма, чтобы рассказать истинный состав зелья и обхаять сценаристов за грубое несоответствие с каноном. — Кто вообще кидает мухоморы в долбаное зелье перевоплощения? — за этими словами последовала полная инструкция приготовления, и, лишь после того, как Лиза убедилась, что Джинн всё полностью поняла, она смогла со спокойной душой вернуться к просмотру. И всё-таки, он как-то смог погрузить шатенку в себя. Временами из неё вылетали совершенно странные для понимания звуки. Исходя из тона, в котором они были изданы, и её выражения лица, Джинн, вероятно, поняла, что то была родная Лизе брань. Ближе к концу девушка всё-таки успокоилась и уже тихо смотрела, в привычной манере обвив руку Джинн своими. Силы на возмущения иссякли. Когда начались титры, она нырнула носом к шее блондинки и закрыла глаза. Ручки стульев между местами мешали. Глаза Лиза смогла нормально открыть лишь после того, как они покинули торговый центр. Шатенка не привыкла ни к духоте, ни к такому длительному шуму со всех сторон, однако свежий воздух смог привести её в себя. — Как тебе фильм? — всё-таки поинтересовалась Джинн. — Так себе, — твёрдо ответила Лиза, словно высказывая окончательное решение. — Не будь у стульев ручек, было бы явно лучше. Эта честность немного смутила блондинку, но в какой-то момент она мягко засмеялась. Весь путь домой Лиза продолжала обсуждать несостыковки сюжета, явно возмущаясь некоторым его деталям. Её радовало и то, что она нашла подходящую аудиторию — Джинн задумчиво слушала и временами даже задавала вопросы, на что Лиза отвечала с профессорским видом. В квартиру они зашли уставшие от всего того шума. Лиза особенно — такой поток информации не обволакивал её с момента попадения в этот мир. Она настолько привыкла не покидать квартиру, что вся эта буря удивлений успела её утомить. И вроде всё пошло привычным чередом. Уставшие от суеты девушки в немного тихой манере обсуждали сюжет и посмеивались над парой, располагавшейся рядом — те были настолько увлечены друг другом, что, казалось, фильм им только мешал. И всё же, когда те за разговорами перешли из ванной в спальню, чтобы сменить одежду, шатенка повернулась к Джинн и обвила её шею руками. Теперь, когда они дома, чувствовалась безопасность, комфорт. Девушка не могла полноценно расслабиться снаружи, однако здесь к этому всё располагало. Руки Джинн легли к ней на талию, заставив мысленно ойкнуть. Было немного неловко сейчас, в такой тишине, когда они лишь вдвоём. Но, набравшись сил, Лиза припала к губам девушки, тут же закрыв глаза. Теперь им ведь никто не помешает, правда? Не успела девушка раскрутить эту мысль, как Джинн развернула её и вжала своим телом в стену. От этого всё внутри сжалось, а дыхание сбилось. Открыв глаза, она взглянула сначала на губы Джинн, потом на её взгляд. Он был таким... готовым, что ли. Решительным. Именно, решительным. Колдунья в одобрительном жесте потянула девушку к себе, не убирая руки с шеи. После этого всё и началось. Платье с открытыми надплечьями было правильным выбором. Губы блондинки гуляли и по ним, и по шее, и по открытым ключицам. Эта девушка не стеснялась оставлять следы, пускай сначала и выглядела такой скромной, зажатой. Лиза на это жутко раскраснелась — ещё бы, когда та, кого ты любишь, жмётся к тебе всем телом и целует везде, куда только достаёт, рано или поздно накатывает такой поток эмоций, что можно смело сходить с ума. Всё-таки решив не стоять без дела, Лиза отпустила шею девушки и начала расстёгивать её рубашку. Да ладно, она ведь ещё никогда не видела ту в белье — у Джинн вечно выходило избегать таких моментов. Сейчас никуда не убежит. Внезапный укус сорвал с губ Лизы первый стон, больше похожий на жалобное хныканье, после чего руки блондинки переместились с талии на замок платья и начали операцию по его расстёгиванию, в то время как сама она была с уже расстёнгутой рубашкой. В происходящее не верилось. Почему всё так медленно? Слишком жестоко. Лиза сама спустила лямки платья с плеч. Когда-то очаровательный предмет одежды сравнялся с чем-то мешающим, лишним. Платье не без усилий рук спустилось по ногам, оставив девушку в одном белье. Эй, нечестно. Нечестно, вот так вот просто оказываться перед одетой Джинн в таком виде. Когда пальцы блондинки немного неуверенно легли на застёжку бюстгальтера, Лиза вздрогнула. — Подожди, — всё-таки выдала она, на что Джинн приподняла бровь. — Ты первая, — она надула щёки, на что Джинн тихо засмеялась. Разрядила обстановку — уже хорошо. Она сняла рубашку, отправив её к платью Лизы, на пол, и открывая взору довольно простой белого цвета бюстгальтер. — Подороже ничего не нашлось? — немного обиженным тоном выдала шатенка, на что вновь получила смешок. — Раз так не нравится, ты можешь просто снять. Как бы уверенно ни звучали речи Джинн, внешне она всё сильнее начинала походить на помидорку. — Так и поступлю, но для начала... Она снова затянула блондинку в поцелуй, одной рукой притягивая её к себе, а второй возясь с ширинкой брюк. Все эти молнии так страшны и крайне неудобны — почему их вообще носят? Продолжать с ней возиться одной рукой было уже слишком смущающе, потому девушка отправила вниз вторую. Теперь, когда Джинн наконец-то оказалась в одном лишь белье, можно было ясно и чётко выдать: её тело действительно завораживало. Некоторые изгибы были грубоватыми, но... — Только давай без следов, — голос Гуннхильдр прервал все размышления. — У меня ты не спрашивала. Да и вообще, с твоей манерой носить рубашки — это явно не будет большой проблемой. — Мне ещё заниматься. В рубашке в зал точно не зайти, — её голос стал мягче, она бережно провела подушечками пальцев по щеке Лизы, как бы любуясь. От этой её нежности отпали все вопросы и колкости. Девушки перебрались на кровать, где шатенка расположилась на коленях Джинн. Достаточно удобно, если не учитывать то, насколько это смущало. Впрочем, как только обе вновь погрузились в поцелуй, все смущения отпали. Пальцы блондинки ловко расправились с бюстгальтером, после чего Лиза решила внести и свой вклад в происходящее. Её пальцы расстегнули застёжку, после чего подтокнули Джинн назад, на спину, и губы начали осыпать поцелуями кожу уже лежащей блондинки. Пока Лиза изо всех сил старалась придерживаться слов Джинн, та разместила ладони на её ягодицах и мягко сжала. И, чёрт, знала ведь, что нравится. Внизу уже так сладко. Перейдя к соскам и обхватив один губами, она обратила внимание на Джинн, что прикрыла глаза и выглядела так расслабленно. Её грудь тяжело вздымалась и опускалась. Впервые вышло увидеть её такой. Сегодня многое впервые. Пока язык ловко доводил соски до твёрдого состояния, пальцы на ягодицах всё сильнее сжимались. В этом положении так и хотелось сжать бёдра, но не выходило. В отместку Лиза расположила одну из ног меж ног Джинн и всё же приложилась губами к её груди, на что блондинка выгнула спину с протяжным выдохом. Никто ведь не будет лезть к ней под топ, так ведь? Казалось, Джинн была расслабленна до невозможности, но, не успела ведьма закончить работу, как тело рывком перевернуло её на спину, заставив щёки раскраснеться, а сердце забиться от такой внезапности. Блондинка оказалась сверху, и теперь уже выглядела более решительно. От этого её вида всё внутри начало сворчиваться в клубочек. Тут же решив сжать ноги, она осознала, что колено Джинн успело расположиться между бёдер. — Просила ведь, — прошептала Джинн на ухо, от чего по коже поползли мурашки. — Никто ведь не увидит. И вообще, это мест... — не успела она договорить, как из неё вышел внезапный тихий стон — губы Джинн сжимали кожу шеи, от чего всё внутри затряслось. Её губы начали продвигаться вниз по телу. Лиза не могла реагировать так же расслабленно, как это делала Джинн на её поцелуи. От одного её вида между ног уже было влажно, а комната начала казаться слишком душной. Чуть более громкий стон сорвался с её губ, когда язык Джинн достиг сосков. Она осторожно повозилась на месте. Не хотелось так легко "проигрывать" и выдавать, насколько она уже возбуждена, но, кажется, выходило у неё плохо, очень плохо. Всё тело было до невозможности напряжено, и руки, лежвшие на спине, слегка подталкивали Джинн к себе. Сил просто ждать, пока она наиграется, не оставалось. Казалось, так и было — блондинка делала всё достаточно медленно, словно ожидая чего-то. — Джи-ин, — тихо протянула девушка. Не выходило смотреть на неё, глаза были отведены в сторону. — Да? — последовал такой же тихий ответ. Стало ещё более невыносимо от того, что та остановилась. Девушка слабо поёрзала и сжала бёдрами колено Джинн, как бы намекая, но чуть позже поняла — не прокатит. — Возьми. В голове она успела уже несколько раз прогнать то, как приятно будет наконец-то ощутить её пальцы в себе. У Джинн они достаточно тонкие, длинные — от этих мыслей становилось ещё сложнее мыслить трезво. Порадовало то, что Джинн всё-таки сжалилась и решила слишком не затягивать. Её пальцы сначала прошлись поверх белья, вырвав у девушки стон, после чего слегка спустили ткань белья, что, благо, довольно хорошо тянулось. Либо у Гуннхильдр талант, либо то был её не первый раз. И как бы всё ни складывалось к первому (у Джинн было множество талантов), Лиза вышла ко второму. Не выходило не возиться, не двигать бёдрами, пока та довольно бережно изучала каждый миллиметр плоти. Казалось, это было ещё более жестоко — так нежно, так осторожно, что хочется завыть. Губы Джинн находились у её ключиц, когда шатенка тихо произнесла: — Пожалуйста. И Джинн осторожно проникла в неё пальцем. Поцелуи, местами неловкие телодвижения — всё это сопровождалось тихими стонами, шуршанием постели и звуками поцелуев. Пальцы Гуннхильдр то дразнили, то брали, вытягивая из Лизы громкие вздохи, заставляя её спину выгибаться, а губы — тихо повторять её имя, пока те не накрыты губами блондинки. После того, как пульсация внизу достигла предела, и Лиза тяжело толкнулась на пальцы Джинн с уже более протяжным стоном, в комнате на время повисла тишина. Не было ни шороха, ни стонов — лишь громкое дыхание. Пальцы блондинки ещё какое-то время толкались, но всё-таки вышли из Лизы, что теперь казалась настолько умиротворённой. Лишь после того, как влага с пальцев и бёдер была вытерта, Джинн упала на кровать, прижала к себе шатенку и натянула сверху одеяло. — Прости, — тихонько выдала вторая, слабо вжимаясь телом. Сил на продолжение совсем не было, хоть и не хотелось всё так оставлять. — Да ладно тебе, знала ведь, что оставляю у себя неженку. — Я не неженка. — Принцесса голубых кровей, что ни разу до этого не готовила себе обед, а вещи выбирает по принципу "что подороже", — начала Джинн, на что получила мягкий удар кулаком. — Самая симпатичная неженка. — Уже ближе, но не совсем то, что надо. Повисло недолгое молчание. Джинн мягко поглаживала Лизу по затылку. На действиях она такая аккуратная и нежная, а на словах порой словно колючка. Складовалось впечатление, что её просто не учили говорить добрые слова. Как, впрочем, и Лизу, но тут немного тяжёлый случай. — Я люблю тебя, — прошептала колдунья, всё так же утыкаясь в ключицы девушки и не позволяя ей видеть свои эмоции. — Говоришь такое только после этого? — она поцеловала надувшуюся Лизу в лоб но, после короткого молчания, всё же ответила. — Я тоже... люблю тебя. Теперь в плане Лизы появился пунктик "научить Джинн Гуннхильдр озвучивать свои чувства". Кажется, первый шаг уже сделан. Эти её слова шатенка держала в голове, уже засыпая. Интонация, мягкость голоса... — Спокойной ночи, — произнесла Джинн. А в голове одна только фраза: "Я тоже... люблю тебя."