Бобровый бор

      Старенький дребезжащий автобус подпрыгивал, спускаясь вниз по снежному склону, который уходил вдаль, извиваясь, словно змея. В маленькое запотевшее окно можно было разглядеть только бесконечный лес, который расположился по обе стороны дороги. Еще не было даже четырех часов дня, а стемнело, почти как ночью. Только фары нашей тарахтелки освещали эту тихую местность. В этой снежной пустыне еще больше, чем обычно захлестывает чувство одиночества, противное, заунывное и сосущее под ложечкой. Что я здесь делаю? В этом душном автобусе, шатающимся из стороны в сторону, в этой белой пустыне...       Успешно окончив свое обучение в школе, я также успешно завалила вступительные экзамены. Проведя некоторое время в полной апатии и самобичевании, я все-таки решила устроиться на некоторое время официанткой, в оздоровительный комплекс, расположенный в лесу, неподалеку от лыжной базы и конюшни. Называется он "Бобровый бор". Ничего не спрашивайте... Совершенно ничего... Платят здесь не ахти какие деньги, но человеку без опыта работы и особого образования (будь оно не ладно) выбирать не приходится. Толкнули меня на этот шаг не только обстоятельства, связанные с отсутствием денег, но и постоянное давление со стороны родственников, которым, видимо, доставляет удовольствие бить лежачего. Они будто столпились с лопатами над ямой, где я облюбовала себе место с дождевыми червями, и стали засыпать меня землей, приговаривая: "Санни, почему ты так плохо учишься? Когда ты устроишься на работу? Санни, слушайся родителей, они заботятся о тебе. Санни, и в кого ты такая ленивая? Санни, почему ты такая безынициативная? Санни, долго еще твоим родителям все за тебя решать? Санни, в старших классах ты никак не могла определиться, куда поступить, поэтому завалила экзамены. Санни, посмотри на своих одноклассников. Например, Ким Намджун даже поступил в Сеульский университет, а все потому что он усердно и целенаправленно готовился к экзаменам! Когда ты повзрослеешь, Санни!"       Ох уж этот сын маминой подруги Ким Намджун! Такого праведника днем с огнем не сыщешь! Будь он неладен. Мама с блеском в глазах рассказывает об успехах сына своей знакомой, с которым я имела несчастье учиться в одном классе. Из ее уст можно услышать исключительно хвалебные оды в адрес этого парня: умен, красив, прилежен, всегда вежлив и, конечно же, смог успешно поступить в Сеульский университет. Я и рядом не валялась с этим идолом. Настолько он непогрешим. Мои воспоминания о Ким Намджуне слегка отличаются от тех, которые так бережно хранит в своем сердце моя мать. Да, Намджун всегда хорошо учился. Это тот редкий случай, когда человек обладает желанием учиться, определенными природными задатками и непомерным трудолюбием. Никто не мог уличить Намджуна в бездействии. Это была настоящая машина, а не живой обычный школьник со своими маленькими слабостями. Однако ни на йоту этот парень не выглядел счастливым. Всегда хмурый, в своих бесконечных книжках. Больше всего на свете Намджун, кажется, любил придираться к словам. Не дай Бог ты оступился, он уже тут как тут, чтобы поправить тебя. Не "одеть", а "надеть". Поэтому Намджун не пользовался особой популярностью среди сверстников, и друзей у него не было. Только Мин Юнги периодически болтал о чем-то с нашим умником. Сам Юнги учился из рук вон плохо, хотя справедливости ради стоит отметить, что он и не пытался. Наверно, противоположности действительно притягиваются.       - Девушка! - мои размышления прервал чей-то возглас. Я так долго думала о Ким Намджуне, что мне показалось будто бы неизвестный говорил его голосом. Бывает же...       - Девушка! - голос становился все настойчивее, и я поняла, что обращаются не к кому-нибудь, а ко мне.       - Что? - я повернулась и посмотрела на заднее сиденье, откуда доносился голос.       - Не могли бы вы подвинуть немного сумку. Невозможно пройти. Она весь проход занимает, - молодой человек, в черном расстегнутом пуховике, толстовке, джинсах и с кепкой на голове, смотрел на меня исподлобья. Его темные волосы были покрашены в пепельный цвет, в ушах сверкали серебряные серьги. Из-за всего этого я не сразу признала в парне Ким Намджуна. Глаза мои распахнулись от удивления. Юноша, кажется, тоже слегка опешил.       Автобус тем временем остановился, и пора было выходить. Именно поэтому моя сумка доставляла некоторые неудобства. Я поставила ее в этот небольшой коридорчик, потому что все остальное место занял мой чемодан, а верхних полок для багажа в этом драндулете не было предусмотрено.       - Сеульский университет! - почему-то выкрикнула я.       Намджун нахмурился. Сейчас начнется. Не "Сеульский университет", а "Сеульский национальный университет"!       - Я отчислился, - почти беззвучно прохрипел Намджун, но мой тонкий слух тут же уловил эти слова.       Не верю. Т.е. мамина радость, папина гордость... Его сиятельство Ким Намджун не только стал неформалом, проколол уши и покрасился, но и отчислился из университета! С этим миром явно что-то не так.       - А я слышал, что ты так и не смогла никуда поступить. Не переживай. В другой раз у тебя получится. Или ты выйдешь замуж. Хотя, впрочем, на второе не слишком рассчитывай...       Тут-то у меня челюсть и отвисла.       - Видимо, вместе со школьным аттестатом выдают чувство юмора, - моментально ответила я, - жаль, что тебе ничего не досталось.       - Извольте пройти! - сзади нас стоял довольно упитанный мужчина, который уже долго ждал, когда можно будет пройти. Автобус почти опустел, и остались только мы и водитель.       Я спешно схватила свою сумку, чемодан и вылетела из автобуса, не дожидаясь, что мне ответит Ким Намджун.       Когда мы приехали, оказалось, что мужское и женское общежития находятся на приличном расстоянии друг от друга, и от самого оздоровительного комплекса, поэтому до работы нам придется добираться минут тридцать, через густой лес и снежные сугробы, чтобы успеть к шести часам утра, когда начинается наша смена. Сегодня мы могли отдохнуть и немного выспаться после дороги.       Женское общежитие - это меленькое, одноэтажное, деревянное здание, которое почти не отапливается. Зайдя в комнату, где в ряд стояло десять кроватей, я не стала снимать свой пуховик, а еще больше закуталась в него. В общежитии никого не было, поскольку, скорее всего, сейчас все еще на работе. Я нашла кровать без признаков жизни и, закинув свою сумку с вещами в деревянную тумбу, стоявшую неподалеку, упала без сил на жесткий матрац, и укрылась одеялом, но вскоре мне ужасно захотелось в туалет, так что пришлось отложить сон на некоторое время, хотя мне хотелось спать настолько сильно, что даже думать было больно, не говоря уже о каких-то передвижениях по общежитию. Спустя некоторое время, мне удалось найти ванну, хотя походила она больше на карцер или место для пыток. Все здесь было старым и ржавым, а в воздухе витал запах плесени. Я постаралась задержать дыхание, чтобы не вдыхать зловонный запах. Вода здесь была двух видов: горячая и очень горячая. Видимо, так решили компенсировать отсутствие отопления. Покрутив вентиль, мне пришлось остановиться на температуре "кипяток", чтобы он не превратился в "лаву". Кое-как совершив все свои обычные процедуры перед сном, я все-таки смогла лечь спать и на некоторое время забыться...       Работа оказалась несложной, но скучной. Мы были официантами на "шведском столе". Все что нужно было делать - это уносить грязную посуду и натирать приборы. Иногда нас просили доставлять что-то из еды в номера гостей. Между завтраком и обедом был достаточно длительный перерыв, когда официанты могли отдохнуть в комнате для персонала, где стояло несколько старых облезлых диванов, видавших виды.       Во время одного из таких перерывов я лежала на красном диване, закутавшись в свой черный пуховик, потому что здесь гулял легкий ветерок. Директор очень сильно скупился на ремонт помещений для персонала, поэтому мир "по ту сторону" выглядел очень непривлекательно. Это двери, с облупившейся на них краской, старая штукатурка, которая падала на голову, словно громадные снежные хлопья, ковролин, впитавший в себя все разновидности дешевого алкоголя и, конечно же, окна с огромными щелями, впускавшие морозную прохладу.       Здесь собрались официанты, повара и бармены. Кто-то курил сигарету, а окурок тушил потом в обивку дивана, которая и так была вся в дырках, кто-то спал, тихо посапывая, кто-то сидел в телефоне. Я с головой укуталась в свой пуховик, чтобы никто не вздумал ко мне приставать с разговорами. Я еще никого не знала, поэтому мне было не комфортно в обществе сотрудников отеля. С Намджуном мы пока не виделись. Наверно, он работает в другом ресторане или, быть может, в лобби-баре, на первом этаже, где всегда уйма народу. Общество бывшего одноклассника уже не казалось мне наказанием. И мне очень хотелось узнать, почему он отчислился из Сеульского университета!       Внезапно одно из окон распахнулось, и в комнату ворвался сильный ветер, сопровождаемый загробными завываниями. Свист метели был похож на жалобный женский плач... Или мне так показалось... Парень, сидевший прямо под этим окном, встал и закрыл хлипкую створку.       - А помните ту девчонку... - один из молодых людей почему-то кивнул в сторону внезапно распахнувшегося окна, откуда еще доносился жалобный свист ветра.       - Которую утащил йети? - тут же отозвался голос другого молодого человека.       - Йети или кто еще, а девчонку, действительно, нашли насмерть замерзшую в горах, недалеко от нашего отеля. Говорят, она работала здесь официанткой, а в ночь прямо перед Новым годом исчезла. Нашли ее только пару дней спустя... - просопел в ответ зачинщик этого разговора.       - А ведь было это всего-навсего в прошлом году... До сих пор никто не знает... По доброй ли воле эта девушка пошла к горам, или ее кто-то туда привел... - тут втесался третий голос.       Я еще пуще укуталась в свой пуховик. Не хватало мне еще страшилок про Йети. И так жизнь не сахар!       К счастью, перерыв закончился, и все вернулись к работе. Меня отправили в бар, где сейчас был огромный поток гостей. Вечером бар - это одно из самых популярных мест в нашем отеле. Днем многие гости ходят кататься на лошадях или на лыжах, а когда смеркается, все потихоньку возвращаются в гостиницу, чтобы согреться после прогулки.       В лобби стояла огромная новогодняя елка, с разноцветными блестящими шарами и мишурой. Свет здесь был приглушенный, поэтому гирлянда, переливавшаяся на елке, сразу приковывала к себе взгляды. Здесь царила праздничная атмосфера. В баре играла приглушенная музыка, а если быть более точной, то всем знакомая "джингл беллс". Мне пришлось протиснуться через толпу, чтобы попасть к барной стойке. Там всем заправлял молодой парень, возможно, лишь на пару лет старше меня. Он работал на автопилоте. Было очевидно, что юноша здесь не новичок. Все его движения были четкими и совершались естественно, без натуги. Парень ни на секунду не задумывался, когда нужно было сделать новый коктейль или кофе. Некоторое время я просто наблюдала за работай бармена.       Парень принимал заказы от посетителей и сразу же брался за приготовление нового коктейля, кофе или чая. Особенно мастерски бармен обращался с кофемашиной. И я сейчас говорю не об обычной кофемашине, которая стоит у вас дома или в торговом центре. Это был настоящий железный монстр, от которого исходили клубы пара. У автоматической кофемашины было три рычага, железная решетка, куда стекал избыток воды или кофе, а также множество других механизмов, название которых мне неизвестно. Этот аппарат точно для приготовления кофе, а не для полета на Марс? Юноша так быстро и ловко управлялся с этой махиной, что я могла только позавидовать. Гости довольно быстро получали свой ароматный капучино или эспрессо и довольные уходили к столикам.       Во всей этой суматохе я даже не представляла, что должна делать. Мой растерянный взгляд блуждал по полкам, которые были забиты сиропами и различным алкоголем.       - Завари, пожалуйста, черный и зеленый чай, - бросил мне впопыхах молодой человек.       Пожалуй, лицо парня не обладало идеальными чертами, однако во взгляде и улыбке читались добродушие и веселость, что придавало молодому человеку привлекательности. Энергия в нем бурлила через край. Такие люди частенько бывают душой компании.       Для меня все было в новинку, поэтому даже столь простое задание обернулось настоящей проблемой. Из множества чашечек я наугад выбрала те, которые мне показались подходящими, потом нашла черный и зеленый чай в пакетиках, которые раскидала по кружкам и залила кипятком, предварительно, естественно, получив небольшой ожог.       Юноша взглянул на результат моих страданий и тяжко вздохнул.       - Ты новенькая? - спрашивал у меня бармен, продолжая что-то мешать.       - Ага, - виновато улыбаясь, ответила я.       Оказалось, что завариваем чай мы в специальных заварочных чайниках, к которым прилагаются одна или две чашки на блюдечке, с чайной ложкой и сахаром. У юноши совсем не было времени, чтобы обучить меня искусству своего тонкого ремесла, поэтому он попросил меня натирать бокалы и стаканы, которые постоянно заканчивались и отправлялись в мойку. Также периодически я убирала со столиков, находившихся возле бара, посуду и мусор.       Точно в такой же суете прошел весь день. Наконец, когда число желающих чего-нибудь выпить заметно поредело, мы снова смогли переброситься парой слов. Юноша частенько шутил о том, что произошло за день. Слушать моего коллегу было очень приятно. Я едва сдерживала смех, когда бармен наклонялся ко мне, чтобы поделиться каким-нибудь наблюдением.       - Сегодня ты мне очень помогла, - сказал парень, протянув мне ароматный капучино.       Я с благодарностью приняла напиток, сделав пару глотков. Юноша хотел о чем-то со мной завести разговор, но тут прибежал официант из нашего ресторана и сказал, что там срочно нужна помощь. Моя смена уже закончилась, а вот бармен должен был отправиться на подмогу к своим товарищам. Только, когда молодой человек ушел, я поняла, что даже не знаю его имени...       Когда я вернулась в женское общежитие, то поняла, что провести здесь ночь будет совершенно невозможно. Последний обогреватель был сломан, и многие девушки, которые до этого момента стоически переносили все невзгоды, не выдержали и отправились в мужское общежитие. Мне пришлось последовать их примеру.       В общежитии парней отопление работало на полную. Из-за того, что здесь собрались и парни и девушки, места было очень мало. Запах алкоголя и табачный дым были здесь обычным явлением. Мне стало очень неловко среди всех этих незнакомых людей. Может, вернуться в женское общежитие? Там хоть и холодно, но зато самый настоящий простор. Директор комплекса с ремонтом женского общежития не слишком спешил. Так что ждать улучшения ситуации в ближайшее время не приходилось.       Настоящей находкой для меня стал Ким Намджун с отдельной комнатой (хоть и очень маленькой). Конечно, я не горела желанием с ним вместе жить, но других вариантов просто не было. С этим занудой я хотя бы знакома и почти уверена, что он не маньяк, если дело не касается правописания или ударений. Намджун неохотно пустил меня в свою обитель. Парень постоянно бурчал себе что-то под нос. Я сняла верхнюю одежду, под которой у меня уже была пижама, состоящая из теплой кофты и штанов с мопсами, надела носочки в горошек и забралась на кровать, укрывшись одеялом. Этот день был таким тяжелым... Веки мои тяжелели... Глаза закрывались.       Проснулась я посреди ночи, когда в общежитии уже стихли все голоса. Рядом со мной лежала что-то теплое, похожее на моего терьера, который остался дома... Дом... Как так получилось, что я совсем одна оказалась в этом ужасном месте? Лес, сугробы, занесенные снегом дороги, условия, жить в которых почти невозможно и горы... Горы грязной посуды... Недовольные постояльцы, которым постоянно от тебя что-то нужно. Люди, которые по десять раз на дню спрашивают у тебя, где молоко, где тосты, хотя они могли бы просто обойти весь шведский стол, а не искать сразу гида. Налейте мне кофе, воды, чаю... С сахаром, без... А мне с лимончиком!       К действительности меня вернуло только чье-то дыхание, которое я совершенно явственно почувствовала на своем затылке. Чьи-то руки крепко обхватили меня, словно маленького плюшевого медвежонка.       Рядом со мной, как ни в чем не бывало,преспокойно дремал Ким Намджун.       - Какого черта! - крикнула я Намджуну в самое ухо.       Парень недовольно поморщился и перевернулся на другой бок, словно котлета на сковородке. Мне пришлось прибегнуть к более радикальным действиям. Я хорошенько толкнула Намджуна ногой, и он упал на пол. Раздался оглушительный грохот.       - Что ты творишь!? - зевая, поинтересовался у меня бывший студент Сеульского университета.       - Это я у тебя должна спросить! - вспыхну я. - Извращенец!       - Чего! - округлил глаза Намджун. - Я тебя сюда не приглашал. Ты сама пришла. Еще и заснула на моей кровати, даже не спросив разрешения! А спала ты так крепко, что разбудить тебя мог только танк! Да и знаешь как я устал после первого рабочего дня...       Юноша снова зевнул.       - А еще всегда таким хорошеньким прикидывался... Пыль в глаза пускал... - сощурившись, говорила я.       - Что? - парень вскинул брови.- Лучше ищи себе новое пристанище, а не говори всякую ерунду.       - Ничего я искать не буду! -я высунула язык и укуталась в одеяло.       - За что мне это наказание! - Намджун укрылся пуховиком и заснул на коврике, совсем как мой терьер, когда я прогоняла его из своей постели.       На следующий день, когда все собирались на работу, а было это в пять утра, мы с Намджуном горячо спорили о том, кто в следующий раз будет ночевать на полу. Мимо нас прошел какой-то ехидный малый и сказал:       - У нас есть одно небольшое правило... Дети, рожденные в Бобровом бору, остаются работать в Бобровом бору... Хе-хе-хе...       Ехидная улыбочка этого товарища окончательно вывела меня из себя, а вот Намджун почему-то покраснел, как будто это относилось к нам! Но ведь это совсем не так!..       Вот и наступил тот самый знаменательный день. Тридцать первое декабря... Все судорожно готовятся к празднику. После завтрака, который закончился где-то в одиннадцать часов, ресторан закрылся для гостей, потому что его должны были подготовить к новогоднему балу. Парни таскали столы и стулья, девушки украшали все гирляндами, мишурой и дождиком. Готово все было только к вечеру. Я улучила минутку, чтобы сходить на обед, в столовую для персонала, где кормили ужасно невкусно, но сытно. После приема пищи мне нужно было вернуться в ресторан, чтобы закончить свою часть работы.       Зал ресторана находился в полумраке. Единственным источником света служили разноцветные гирлянды, которые пестрели самыми разными цветами. В ресторане было очень просторно, столы и гарнитур больше не заслоняли собой огромные панорамные окна, через которые можно было наблюдать за падающим снегом. Сегодня он был особенно красивым. Большие хлопья медленно опускались на землю. Возле одного из окон стоял парень. Я обрадовалась, когда узнала в нем бармена.       Юноша улыбнулся мне. Мы начали говорить. Оказалось, что его зовут Чон Хосок и он работает здесь уже несколько лет. В университете юноша не учился, а сразу после школы устроился на работу. Мы обменялись соцсетями и перекинулись еще парочкой ничего не значащих фраз. Вдруг Хосок протянул мне руку и сказал:       - Сегодня вечером здесь будут танцевать постояльцы и директор со своей пассией. Чем мы хуже?       - Я совсем не умею танцевать... - попыталась отделаться я, но юноша уже положил мне одну руку на талию, а другую соединил с моей рукой, и стал кружить меня по всему залу.       Наш импровизированный вальс казался мне очень милым и смешным. Правда, когда я последний раз танцевала? В начальной школе? Или даже в детском саду? Почему люди сейчас так редко танцуют? Ведь это так приятно, просто кружиться, словно вы маленькие дети. Или мне так только кажется?       Тут дверь в ресторан громко хлопнула. Мы инстинктивно остановились, но еще не разнимали своих рук. Это был Ким Намджун. Он вместе со стремянкой стоял в дверях, разглядывая нас, потом невозмутимо установил на пол стремянку и, взобравшись на нее, стал менять лампочки в абажурах.       - Приходи после работы в бар, у меня для тебя есть сюрприз, - улыбнувшись, сказал Хосок, - мне нужно идти. Я вырвался со своей каторги всего на пару минут, чтобы повидаться с тобой, девочка-официантка.       Почему-то Хосоку нравилось называть меня "девочкой-официанткой". Я предпочитала обращаться к нему просто по имени, потому что "мальчик-бармен-бариста" звучит совсем уж странно. Мне пришлось пообещать, что я приду, так как юноша не хотел уходить, пока я не соглашусь на его условия.       Намджун продолжал невозмутимо вкручивать лампочки, когда Хосок скрылся за дверью, я подошла к своему бывшему однокласснику и спросила нужна ли ему помощь. Исключительно из вежливости.       - А ты довольно быстро адаптируешься в новом коллективе, - начал Намджун, не давая прямого ответа на мой вопрос. - Уже нашла себе пару. Может, переберешься к нему? Вижу, вы уже неплохо поладили.       Все бы ничего, если бы голос парня не был бы таким ядовитым. В каждом слове сквозило презрение ко мне и к Хосоку.       - Может, и переберусь, - буркнула я.       - Думаю, с ним ты более охотно разделишь свое священное ложе, - голосом, полном желчи, проговорил Намджун, делая акцент на слове "священное".       - Какой же ты идиот! - ничего, кроме этого весьма примитивного оскорбления я не смогла придумать.       - Слышу это от девчонки, которая провалила экзамены в университет, - юноша воспользовался весьма грязным приемом.       - Кто бы говорил! - я даже не пыталась скрыть своего негодования. - Тебя отчислили почти в самом начале учебного года!       - Меня не отчислили! - Намджун довольно круто повернулся на стремянке, да так, что чуть было не упал, но все-таки ему удалось удержать равновесие. - Я сам ушел.       - Конечно, Сеульский университет явно не достоин такого бриллианта! - слова уже вылетали из меня без малейшего затруднения. Мы оба были сейчас на грани нервного срыва.       - Я хочу заниматься музыкой! - чуть ли не с отчаянием в голосе вскрикнул Намджун. - Каждый день я ходил в университет, словно на казнь. Минуты, проведенные там, тянулись бесконечно. Я чувствовал, как жизнь уходит впустую в этих стенах! Мне даже толком обзавестись знакомыми не удалось, потому что все меня раздражали. Неудовлетворенность собой грызла меня изнутри. И только после отчисления я смог вздохнуть свободно, освободившись от этих оков. Родители еще ничего не знают. Они все еще с гордостью рассказывают всем своим друзьям и родственникам, что их сын учится в одном из самых лучших университетов страны. А мне страшно сказать им правду! Страшно увидеть, как они разочаруются во мне... Поэтому я просто сбежал сюда, в эту глушь, не имея ни малейшего представления, что делать дальше, и трачу свои силы на бесполезную перепалку с глупой девчонкой, которая ровным счетом не понимает и не видит ничего, кроме смазливых барменов!       Во время тирады Намджуна я стала постепенно остывать, но его последнее предложение все испортило. Я снова вспылила и со злости толкнула стремянку, на которой стоял парень. В один миг он свалился на пол вместе со стремянкой, да с таким грохотом, что я от страха, чуть сама не упала в обморок. Намджун сильно ударился головой, с его лба стекала кровь. Я довольно быстро оказалась около него.       - Прости, я не хотела... Я сейчас кого-нибудь позову! Ты сильно ушибся? - я лишь слегка дотронулась до Намджуна, а он, в свою очередь, весьма грубо отстранил мою руку и тут же поднялся, хотя было видно, что держался на ногах он с трудом.       - Не подходи ко мне... - только и сказал Намджун, а потом и вовсе ушел из ресторана.       После всего, что произошло чувствовала я себя очень подавленно. Кое-как покончив с работой я собралась идти в общежитие, но возвращаться в комнату Намджуна мне, конечно же, не хотелось. Коллеги пытались уговорить меня остаться на рождественскую вечеринку, которую они справляли в подсобке, но я отказалась. Мне было не до шумного веселья, курантов и бокалов с шампанским, которые я и без того натирала пол дня.       В холле было очень громко, гости были крайне возбуждены. Здесь было много девушек в красивых праздничных платьях, которые звонко смеялись и ели пирожные. Проходя мимо бара на первом этаже, я вспомнила слова Хосока:       "Приходи после работы в бар, у меня для тебя есть сюрприз."       Даже для сюрприза у меня уже не было настроения, но было бы невежливо просто уйти. Я хотела лично извиниться перед барменом за то, что не смогу провести с ним время, но Хосока за стойкой не оказалось. Там был его сменщик. Я попросила его передать Хосоку, что "девочка-официантка" ужасно устала и у нее болит голова,поэтому она отправляется на покой и приносит самые искренние извинения за то, что обманула ожидания своего друга.       На улице было морозно, холодный ветер обжигал лицо, да и в целом продвигаться по сугробам было непросто. На душе у меня остался весьма неприятный осадок после ссоры с Намджуном. Почему он вообще начал ко мне придираться? Что я ему сделала? Кроме того, что столкнула со стремянки... Еще и вещи остались в мужском общежитии...       Снежный буран становился все сильнее и сильнее, поэтому идти становилось все труднее. Все слилось в какую-то снежную массу, а кругом ни малейших признаков жизни. Я куталась в шарф, прятала руки в карманы, но ничего не помогало от холода. В один момент мне показалось, что земля уходит у меня из-под ног. Откуда-то со стороны гор послышался страшный грохот, и поднялись белые снежные облака. Это огромная снежная лавина, снося все на своем пути, мчалась в мою сторону. Я не успела даже где-нибудь укрыться, как меня с головой накрыла снежная волна...       Очнулась я в небольшой пещере, куда меня,судя по всему, отнесла лавина. Вход был полностью завален снегом. Спасибо и на том, что я осталась жива. Рядом со мной, весь в снегу, валялся мой смартфон. Я тут же схватила его. Это моя последняя надежда! Но куда мне звонить? Спасателям? Тут мой телефон завибрировал. Это мне от кого-то пришло сообщение.       Ким Намджун       "Прости, что накричал на тебя. Я пытался найти тебя, чтобы извиниться, но мне сказали, что ты уже ушла из отеля. В общежитии я тоже не смог тебя найти. Где ты?"       Ким Санни       "В пещере."       Ким Намджун       "Где!?"       Ким Санни       "Меня почти заживо погребла лавина. Сейчас я нахожусь в какой-то пещере. Понятия не имею, где она находится."       Ким Намджун       "Ты шутишь?"       Черт возьми, я не шу... Блин, телефон разрядился! Я потратила последние проценты на этого идиота! Я стала растирать телефон, дышать на него, но ничего не помогало. Он умер. И скоро я последую его примеру, потому что Ким Намджун считает, что я юмористка!       Я стала ходить взад-вперед, пытаясь найти хотя бы небольшой туннель, но результат был неутешительным, потому что единственный выход был завален снегом. Я стала пытаться раскапывать снег руками, но очень быстро устала. Выбраться самой не было никакой надежды. Оставалось лишь надеяться, что меня когда-нибудь найдут.       Я вспомнила рассказ о девушке, замерзшей на смерть где-то в снегах под самый новый год, и страх невольно завладел моим разумом. Что будет если здесь закончится воздух? Или я засну и замерзну? Ни в коем случае нельзя засыпать. С этой мыслью я стала наматывать круги по пещере...       Мне казалось, что прошла целая вечность, я стала замерзать, держаться на ногах становилось все тяжелее. Да, хорошо отпраздновала Новый год, ничего не скажешь!       - Санни! - мне показалось, что кто-то зовет меня.       - Я здесь! Здесь! Сюда! - я кинулась к заваленному снегом выходу и принялась кричать насколько хватало объема моих легких.       Тишина... Неужели мне померещилось?       - Санни? Ты здесь? - вот я уже совсем отчетливо слышала голос Намджуна. Он впервые называл меня просто Санни.       - Да, я за этой огромной снежной стеной! - снова закричала я.       Парень стал пытаться вырыть проход лопатой. Я нашла какую-то палку и тоже как могла старалась выбраться из своего заточения.       - Черт, - послышалось по ту сторону, - здесь слишком много снега! Я пойду позову еще кого-нибудь! Сейчас все сотрудники отеля пытаются тебя отыскать. Мы вызвали бригаду спасателей, но они не скоро приедут. Сейчас дороги в ужасном состоянии.       - Не уходи! - крикнула я, что было сил. - Я сойду с ума если снова останусь здесь одна!       - Подожди пару минут! Всего пару минут! - голос Намджуна постепенно отдалялся.       - Я тебя прокляну! Прокляну! - вопила я из последних сил.       Вскоре, действительно, на помощь пришли и другие ребята. Так что зря я не хотела отпускать Намджуна. Просто мне было очень-очень страшно. Какая-то машина, похожая на бульдозер, быстро убрала снег. Меня закутали в тысячу одеял, усадили в машину, и повезли в отель, отогреваться.       Мне выделили целый номер, чтобы я могла прийти в себя, и принесли много вкусной еды. Это все было с щедрого плеча директора, который, как оказалось, давно знал, что в этой местности частенько бывают лавины, но даже не позаботился о том, чтобы в особо опасных зонах установили предупреждающие знаки. Начальство страшно боялось, что я могла нажаловаться куда следует. Тогда бы им пришлось заплатить немалые деньги, чтобы уладить этот вопрос. Пожалуй, я все-таки нажалуюсь. Ведь в том числе из-за этого пострадала та несчастная девушка... Можно сказать, что мне сказочно повезло!       Я забралась на диван и закуталась клетчатым пледом. Ко мне заглянул Чон Хосок. Он выразил свою крайнюю радость по поводу того, что я нашлась, и принес мне глинтвейн, который и был его новогодним сюрпризом. Юноша обнял меня, пожелал больше никогда не попадать в такие передряги и ушел. Я снова осталась одна. Вру. С глинтвейном.       Я ждала, что ко мне зайдет Намджун, но его все не было. Это расстраивало меня. Мне казалось, что он один из первых прибежит проведать меня. Ко мне приходят люди, которых я даже не знала в лицо, а он где-то прячется! Злобно бурча, я прихлебывала свой новогодний напиток, а мои щеки постепенно розовели от алкоголя.       Вдруг в дверь кто-то постучал. Неужели опять рум-сервис?       - Войдите, - крикнула я, не вставая с дивана. У всех сотрудников были специальные карточки, которые позволяли заходить в любой номер, поэтому не было нужды открывать дверь.       Не могу поверить... Его сиятельство Ким Намджун! Соизволил все-таки прийти! Виновник всех моих бед и ужасного настроения. Парень, пока не говоря ни слова, сел рядом со мной на диван.       - Зачем пожаловал? - делая вид, что все еще дуюсь, я старалась не смотреть на Намджуна.       - Санни, - Намджун взял меня за руку из-за чего я слегка опешила, - я вел себя, как настоящий кретин. Прости меня.       Я не удержалась и посмотрела молодому человеку в глаза. Взгляд, полный собачьей преданности, точь-в-точь, как у моего терьера! На лбу у Намджуна красовался большой белый пластырь. Я аккуратно убрала рукой волосы Намджуна, чтобы получше рассмотреть его рану.       - Это ты меня прости за эээ... Этот уродский пластырь... - я бы могла подобрать слова и получше, но получилось то, что получилось.       В свое оправдание могу сказать,что пластырь, действительно, уродский!       Намджун тяжело вздохнул. Видимо, я испортила момент всеобщего покаяния.       - Я, правда, рад, что ты цела и невредима, - юноша решил продолжить исповедь, но не скрою, что мне было приятно, нечасто услышишь от этой глыбы столько приятных слов. - Я бы не смог себе простить, если бы с тобой что-то случилось, Санни... Я...       В этот момент я уже допила свой глинтвейн, а поскольку пила алкоголь я крайне редко, то он довольно быстро оказал свой эффект.       - Еще скажи, что втрескался в меня и дораму можно снимать! Ей богу... - я не успела договорить свою речь, потому что Намджун притянул меня к себе и поцеловал в губы, а чтобы этот поцелую продлился дольше, он обхватил руками мои и без того пылающие щеки.       Да... Вот это подарок под новый год! Моя мать и мечтать не могла о таком зяте!

***

      В это время по коридору ходил какой-то мужичок и радостно шептал себе под нос:       - Дети, рожденные в Бобровом бору, остаются работать в Бобровом бору... Хе-хе-хе...