Мессия

      Одержимость и бескрайняя любовь к своему творцу отожествляла весь нрав падшего архесерафима Самаэля, толи он знал о своём знамение? Конечно нет… Пока другие ангелы искали возможность сблизится с Господом, то Денница бродил по златым просторам благородного сада Эдема в поисках разгадок и собственного одиночество, которое ему так не хватает. Все его младшие братья лишь заваливали его вопросами о Боге, тем самым только удручая праведный разум ангела, ищущего только спокойствие и покой.       Только вот он ещё давным давно в саду золотом обрёл собственных компаньонов, которые сошлись с ним в общих мыслях… После же падения они стали довольно известными демонами, которых люди прозвали «7 Смертных Грехов»: Люцифер — гордыня и самодовольствие, из-за которого он пал в пучины Ада, став «Князем Тьмы»; Вельзевул — чревоугодие, ненасытность знаний и своей любви к падшему Серафиму Самаэлю, ставшего Люцифером; Аббадон — гнев и ярость, демон войны, который стал генералом всей гиены адского полчища; Бельфегор — лень и уныни, одна из красивейших ангелов, наряду с Уриэль, ставшая одной из принцесс Ада; Маммон — Алчность и жадность, бывший казначей Эдема, ставший главным искусителем всех людских богачей; Асмодей — похоти и разврат, ставший из главного олицетворения ангельского целомудрия в самого развратного беса; Левиафан — Зависть, раньше был одним из самых добрых херувимов, который охранял врата небесные, но пал, став тем самым ужасным морским змеем.       Это их имена, тех кто всегда был подле Люцифера и сопровождал ему, но почему… Их образ сново промелькнул у него под глазами? — задумался падший ангел, открывая свои очи; после того поступка: поглощение всей сыворотки сразу, то он потерял сознание, но теперь все будто размыто. Голова при подъеме с дивана начинала адски кружится, а вот во рту самая настоящая «пустыня Сахара», которая давно не была чем-нибудь освежена...       — Вот черт… Меня на столько вырубило? — недовольно цыкнул Люцифер, включая телефон, и видя там «5:30» 5 апреля, что значило — уже понедельник, и пора собираться на учебу. Хоть выходить ему примерно через два часа, но за выходные он даже не смог подготовить себе одежду и помыться, тем самым привести себя в порядок, а для представителя из очень богатой семьи — это недопустимо.       Денница поднялся с кровати, и шатаясь словно майская Роза, побрел в сторону ванной… Он включил свет, ещё раз осматривая свои хоромы: душевая комната очень огромна, в которой даже имелась своя собственная сауна, и душ отдельно, но вот его внимание было привлечено к белоснежной мраморной раковине, ибо ему нужно было сначала умыться и привести себя в порядок… Он подошёл к ней, и его взор случайно поймал свое собственное отражение в зеркале над раковиной…       — Что? — ошарашено произнёс Люцифер, медленно проводя своими тонкими и изящными пальцами по своим выраженным скулам, и после поднимаясь к векам… Его радужки ярко-изумрудного цвета, даже более сверкающие чем были ранее, но вот его плотные и тугие угольные волосы, словно преобразились: прекрасные и шелковистые локоны красились на его макушке, образуя старую и обыденную причёску «шторы». — Этот облик… Не может быть!       Люцифер не верил своим глазам, точнее… Нет! Падший ангел отказывался признавать это, что он снова имеет Божественное покровительство, которое ему снилось в самых страшных кошмаров…       — Н… Нет!       *Бум*       Кулак Денницы сорвался и сразу же столкнулся с дорогим итальянским стеклом, которое в миг покрылось трещинами… Дыхание падшего участилось, а его оскал словно стал зверским… Но падший не собирался это попусту пропускать мимо ушей и глаз:       — Опять твои шутки? Я не собираюсь мириться с ними, да будь я новым Богом, то не за что бы так не поступил… Я призираю тебя за все, что ты сделал со мной… Я — Люцифер, мать его, Денница и никогда не приму твои подарки… Будь ты проклят… Отец!       Все что только было на трещинах, так этот полное возращение старого образа падшего ангела, и главное — наполненные собственным гневом, кроваво-алые радужки, совмещённые с угольными вытянутыми зрачками…

***

      Центральная Академия Сибуи — самое огромное учебное заведение во всей Японии, которое включает в себе огромный комплекс образовательных учреждений: начиная от начальной школы, и заканчивая двумя корпусами Университета разных категорий и с огромным количеством факультетов. Академия недаром носит титул самого высококвалифицированного места в государстве, в которую могли поступить только два людских сословия: дети «при деньгах» и самые настоящие вундеркинды.       Огромные габариты отвечали и масштабной парковкой, на которой стояли только очень дорогие отечественные автомобили, но больше всего имелось иностранных производителей «S-класса», в которых можно найти Mercedes, BMW, Bentley и другие дорогие авто… Так на одной из площадок стояла небольшая группа обучающихся, которых по внешнему молодому виду можно определить как старшеклассников: в эту группу входило: три мужчины и одну девушку, стоящую рядом с ними и курящую сигарету, как и другие собеседники.       — Эй… Бель, а я смотрю ты странно вырядилась в первый учебный день, — в издевательской манере произнёс один из парней, смотря в сторону второй девушки: длинные угольно-чёрные волосы, завязанные в непослушный пучок, из которого на конце выходила небольшая прядь мелированных в золотой цвет волос, который так присутствовал на двух локонов, спадающих на его овальное и худое лицо; надменная ухмылка отразилась на его лике, а его светло-голубые очи словно настоящая «искра и безумие» всматривались в растерянный облик девы; на тонкой шеи имелась серебряная цепочка, которая лишь частично была прикрыта темно-багровой шелковой рубашкой с чёрными вертикальными полосами; зауженные джинсы слегка оголяли его тонкие ляжки, под которыми надеты дорогие и высокие кроссовки «Nike AirMax» лимитированной угольно-Алой коллекции, купленные прямо в магазине в Майями.       Прекрасная дева с длинными и прямыми темно-синими локонами волос, делая небольшую затяжку из фильтра тонкой сигареты, невзрачно глянула своими иссиня-чёрными бусинками на него, с долькой призрения, совмещенной с призрениями; она ещё раз глянула на свое одеяние, и повторно вздохнула: чёрная блузка идеально подходила к своему однотонному платью, доходящее ей примерно до конца колен; все это украшали простые проборы на одежде, которые добавляли ей простую объемность и изысканность, и все это хорошо гармонировало с невысокими каблуками — примерно 5 сантиметров высота самого каблука, но ей же самой не приятно видеть эту физиономию этого недоноска, поэтому и сразу ответила:       — Языком меньше трещи, Асмодей…       — А он у него не подвешен, забыла? — усмехаясь добавил второй парень, который лишь привлёк свое раздражённое внимание от первого паренька; сам он глубоко и в корне отличается от него в физических параметрах: высокое и массивное тело, которое лишь только лучше подчёркивала его белая однотонная рубашка, отлично сочетающаяся с обычными серыми брюками, ниже от которых надеты серые кеды «Vans»; с первого взгляда парень простой — рыжие и послушные волосы, подстриженные в полу-бокс, который только подчёркивал кругообразную форму головы, а его зрачки совершенны естественные — светло-карие, тем самым и привлекают меньше внимания. — У тебя такая мания величия… Хах, что ж, хочется трахнуть Бельфегор, не смотря на то, что она тоже демон?       — Ха… Аббадон, а ты как всегда слишком опрометчив, но, увы, расстрою я уже спал с ней много сотне лет назад, и теперь просто дуется, что не даю больше. — в издевке ответил Асмодей.       — Тц… Да пошёл ты — цыкнула Бельфегор и резко отвернула свой взор, да так, что её грудь в объеме «88 сантиметров» слегка подпрыгнула, что только привлекло внимание паренька с пучком, заставляя немного прикусить нижнюю губу.       — Идиоты, заткнитесь… — послышался недовольный мужской тембр голоса: он принадлежал высокому и статному мужчине, одетого в деловой костюм темно-синего цвета, и саму эту гамму разбавляла обычая белая однотонная рубашка, с надетым иссиня-чёрным галстуком. Сам же он выглядел более устрашающим, чем остальные трое, ибо имел на носу небольшой горизонтальный шрам, который только придавал «бандитский образ» этой фигуре… И все бы ничего, но его янтарные очи вглядывались в даль, а зализанная на правый бок каштановая челка развеивалась по ветру.       — Что такое, Левиафан? — вопросил спокойно Аббадон, кидая под кед окурок.       — Я чувствую чью-ту ангельскую энергию… И причём она становится сильнее с каждой секундой. Давно такое не ощущал, ибо она такая мощная… — задумчиво проговаривал Левиафан, всматриваясь в чёрный кабриолет Rollse-Royce Dawn 2021 года, который заезжал на парковку.       — Тц… И я тоже чувствую, неужели Михаэль? — цыкнул Асмодей, навострив свои рефлексы.       — Нет… Она хаотична и разрушительна, и больше похожа на энергию Лорда Люцифера, хотя, быть того не может… — Левиафан замолчал и просто машинально указал пальцем на приближающуюся машину, остальные посмотрели и потеряли дар собственной речи, и будто стали истекать холодным потом. — Это он и есть…       Перед ними остановилась эта машина, заезжая тем самым на свободный сектор, после чего послышался лёгкий писк от неё, дав знак, что водитель покинул её и заблокировал. Они уже точно не могли усомниться кто перед ними, ибо его внешний вид сразу был узнаваемым для них, только изменён под деловой-человеческий: плотная шелковая темно-фиолетовая рубашка с чёрным горошком по всей области, от которой на правом запястье из под дорогих запонок виднелись механические часы фирмы «Cartier», а на левом плече свисала очень искомая небольшая коричневая сумка с золотыми узорами «Louis Vuitton», сделанная из самой лучшей кожи; рубашка заправлена же, в зауженные у ляжек, угольные джинсовые брюки с одним выглаженным лампасом, под которыми виднелись такие же однотонные деловые туфли с высоким каблуком. Эта фигура посмотрела на них, замечая «отвисшие» челюсти у четверых и слегка удивилась, приподнимая тем самым одну бровь.       — Всё-таки та энергия, которую я чувствовал по пути, была ваша… Аббадон,Асмодей, Бельфегор, Левиафан, — спокойно и без всяких лишних эмоций проговорил Люцифер. — Вы тоже тут учитесь?       — А… Л… Люцифер, но как? — первым кто удосужился проговорить хоть одно слов был Асмодей, взявший свою демоническую волю в кулак. — Вы же потеряли свои силы после перерождения, но… Как вам удалось почувствовать нас?              — Тц…       *Щелк*       — Рот закрой, а то выпадет челюсть, — недовольно пробурчал Люцифер, подходя и приподнимая его нижнюю часть лица. — Лучше скажите, то вы виделись с Вельзевулом и остальными?       — Да… Кстати о нем. Вельзевул генеральный директор Академии, а Маммон исполнительный директор отдела «Старшая Школа», а мы все лишь педагоги в здесь, не считая Асмодея, который просто решил учиться здесь «по проколу». — разложил все Левиафан, а Асмодей, находясь рядом лишь немного усмехнулся, но сразу же прекратил видя чопорный взор Люцифера, который так и говорил «замолчи».       — Мда… — взялся за лоб Люцифер, начиная слегка его поглаживать, будто избавляясь от мигрени. — Чем вы только занимаетесь, мракобесы…       — Прошу нас простить, но мы можем… — пыталась оправдаться обеспокоенная Бельфегор, но была сразу же перебита.       — Спокойно… Бельфегор тебе лучше успокоиться, ибо я пока в духе, и не хочу терять настроение, ведь… — Люцифер странно усмехнулся, и отвернулся в сторону самого главного корпуса, раскинув обе руки в стороны. — В этом месте, где кишат одни Демоны, то могу беззаботно учится и делать что захочу… А вы, мои дорогие товарищи, будете помогать мне!

To Be Continued