Во власти сновидений

— «Надеюсь, Вы понимаете, что на данный момент Вы один из главных подозреваемых,» — строго произносит Куромаку, поправляя очки на носу. Он опирается бедром о стол, сложив руки на груди, и ждет реакции Пикового короля. Этого самовлюбленного ублюдка. Сегодня ночью Куро снова не смог выспаться, после увиденного трупа было трудно спать, особенно когда снится этот «черт» (похоже это все-таки не ушки, а рожки на его голове) — «Однако, у Вас нет доказательств на меня, верно, комиссар?» — слегка раздражённо фыркнул Фрич, смерив собеседника своим пронзительным, неестественно жестоким взглядом. Он, подобно Нестеровому, сложил руки на груди, глядя на собеседника свысока, слегка наклонившись вперед к нему, что делало его внешний вид лишь более угрожающим. Куромаку недовольно нахмурил брови, и вздохнул. Весомых доказательств и правда не было, однако в этой ситуации нужно рассмотреть все версии: убийцой может быть кто угодно, особенно этот ублюдок. Глядя на лицо Фрича, на его взгляд и угрожающую позу, Нестеров уверен, что именно Пик — убийца, и именно он снится ему каждую ночь. И, несмотря на свой скептицизм, Куромаку уверен, что этот сон имеет какое-то значение в реальной жизни, непросто же так он видит весь этот бред каждую ночь. — «В нашей ситуации, необходимо проверить всех. Тем более, не редки случаи, когда убийцей оказывается как раз человек, подавший заявление о пропаже…» — Куромаку отводит взгляд от Пика, и смотрит куда-то в стол, бурча себе что-то под нос. Его впервые так сильно раздражает другой человек. Есть в этом Фриче что-то отвратительное, что заставляет Куромаку гореть изнутри: может дело в его шраме, внешности или в его характере. Хотя, Нестеров не может не признать, что внешне Пик Фрич выглядит неплохо: высокий, вполне подтянутый, он явно ухаживает за собой, единственное, что портит его — шрам. Наверняка у него уже есть жена или дети, девушки любят плохих парней. В комнату ворвалась Николь с какими-то бумагами, ее рыжие волосы слегка растрепаны, а щеки красны — она явно спешила к Куромаку. —«Прошу прощения, у вас разговор?» — спрашивает девушка, глядя на мужчин, которые, как ей казалось, пытались убить друг друга взглядами. «Как дети малые» — пронеслось в ее голове. Оба мужчины перевели взгляд на Белкову, вздохнув, однако напряжение в воздухе никуда не пропало. Пик спокойно поправил ворот водолазки и подошел к Николь, встав недалеко от нее. — «Не волнуйтесь, я не буду вам мешать, мы уже закончили разговор с мистером Несторовым,» — спокойно, но слегка холодно и отчужденно произнес Пик, смерив Куромаку полным неприязни взглядом. Куромаку лишь закатил глаза и фыркнул, сложив руки на груди, он с раздражением посмотрел на Фрича, прежде чем взглянуть на Николь и кивнуть ей, будто разрешая ей говорить. — «Данте провел экспертизу вместе с другими сотрудниками… — начала как-то нервно девушка, положив бумаги на столик рядом с Куромаку — Никаких следов действий сексуального характерам не было обнаружено, так же на жертве остались драгоценности, и судя по всему, ничего украдено не было» Девушка вздохнула, взглянув на Куромаку, и поправила очки. Дело так и не сдвигается с мертвой точки, почти ничего нового нет, кроме новых (для Куромаку и Николь уже очередных) трупов. — «Значит, преступник не преследовал ни наживу, ни секс,» — вздохнул Нестеров, потирая подбородок и отвел взгляд, рассматривая разные предметы в комнате, иногда встречаясь взглядом с Пиком, что создавало у Куромаку впечатление, что этот «зверь» не сводит с него взгляда. — «Тогда каков мотив убийства? — задала Николь очевидный вопрос, сложив руки на груди. Она с тревогой посмотрела на замученное лицо коллеги, в котором читалась лишь одна фраза: «Я не знаю…». И это чертово «я не знаю» преследовало весь отдел полиции последний месяц, никаких улик, никаких толковых свидетелей. Черт, они даже не знают мотива преступника. Единственное, что известно — это не первая жертва убийцы, но явно не последняя. — «Может что-то психическое? — встрял в разговор Пик, подойдя к полицейским, и оглянул их безысходные лица с каким-то внутренним равнодушием, хотя безысходность конкретно комиссара странно волновала Фрича, вызывая приятное ощущение победы над этим занудой, — Попытка доказать свое превосходство?» Куромаку поднял взгляд на Пикового короля, кивая. Сейчас любые версии хороши, тем более и это может быть правдой. Комиссар устало потер переносицу, размышляя над этой теорией. — «Или это какое-то послание от убийцы… — фыркнул Нестеров, поправив очки, и взглянул на коллегу, — Николь, что-то известно о той букве на лбу жертвы?» — «Нет, ничего конкретного. Хотя, у Данте есть предположение, что это может быть часть какого-то имени или слова, — говорит девушка, пожимая плечами и смотрит что-то в бумагах, вздыхая — Вот, есть предположение, что это слово «Месть». Но в таком случае у убийцы запланировано еще минимум четыре жертвы» — «А мне кажется, что это все-таки имя…» — тихо произносит Фрич, сложив руки на груди, и смотрит на Куромаку, слегка нахмурив брови, однако, мужчина не реагирует, и просто смотрит в сторону, думая о чем-то. — «Тогда почему на прошлых жертвах ничего нет…» — скорее самому себе, чем собеседникам сказал Куромаку, вздохнув, и присел на кресло за своим рабочим столом, начиная рыться в каких-то документах. Он искал фото прошлых жертв в одном из ящиков стола: должно же быть что-то общее в этой серии убийств, что-то, что могло объединять всех жертв. Но нет — ничего, способы убийства разные, орудие различается, все жертвы даже не подходят под один типаж: этот псих убивает и женщин и мужчин, и богатых и бедных… Абсолютно ничего. — «Известно ли еще что-нибудь?» — фыркнул Куромаку, откинувшись о спинку кресла и вздохнул, глядя в потолок. — «Ничего хорошего, лишь то, что биологический материал, оставленный убийцой в этот раз, не совпадает с прошлым…» — говорит Николь, печально взглянув на своего босса, и вздыхает. Куромаку точно с ума сойдет с этими убийствами. — «Значит, в этом замешана группа лиц…» — фыркнул Нестеров, поправив очки и снова посмотрел на фотографии жертв с места преступления. Он вертел один из снимков в руках, вздыхая. Это было фото ребенка лет 12, которого безжалостно задушили, и снова не было следов изнасилования, а все ценные вещи были при жертве. Зачем все эти убийства? — «Либо убийства не связаны…» — фыркнул Пик, глядя на Куромаку с какой-то издёвкой, и сложил руки на груди, опираясь об стол комиссара. Нестеров лишь закатил на это глаза, глядя в окно, и поправил очки. Несмотря на вполне логичное предположение Фрича, Куромаку все равно испытал раздражение от только что брошенной фразы. Может дело было в тоне Пика, в его отвратительном взгляде или в этом противном шраме, а может и в просто личной неприязни Нестерова к этому мужчине. Всё-таки, было в нем что-то отвратительно для Куромаку, что-то пугающее. — «Николь, пойдем к Данте, мне нужно кое-что уточнить него,» — фыркнул Куромаку, игнорируя предположение Пика. Он встал из-за стола, поправив галстук на рубашке, выходя из документа. Он лишь махнул Николь, и строго взглянул на Пика, намекая, чтобы он уходил из отделения. Николь последовала за Куромаку, который шел быстро и уверенно, явно раздраженный чем-то. Она смотрела на своего босса взволнованно: с каждым днем Нестеров становился все более нервным и встревоженным, он часто раздражался, срывал свою злость на знакомых, даже курить начал. Такой всегда правильный и спокойный мужчина теперь больше походил на зависимого от никотина невротика. — «Пойдем покуришь со мной,» — фыркнул Куромаку, достав из кармана пачку каких-то дорогих сигарет, Николь никогда не разбиралась в сигаретах, и надеется и дальше не разбираться. Она кивнула Нестерову, последовав за ним к двери. Полицейские были на улице, возле запасного выхода, Куромаку нервно курил сигарету, глядя куда-то вдаль, будто выискивая что-то. Николь лишь стояла рядом, глядя на своего босса с волнением. — «Это из-за мистера Фрича?» — тихо спросила девушка, наматывая рыжий локон на палец, и тоже устремила свой взгляд в ту точку, в которую смотрел Куромаку. — «Этот ублюдок отвратителен.» — кивнул комиссар, выпуская дым сквозь зубы, и вздохнул, снова затягиваясь сигаретами. — «Это из-за сна? Ты ненавидишь его только из-за шрама?» — Белкова раздраженно закатила глаза, отвернувшись, и вздохнула, потирая переносицу. Иногда Куромаку, несмотря на свой ум, на его рациональное мышление (в большинстве случаев), вел себя как ребенок, не желающий слушать взрослых и уверенный в своей правоте на 100%. — «Дело не только в этом! — фыркнул Нестеров, сжав сигарету в пальцах, злясь, казалось он вот-вот ее сломает. Он снова затягивается сигаретой, раздраженно прикрыв глаза. — Дело еще в его поведении. Он такой высокомерный, чего стоит только его взгляд. Слишком подозрительно…» Куромаку устало вздохнул, выдохнув дым, и потушил сигарету, закинув ее в мусорное ведро, и раздраженно фыркнул: «А еще он мешает расследованию!» — «А мне кажется, что он пока что только способствует ему. Все-таки именно благодаря его заявлению мы так быстро нашли труп Батлера,» — фыркнула девушка, сложив руки на груди, уже сама раздражаясь от нелогичного поведения своего босса, она фыркнула, отвернувшись. Куромаку устало вздохнул, кивнув девушке, и отвернул голову куда-то в сторону. Николь была права, она почти всегда была права, черт возьми. Куромаку становиться настоящим параноиком, он подозревает абсолютно всех, ставит свою личную неприязнь выше своего профессионализма. Но только, как бы Нестеров не старался, он не мог смотреть на Пика спокойно, не мог принять его как обычного свидетеля или подозреваемого. Его все сильнее окутывала ненависть, неприязнь и раздражение. Он сходит с ума… — «Пошли к Данте, закончим этот разговор,» — фыркнул мужчина, поправив очки, и, даже не взглянув на коллегу, пошел к полицейскому авто. *** — «Нет, у этого случая нет ничего общего с предыдущим,» — вздохнул Данте, попивая чай в своем кабинете. Он ожидал, что комиссар как обычно явиться к нему, надеясь на какую-то новую информацию о убийствах. Куромаку даже не стыдился прервать обед Данте лишь бы разобраться с делом. Доктор устало отпил чай, глядя на полицейских. —«Ну хотя бы что-то выяснили? Какие-то улики? Не может же абсолютно ничего не быть, Вишневский,» — возмутился Куромаку, оперевшись руками об стол, и нахмурил брови, глядя в глаза собеседника. Данте же лишь устало вздохнул и поправил медицинский халат, встав со стула. Он подошел к одной из тумбочек и стал искать в ней папку с информацией конкретно Чарли Батлере. Вишневский вздохнул, открывая какую-то папку. — «Ну, после экспертизы можно сказать, что следов насилия сексуального характера на трупе не обнаружено, есть следы от драки, то есть жертва сопротивлялась, — начинает говорить Данте, взглянув на полицейских, и поправляет свою медицинский халат, — Скорее всего жертву разделывали на живую, так как следов удушения нет.» Вишневский вздыхает, глядя на Куромаку, и кладет папку на стол, поправив свои красные волосы. Он замечает обеспокоенный и замученный взгляд комиссара, который явно до сих пор не мог поверить, что и в этот раз ничего нет. — «И да, под ногтями жертвы были частички кожи убийцы, однако, они не совпадают с образцами с прошлых жертв… — говорит Данте, снова сев за стол, и отпивает чай. — Ты вообще уверен, что это серийный маньяк? Может, это всё разные преступники?» Куромаку лишь раздраженно прикусил внутреннюю часть щеки на это заявление. Прямых доказательств, что за всеми убийствами стоит один человек у комиссара не было, все-таки между жертвами не было ничего общего. Абсолютно ничего. — «Я уверен, что это все один человек!» — раздражённо фыркнул Куромаку, стукнув кулаком по столу, чем вызвал удивленный, а после уставший взгляд Николь, которая мягко погладила босса по плечу, пытаясь успокоить, однако Нестеров лишь отмахнулся от коллеги, раздраженно взглянув и на Вишневского, и на Николь. — «Ну, а что говорят свидетели? Есть свидетели в этот раз?» — говорит Данте, стараясь не встревать в спор с Куромаку. Он уже давно заметил нервозность комиссара, последний месяц Нестеров срывался от любой мелочи, мог просто наорать на других сотрудников, запереться в своем кабинете и никого не впускать по несколько дней. Он не слушал ни самого Данте, ни Николь, которая явно беспокоилась за друга. — «Данте, лучше не начинай.» — прошептала Николь, вспоминая утренний разговор Куромаку с главным «свидетелем» этого дела. — «Есть один… — раздраженно фыркнул Куромаку, отводя взгляд куда-то в сторону. Одна лишь мысль о Пиковом короле вводила мужчину в настоящий гнев, это слишком иррационально для такого профессионала, как Куромаку, — но от него нет толку, и не будет. Пока, он просто главный подозреваемый. — продолжал свою жалобу Куромаку, как малый ребёнок. — Понимаешь, я уверен, что этот ублюдок замешан в этом. Не мог же он появиться из ниоткуда…» Данте немного удивился, когда Нестеров назвал одного из свидетелей «ублюдком», он даже хотел спросить, что не так конкретно с этим свидетелем, но заметил взгляд Николь, которая явно намекала, что это плохой вопрос. — «Тебе стоит отдохнуть, Куромаку, это уже походит на параною, говорю тебе, как врач,» — вздыхает Вишневский, снова убирая папку с делом в ящик. — «Отдохнуть?! — возмутился Куромаку, нахмурив брови, будто все слова Данте были для него лишь издевкой. Как он мог отдыхать, когда умирают люди? Когда дело не сдвинулось ни на шаг, а наоборот с каждым разом оно становится лишь запутанне. — Я не могу отдыхать, не сейчас. Особенно когда рядом этот…» Куромаку закусил внутреннюю часть щеки, снова вспоминая Пика в своей голове, и отворачивается от собеседников к окну. — «Не стоит умирать за идею, особенно если в её основе лежит ненависть,» — вздохнул Данте, сложив руки на груди, и обеспокоенно посмотрел на комиссара. Он точно сойдет с ума.