that's the real me

      Очевидно, Чжун Ли не был тем, кто ходил по клубам или в целом любил подобного рода развлечения, но давняя знакомая Нин Гуан была достаточно настойчива, чтобы буквально затащить Чжун Ли в одно из самых элитных мест Китая, снисходительно улыбаясь.       — Бэй Доу сказала, что ты кажешься старее своих лет. Мы подумали, что тебе не помешает отдохнуть, — Нин Гуан пожимает плечами, когда Чжун Ли еще более неэмоционально буравит ее взглядом.       — Было бы бессмысленно спорить с вами обеими, — помедлив, задумчиво бормочет Чжун Ли. Он хмурится, глядя, как Бэй Доу поправляет его черную жилетку, издевательски разглаживает ткань и скалится на его слова.       Девушка смеется, шлейф ее тяжелых духов волнами ложится в воздухе, и тогда она ухмыляется:       — Когда-нибудь я сниму тебе парня, потому что ты сам явно не справляешься. :::       К слову, помощь Бэй Доу не понадобилась.       Чжун Ли устало курит, его глаза прикрыты, в то время как рыжий, веснушчатый парень — официант, предварительно снявший бейджик, из того самого клуба — донимает его, практически лежа на нем.       — Я даже не знаю твоего имени. Не поделишься? — мужчина чувствует легкий поцелуй в щеку.       Мягкий шепот раздается прямо над его ухом:       — Чайльд. :::       — Блять, Чжун Ли, ты очень горячий. Какого черта ты все еще свободен? — парень сбивается и стонет, когда его руки фиксируют за спиной, а лицо вжимают во влажные простыни.       Чайльд вскидывает бедра, пытаясь насадиться на язык, широко проводящий между его гладких, бледных ягодиц. Он сжимается вокруг пальцев Чжун Ли, слезы текут по его порозовевшим щекам — мужчина методично постукивает кончиками пальцев по его простате, и Чайльд вообще не уверен, сколько он еще сможет выдержать.       — Господи, ты угроза, — шепчет Чжун Ли, пожирая взглядом тонкие изгибы Чайльда, стройные ноги, узкие кисти, длинные пальцы, которые он переплел со своими свободной руки.       Это позволяет ему чувствовать себя не одним, как раньше, когда Чжун Ли приходил в блядски пустую квартиру, продрогший, но сильный.       — Давай же, трахни меня. Чего ты ждешь? — нетерпеливо урчит Чайльд, его тело становится податливее, едва почувствовав, как Чжун Ли прижимается грудью к чужой, вспотевшей спине.       — Разве я сейчас делаю не это?       — Ха, ты дразнишь меня. Я хочу грубо, не издевайтесь, сяншэн.       Чайльд почти теряет связь с реальностью, плавясь под натиском Чжун Ли. Ладонь надавливает на поясницу, покрытую бледными веснушками, и Чжун Ли задается вопросом — сможет ли он когда-нибудь отыскать их все на теле Чайльда?       Когда Чайльд кончает, сжимаясь вокруг длины Чжун Ли, взвизгивает от того, что его член крепко сжимают, проводя большим пальцем по головке, его глаза закатываются. Он ощущает — ресницы окончательно слиплись, а нежная кожа лица начинает зудеть от высохших слез.       — Я… можно тебе отсосать, блять, позволь мне, — неразборчиво хрипит Чайльд, переворачиваясь на спину. Он касается груди Чжун Ли, перекатывает сосок между пальцами, сжимая и добиваясь резкого вздоха.       — Не думаешь, что тебе будет слишком много? — Чжун Ли позволяет искренности просочиться в свой голос.       Чайльд улыбается:       — Нет. Просто я очень жадный. :::       Чжун Ли отвлекается на мысли о Чайльде, и это полный крах. Он переставляет книги с полки на полку, покупатели косятся на него, а Ху Тао — хозяйка книжного магазина — сыто шутит про хорошую ночку.       Скорее утомляющую, но—       …определенно хорошую. :::       — Раздвинь ноги, — гудит напротив губ Чайльда Чжун Ли и твердо поднимает его подбородок, подцепив двумя пальцами. — Тебе нравится, — утверждает он.       Чайльд согласно мычит, поддаваясь вперед, цепляется губами за чужие, его протяжный стон отдает гулом в ушах; царапает спину Чжун Ли отросшими ногтями, хитро щурится, ловко проводит языком по собственным губам.       — А еще я люблю, когда меня душат. Хочешь проверить, сяншэн?       Конечно.       Спрашивает, блять.       Чайльд накрывает пальцы Чжун Ли собственными, сжимая так, что свистящее хныканье вырывается из груди. Направляет член в свою раскрытую задницу, неотрывно наблюдает за дрожащими ресницами Чжун Ли и поочередно прикасается к его векам губами.       — Ты такой романтик, сяншэн.       Вместо ответа Чжун Ли сильнее перекрывает ему дыхание. :::       Оказывается, у Чайльда несколько имен, но Чжун Ли больше всего нравится называть его Аяксом — тот (в свою очередь) отнекивается, мол, звучит по-ребячески и по-детски.       Чжун Ли делится с ним историями о том, как он однажды ездил в Россию, также он помогает Аяксу перестать путать второй и третьи тоны. Чжун Ли замечает, что произношение Аякса становится лучше, и это заставляет его чувствовать тепло в груди, но до тех пор,       пока тот не зовет его в постель, разгоряченный и — Чжун Ли в замешательстве — ласковый.       Однако вскоре его речь была отнюдь не мягка.       — Мне кажется, тебе подошла бы более энергичная и яркая работа, — тихо говорит Чжун Ли, гладя точку на шее Аякса, где бешено бьется пульс.       — Откуда тебе знать, что бы мне понравилось? — он хмурится, однако прикосновения не избегает.       Чжун Ли останавливается, что-то нечитаемое проскальзывает в его глазах, его рука больше не щекочет изгиб шеи Аякса.       — Ты никогда не говорил о своих интересах, кроме сексуальных потребностей.       Глаза Чайльда распахиваются, ему приходится урвать секунду, чтобы взять себя в руки. Он усмехается, опирается на заведенную назад руку, дрожащую.       Аякс (заставляет себя) широко ухмыляется, нахально проводя пальцами между своих ног; его волосы взлохмачены, а губы надломленно трепещут, когда он едва позволяет себе горько съязвить:       — Я люблю, когда меня трогают, но не лезут в сердце.       В ребрах Чжун Ли хрустит. :::       Бэй Доу покупает для Чжун Ли уже третью пачку сигарет, потому что тот просит ее об этом — теперь постоянно, — и недовольно фыркает, когда мужчина закуривает при ней.       — Я не хочу приходить к тебе и чувствовать себя так, словно и здесь надымила Нин Гуан. Прекращай.       Чжун Ли кивает, прежде чем напомнить Бэй Доу:       — Я люблю, когда меня не трогают и не лезут в сердце. :::       Когда Аякс звонит Чжун Ли, в нем все дрожит. Он кусает губы, слушая о том, как сильно проебался Чжун Ли, хотя — на самом деле — не он.       — В этом есть большая доля моей вины, — Аякс машет рукой, словно мужчина может его видеть. — Это было глупо, я не хочу терять—       Тебя?       Себя в тебе?       — Конечно, — хрипло шепчет Чжун Ли. — Все в порядке,       не забывай всегда скрывать свою ложь, потому что я верю тебе.