Ассистент чародея

Он проснулся от ощущения кислой рвоты, ползущей вверх по горлу. Резко поднявшись с земли, он открыл рот и выплеснул содержимое своего желудка на землю. Перед глазами все шаталось, виски нещадно пекло болью. Утерев губы рукавом, он привалился к холодной стене и на минуту прикрыл веки. В голове не было ни одной связной мысли, только больно, тошно и холодно. А потом еще и страшно стало. Потому что он ни черта не помнил. Почему он валяется на улице? Почему ему так плохо? Почему при попытке вспомнить свое имя в голове лишь вакуум и темнота?.. С крыши сорвалась дождевая капля и шлепнулась ему на лоб. Он вздрогнул и плотнее закутался в шерстяной пиджак, что был на нем, а потом медленно приоткрыл один глаз. Он сидел в каком-то узком проулке между двумя жилыми домами, над головой болтались пустые бельевые веревки и наседало пасмурное небо. Вся его одежда и волосы были мокрыми от недавно прошедшего дождя. Получается, он пролежал здесь не меньше получаса? Ему стало плохо? Головой, что ли, ударился, раз ничего не помнит? Он посмотрел на свои руки - грубая бледная кожа обхватывала худые, но крепкие запястья, на ладонях лопались сухие мозоли. Руки человека, долго работавшего в помещении без света. Ощупав лицо и коротко стриженую голову, никаких шишек и травм он не нашел. Зато, пошарив по карманам, нашел паспорт в зеленой обложке и облегченно выдохнул. С черно-белой фотографии на него смотрел парень лет пятнадцати на вид, худощавый, с острым подбородком и глазами, ненавидящими весь мир. В графе имени - "Тихонин Михаил Валентинович". Хорошо, его зовут Миша. Это уже очень многое. Год рождения - 1917. Погодите, а сейчас какой год? Где он находится? Который час? Что ему, черт побери, делать дальше? От тысячи вопросов кипела голова, и он откровенно не знал, что ему делать дальше. К счастью, ответы лежали недалеко. Миша все же заметил чемодан, лежавший прямо под боком. Судя по нацарапанному на боку "Мишка", чемодан принадлежал ему. Потянувшись к нему рукой, он огладил гладкое дерево, затянутое в кожу, и медленно щелкнул замками. Внутри, к счастью, лежали чистые и сухие вещи. Оглянувшись по сторонам и никого не увидев, Миша стянул через голову холодный мокрый свитер и натянул на его место серую водолазку. Брюки из чемодана выглядели не слишком опрятно, но были единственными, не считая тех, что уже были на нем. Плохая новость - сухой обуви в спасительном чемодане не обнаружилось. Хорошая новость - когда Миша снимал с себя ботинки, чтобы переодеть носки, в одном из них нашлась свернутая розовая купюра. На бумаге был вытеснен портрет усатого мужчины в мундире, а над ним красивые витые буквы - "Императорский печатный двор, 100 экю". Он не знал, много это или мало, но найти хоть какие-то деньги, когда при тебе нет кошелька, уже казалось удачей. Последним, что нашел Миша в своем чемодане, был дневник, спрятанный под стопкой нижнего белья. Дневник был совсем новым, в нем были лишь пара записей, сделанных ужасно корявым мальчишеским почерком: "12 сентября. Вчера мне исполнилось шестнадцать, и воспитательница сказала собирать вещи. Слава богам, что скоро я выберусь из этой выгребной ямы. Как же меня все заколебали... Перед уходом надо плюнуть Ирине Аркадьевне в рожу". Миша не знал, кто такая эта Ирина Аркадьевна и чем она ему так насолила в прошлой жизни, но ему было ее жаль. "17 сентября. Приют уже как четыре дня позади. Я третьи сутки трясусь в плацкарте, забитой шахтерами-цвергами, слушаю их отвратительный храп ночами и терплю запах немытых пяток соседа сверху. Меня утешает лишь то, что уже завтра я буду в Каспаре. Столько новых возможностей, с ума сойти! Устроюсь официантом и буду жить припеваючи!" - эта запись была последней. Судя по тому, что с ним все еще был чемодан, он только что приехал. Каспара - столица Каспарской Империи, это он помнил, как помнил и то, где находится главный вокзал и Центральный Банк. А теперь он знал и то, что родителей у него нет. Близких родственников, наверное тоже, иначе бы он первым делом направился к ним. Положиться ему, выходит, не на кого. В какой-то момент из-за тяжелых туч пробились лучи полуденного солнца. Они окутали проулок своим мягким свечением, отражаясь на мокром асфальте и заставляя сверкать мутные лужи. "Ладно", решил Миша, "я могу бесконечно сидеть тут и думать, что же делать дальше, а могу просто встать и начать делать хоть что-то. Может, вспомню еще чего." Он аккуратно сложил мокрые вещи в дальний угол чемодана, накинул на плечи дурацкого вида пиджак в клетку и с минуту выбирал, куда же ему повернуть - направо в тенистый жилой двор или налево к кишащему машинами и людьми авеню. Приблизившись к шумной улице, Миша шагнул под палящие лучи Каспарского солнца и словно впервые вдохнул смесь витавших в воздухе выхлопных газов. - - - Официант-шимпанзе, на автомате натирающий грязный стол, с интересом наблюдал, как начальник их скромного заведения за шкирку тащит новенького к черному ходу. "Удивительно. Парень бьет все рекорды, проработал всего четыре часа, и уже чуть не убил человека" - подумал эйп и самодовольно ухмыльнулся. Парень ему сразу не понравился - слишком учтивый и чересчур вежливый. Тьфу! Такими тряпками только полы мыть. - Пшел вон, безрукий! - хозяин ресторана, раздувая свои широкие черные ноздри, точным пинком выпроводил Мишу на улицу. - Черт... - его тощая задница приземлилась аккурат на острый край каменной брущатки.- Господин Морис, да кто ж знал, что у него аллергия на креветки? - простонал Миша, потирая ушибленный крестец. - УВОЛЕН, НЕДОУМОК!!! - заорал эйп и хлопнул дверью заведения так, что вставки из витражного стекла не выдержали и треснули. Спустя секунду дверь открылась вновь, эйп просунул мохнатую голову в проем и злобно рыкнул: - И никакой зарплаты! - дверь захлопнулась вновь. Миша со стоном рухнул на крыльцо. Пусть это и были несчастные пять экю в час, ему нужны были любые деньги. - Но мне же сегодня залог за комнату вносить... - буркнул он вслед начальнику, хотя прекрасно знал, что его уже никто не слышал. Это был лишь второй его день в Каспаре и уже шестая попытка трудоустройства. Он попробовал свои силы в прачечной, фотостудии, парикмахерской, бухгалтерии, и нигде не задерживался больше, чем на несколько часов. Его предпоследним местом работы был отель, в котором Миша за скромную плату должен был мыть полы на первом и втором этажах два раза в день. Кто бы мог подумать, что он забудет поставить на лестнице пресловутую табличку "Осторожно, мокрый пол". Нет, никто не умер, но один из постояльцев сломал себе бедро и едва не подал на отель в суд. Предыдущие попытки были также не слишком успешными. После третьего провала ему начало казаться, что на нем висит проклятье. А после пятого он окончательно в этом убедился. Дверь ресторана "Жаркие тропики" на секунду распахнулась, и из нее вылетел Мишин чемодан, который он едва успел поймать. - - - Сидя в неуютном офисе "Биржи труда", Миша безнадежно смотрел на увядающий фикус и думал о том, что у них с этим полудохлым растением на удивление много общего. - Михаил, - вздохнула Лидия Семеновна, глядя на него поверх аккуратных очков. - Я даже не знаю, что мне с вами делать, честное слово. На вас уже нет вакансий. Кончились, представляете? Миша почувствовал, как его с головы до ног охватывает паника. - Как кончились? Совсем? Даже... даже дворником не возьмут? - Дворников, господин Тихонин, у нас хватает. А вот дипломированных специалистов катастрофический дефицит! Вот вы почему не стали в институт поступать? - Да куда там мне... - Миша, обученный только грамоте и простейшей арифметике, смущенно поджал под себя ноги. - Вот! - Лидия Семеновна с умным видом возвела вверх палец. - Именно из-за такой неуверенной молодежи и портится современное общество. Все считают себя тупым, способным лишь на тяжелый физический труд скотом. Однако, - палец уперся в стол. - Никто не думает о более легких способах заработка... Ее рука скользнула вниз, достав из выдвижного ящика лиловую карточку. Визитка с вычурными серебряными вензелями легла рядом с Мишей. - "Дом мадам Жувье"? - он недоверчиво покрутил карточку в руке. Кроме названия и адреса на обратной стороне там ничего не было. - И что это за место? - Вы все увидите сами, ищите пурпурную розу. - Лидия Семеновна сняла с носа очки и сложила их в футляр, после чего поднялась из-за стола. - Вам стоит поторопиться, приемные часы этого заведения вот-вот закончатся, а это, должно быть, ваш последний шанс не оказаться на улице этой ночью. - Да! - Миша вскочил с неудобного кресла и принялся натягивать на себя пальто, которое ему было мало. - Спасибо вам большое, я ни за что не упущу этой возможности! Едва он покинул стены заведения для всех страждущих, ему захотелось вернуться обратно, под крышу и в тепло. На улице моросил ледяной дождь, и Миша с трудом раскрыл свой недавно приобретенный и уже сломанный зонтик, шагнув навстречу вечно спешащей толпе. Он торопливо семенил по Длинной улице (именно так она и называлась), что вела в сторону Площади Всех Живых и Мертвых, на которой, махнув рукой куда-то на восток, возвышалась восьмиметровая статуя длиннобородого старика. В ногах у каменного героя всех времен извивались уродливые демонские отродья. Рядом с памятником собралась толпа низкорослых туристов с разноцветными зонтиками в руках. - Перед вами, - громко вещала в портативный микрофон экскурсовод. - Величайший архимаг времен Первых Материй. Мало кто на этом свете не знает Каспия Огненноборца - первого человека, ступившего на эту землю, - основателя нашего с вами государства. Что-то шевельнулось на подкорках мозга. Каспий Огненноборец... он явно слышал это имя раньше. В голове одна за одной всплывали черно-белые картинки из книг: армия душеедов, первый раскол реальностей и три архимага посреди этого хаоса - почти что боги... Виски отозвались болью, на большее его котелок явно пока готов не был. - Восемьсот с лишним лет назад, - историки все еще спорят насчет точного срока, - Каспий, Вальтос и Мельхиор повергли четырех повелителей демонов и изгнали их в Шестую реальность. Кто знает, что произошло потом? Толпа цвергов-туристов из Халлоусвэга на удивление слаженно прогудела: - Камень! Каспий запер свою душу в камень! - Именно! - экскурсовод указала рукой на кусок гранита, который архимаг прижимал правой рукой к груди. - Каспий пожертвовал своей жизнью, чтобы создать защитную печать, на месте которой и вырос наш город. Камень Души хранится в Обители Памяти под надежной охраной. Только лишь благодаря ему на нашей территории никогда не было и не будет расколов. А теперь я попрошу вас вернуться к автобусу, нас ждет наша следующая остановка - летняя резиденция Константина Второго... Миша тоже пошел своей дорогой - по набережной вдоль реки Сиалис. Река была обмельчавшая, мутная и воняла канализацией. Впрочем, по ней все равно ходили небольшие суда, проплывая под арочным мостом. Здесь прогуливались парочки с детьми, бросая мелочь бродячим музыкантам и мимам; лежали на картонках бродяги с прокаженными лицами; спешили на работу с обеденного перерыва одинаково одетые офисные клерки. Проходя по мосту, Миша с интересом глянул на проплывавшую под ним красную баржу. Он едва не нырнул в Сиалис, когда его пихнул плечом пробегающий мимо человек с дамской сумочкой под мышкой. За ним, свистя в свисток, мчался на велосипеде полицейский в зеленой форме. За мостом Откровения начинался не самый благополучный район Каспары, туристам известный как Плацкая Низина, для местных же просто - Дно. Туда-то и лежал Мишин путь, вот только в тот день он понятия не имел, в какую глубокую лужу собирался ступить. Хорошо хоть дождь закончился. На Дне можно было встретить все разнообразие криминального мира. Здесь подпирали стены кабаков элитные убийцы в поисках заказов, обчищали карманы прохожих сироты-воришки, пели свои странные песни магроване и продавали себя больные сифилисом куртизанки. Конечно, были и относительно приличные заведения. Взять хотя бы госпиталь для прокаженных, он же бывшая тюрьма. За его стенами обитали сотни несчастных бродяг с самыми разными заболеваниями - от чумки до рака костей. Когда Миша проходил мимо главного входа больницы, ему пришлось спрятать нос за рукавом. Ходили слухи, что почивших пациентов здесь не хоронили, а сжигали в термальных ямах под госпиталем, и именно поэтому из канализационных решеток за оградой шел гутой, отдающий гнилью пар. Но Миша всего этого не знал, а потому грешил на коммунальную аварию. Проходя мимо свалки, Миша чуть не взвизгнул, когда его внезапно схватили за штанину. Глянув вниз, он увидел лежащую на боку женщину, которую он поначалу принял за кучу выброшенного тряпья. - Господин, - надрывный голос женщины пробирал до мурашек. - Господин, прошу вас, подайте пару экю... Лицо женщины было жутко отекшим, под левым глазом желтел синяк. Она села на колени и Миша увидел, что она была голой по пояс, плечи лишь покрывала изодранная шаль. Ее волосы слиплись от рвоты и падали на обвисшую грудь, к которой она прижимала странный маленький комочек синюшного цвета. Это был ребенок. Крохотный, недоношенный младенец. Судя по цвету кожи, мертвый. Миша, порывшись в карманах, почти не брезгуя вложил женщине в руку две монетки по одному экю. Больше мелочи у него не было. Она всмотрелась в деньги, а после перевела на Мишу бешеный взгляд. - Ты слепой? - Что? - растерялся Миша. - У меня ребенок! - женщина зло тряхнула мертвым младенцем. - Как я прокормлю его на два экю?! Дай пятьдесят! Миша попятился. Когда женщина поднялась с колен, держа ребенка на весу за предплечье, как плюшевую игрушку, его чуть не стошнило. Шаль соскользнула с ее спины, и она осталась стоять посреди пустынного переулка в одной юбке. Миша рванул с места так быстро, как только смог. - Стой, сукин сын! ВЕРНИ ДЕНЬГИ!!! - орала она Мише вслед, пока он не скрылся за ближайшим поворотом. Миша не знал, какие деньги должен был вернуть этой женщине, ведь он ничего у нее не брал. Сам не зная зачем, он пробежал еще пару безлюдных улиц, а затем вышел прямиком к кварталу, сплошь усыпанном забегаловками разной степени паршивости. Вскоре ему стали попадаться на пути символы розы, нарисованные на земле трафаретом. Та самая пурпурная роза, о которой рассказывала Лидия Семеновна. Первый цветок ему встретился рядом с "Золотым кальмаром" - это был ямиканский уличный ресторанчик с занавеской вместо двери и низкими столиками, за которыми на подушках сидели такие же невысокие ямиканцы, соскребая грязными руками острую еду с металлических тарелок. Следующая роза - в переулке за мусорными баками, третья - напротив нимфея. Спустя восемь цветков и двадцать три минуты Миша увидел, наконец, "Дом мадам Жувье", путь к которому занял у него все обеденное время. Это было красивое, странно выделяющееся на фоне других здание из дорогого серого кирпича. Над входом нависал козырек из фиолетовой ткани, рядом были расставлены горшки с розами всевозможных цветов, были даже голубые. Стекла окон, увешенных лавандовыми драпировками, были выкрашены черной краской. Что странно, ведь район не самый солнечный. Над парадной дверью блестела серебром надпись - "Пурпурная роза". Миша сверился с адресом на визитке: "Переулок Червей, дом 16, корпус 2" и потянул на себя тяжелую металлическую дверь, которая оказалась закрыта. Когда он трижды постучал, в двери открылось небольшое окошко, и оттуда вылезла крупная рука в кожаной перчатке. - Ваши документы, - произнес голос за дверью. Миша порылся в чемодане и предал руке паспорт. Рука исчезла на полминуты, после чего появилась вновь, возвращая документ. - Цель вашего визита? - Я на собеседование к... мадам Жувье. - Ожидайте. Окошко захлопнулось на добрых полчаса. Миша уже думал, что его кинули, и чуть не свалился со своего чемодана, когда дверь резко распахнулась, явив ему громадного бритого охранника в строгом костюме. - Пройдемте со мной. Мишe еще тогда начало казаться, что что-то не так. Что нужно бежать. Едва он подхватил свои вещи, поправил галстук и переступил порог "Пурпурной розы", охранник грубо пихнул его промеж лопаток, чтобы быстрей шевелил ногами. Внутри было темно и приятно пахло розовым маслом и сандалом. Не то чтобы Миша знал, как пахнет сандал. Просторное помещение напоминало ресторан-кабаре, у дальней стены была довольно большая сцена с бархатным занавесом цвета фуксии, ее окружали несколько десятков столов с перевернутыми на них стульями. Видимо, заведение открывалось под вечер и работало по ночам... На второй этаж вела мраморная лестница с коваными перилами. Поднявшись по ней, Миша оказался в длинном коридоре с пронумерованными дверьми. Охранник провел его к третьей двери справа и тихонько ее приоткрыл. - Он здесь, мадам. - Пусть заходит, - ответили ему совсем не женским голосом. Миша не успел ничего понять, как он уже свернулся в удобном кожаном кресле, а напротив него восседало существо неопределенного пола и возраста. Существо явно когда-то было мужчиной - квадратная челюсть, разделенная на две половины глубокой ямочкой, двухдневная черная щетина и бычья шея со вздутыми венами никак не могли принадлежать женщине. Ее глаза сильно выделялись благодаря теням, брови были полностью сбриты, на их месте нарисовали две тонкие изогнутые линии, губы были выкрашены в кроваво-красный. На голове был парик из светлых волос, уложенных в красивую высокую прическу. - Добрый день, Михаил. Меня зовут мадам Жувье, - сказала она и протянула мише руку в черной кружевной перчатке. Протянула так, как протягивают женщины для поцелуя. Миша сконфуженно пожал ее руку, что была в два раза больше его собственной. Мадам Жувье хихикнула, раскрыла розовый веер и принялась активно обмахивать область декольте, откуда выпирали грудные мышцы, обтянутые черным шелковым платьем. - Ну что ж, - мадам сложила веер и словно ниоткуда достала портсигар, зубами подцепив из него тонкую сигарету. - Я слышала, у вас трудности с поиском работы? - Ах, ну, да... Знаете, мне чертовски не везет в последнее время. Как будто порчу навели... - Кто знает, - Миша закашлялся, когда мадам Жувье прикурила от зажигалки и выпустила струю горького дыма прямо ему в лицо. - Быть может, так оно и есть. Мадам Жувье поднялась со своего шикарного кресла с высокой спинкой и остановилась у Миши за спиной. Ему тут же захотелось сбежать. Это было на уровне инстинктов, как если бы вы боялись прикоснуться к пчеле. Мадам склонилась к его уху и прошептала: - Ты милашка. - Мишу едва ли не тошнило от ее горячего дыхания. - Мне нравятся такие мальчики... Трудолюбивые, покорные... Невинные. Ее рука скользнула Мише на плечо, и тут он уже не выдержал. Подскочил с места, обернувшись. Ростом он едва доходил мадам Жувье до плеч. - П-послушайте, - Миша тщетно пытался совладать со своим вмиг осипшим голосом. - Я здесь не для этого! Мадам Жувье хищно оскалилась. - Брось, все мы здесь именно для этого. Я думаю, тебе подойдут чулки. Какие хочешь, кружевные или в сеточку? - Я не буду носить чулки и продавать себя! - теперь вместо страха в Мише заиграло возмущение. - Мой мальчик, - мадам вдруг перестала улыбаться, взглянув на Мишу очень серьезно и даже сурово. - Ты правда думаешь, что протянешь в Каспаре еще хоть день? У тебя была уйма возможностей. Ты их упустил. Сколько у тебя осталось денег? На еду хоть хватит? А на жилье? Да ты и сам прекрасно понимаешь, в какой глубокой яме оказался. Миша молчал, сжимая зубы и чувствуя, как капля пота щекочет висок. - Тц, детка, - мадам Жувье еще раз затянулась и, подойдя к своему столу, стряхнула пепел в хрустальную тарелочку. - Не куксись. Все не так уж и плохо. Ты всегда можешь немножко поработать телом, а потом ни в чем себе не отказывать. Знаешь, сколько я плачу своим мальчикам? Восемьсот пятьдесят экю за ночь. Миша моргнул и заторможенно поднял глаза на мадам. Это было в шесть раз больше зарплаты официанта. С чаевыми. - Да-да, и это не считая чаевых от гостей. И знаешь... я обычно никому этого не рассказываю, но... - мадам Жувье потушила наполовину выкуренную сигарету и подошла к двери, обернувшись на Мишу. - Пойдем. Недоверчиво глянув на мадам, Миша подобрал свой чемодан и вышел в коридор, едва не врезавшись в охранника. - Когда-то давно, - начала мадам Жувье, вышагивая по мягкому фиолетовому ковру. - Я была таким же глупым мальчишкой как ты, мечтавшим осесть в большом городе, скопить денег и купить большой красивый дом. Своего у меня никогда не было. - Вы сирота? - Отчасти. - хриплый голос мадам Жувье пропитался желчью. - Мать забили до смерти какие-то бродяги, а отец до сих пор, наверное, валяется где-нибудь под кустом, пьяный настолько, что не может вспомнить своего имени, - далее мадам уже не замечала, что начала говорить о себе в мужском роде. - Я сбежал от него, едва мне исполнилось двенадцать. Пешком прошел девятьсот километров до Каспары. Я работал по шестнадцать часов в день без выходных за отвратную еду и койку в подвале. Работал на угольном заводе, чтоб ты понимал. Подхватил пневмонию из-за того, что постоянно дышал пылью и дымом. Начальник лечить меня не стал и просто выбросил на улицу. Был декабрь. Я шатался по кабакам, клянчил помои. И ночевал с бомжами под мостом. К тому моменту, когда выпал снег, мне стало совсем худо. Лихорадило, хотелось жрать и блевать одновременно. Я был в двух шагах от смерти. Как сейчас помню, это было двадцать шестое декабря, сочельник. Тогда-то я его и встретил. Миша и не заметил, как они вышли к лестнице. Снизу доносилась веселая музыка, темный зал теперь был освещен огромной хрустальной люстрой. - Я лежал в какой-то подворотне, а он протягивал мне руку в белой перчатке. Ему было под семьдесят. У него были добрые голубые глаза... И много денег. Той ночью он забрал меня к себе. Между нами ничего не было, я ведь болел. Но едва я поправился, мы оказались в одной постели. Сначала мне было больно и страшно, но потом я привык. И знаешь, мы стали друг для друга спасением. Я спасал его от одиночества, а он меня - от голода. Во влажном взгляде мадам Жувье словно мелькали обрывки воспоминаний - тоска, ненависть, боль. И в конце концов триумф. - Спустя два года он скончался от сердечного приступа. Два года... два года я терпел трепыхания этого дряблого тела над собой. Я так надеялся, что мое имя хоть как-то упомянут в завещании. Но старый хрен передал все детям. Неблагодарным выродкам, которые за все время, пока я был с ним, его ни разу не навестили. - губы мадам Жувье поджались. - Разумеется, новые хозяева выставили меня на улицу ни с чем. Денег у меня не было, но был богатый опыт, с которым меня легко взяли в не самый плохой бордель. Конечно, спать с сотнями мужчин было куда хуже, чем спать с одним. Впрочем, выбора у меня не было. И вскоре у меня появились первые покровители. Многим нравились мальчики в платьях, а я вроде как был и не против... была. К двадцати пяти годам у меня уже было небольшое состояние и новое имя. В двадцать шесть я навсегда распрощалась с улицей и начала помогать таким же глупым маленьким мальчикам. Таким, как ты. Миша спускался по скользким ступенькам, боясь оступиться и что-либо сказать. Да, ему позарез нужны деньги. Но нет, он не хочет связываться с этим дерьмом. Последние полчаса своей жизни ему хотелось вырезать из своей памяти, спалить ко всем чертям и никогда не вспоминать. Они с мадам Жувье остановились у подножья мраморной лестницы, освещенной неоново-розовыми огнями зачарованных свеч. - Так что добро пожаловать в Пурпурную Розу! - чересчур торжественно махнула руками хозяйка этой обители разврата. Ранее пустой зал кабаре был забит людьми. Клиенты, - в основном богато одетые и немолодые мужчины, - сидели за столами, уставленными едой и цветами. Между гостями курсировали мальчики в черных масках и коротких юбках, с серебряными подносами в руках. Стройные, бледные, с таким макияжем, что их можно было принять за девушек, они сидели на коленях гостей, разрешая трогать себя за задницу, послушно расстегивали юбки и развратно танцевали под аккомпанемент пианино. В воздухе висел запах сигарет, сладких духов и денег. От смеси ароматов и мешанины цветов перед глазами кружилась голова. Миша уже не был уверен, что он здесь делает. Одно он знал точно - надо валить. - Прошу прощения, мадам, но я думаю... - он не успел договорить, поскольку сильные ладони мадам Жувье сжали его плечи и заставили шагнуть к длинной барной стойке. - Не куксись, дорогой. Давай выпьем. Рэми, - она махнула высокому рогатому парню в фартуке. - Налей мне скотча. Что ты предпочитаешь, милый? - Да я... - Миша затравленно глянул на бармена-дэлаго. - Вроде как не пью. Рэми, у которого сегодня смена и так не задалась с самого начала, разливал по бокалам скотч крайне неохотно. Его все время сверлил умоляющим взглядом этот тощий пацан с прилизанной набок челочкой. Дэлаго понятливо кивнул, когда мадам попросила: - Добавь, пожалуйста, лайма. Это означало "подсыпь ему в стакан наркоту так, чтобы он не заметил". Рэми закинул в правый напиток пару быстрорастворимых таблеток и кусочек лайма. Он никогда не одобрял методов мадам, но деваться ему было некуда. Скольких мальчиков он уже опоил за год работы... не сосчитать. Пацана было действительно жалко. Он не был похож на человека, который умеет за себя постоять. Сможет ли этот задохлик выдерживать по десять-пятнадцать клиентов в день? Наверняка загнется уже спустя месяц такого бешеного темпа работы. "Пурпур" был далеко не самым лучшим борделем столицы, условия работы здесь те еще. Впрочем, ему-то какое дело... Рэми сам не понял, как опрокинул стакан скотча на пацана. А главное - зачем. Но Миша уже сидел мокрый, непонимающе хлопая глазами и вдыхая отрезвляюще-острые пары алкоголя. - О боги! - воскликнула от неожиданности мадам Жувье. - Во имя всех святых! Извините, господин! - Рэми выскочил из-за стойки, поднимая Мишу за подмышки со стула. - Не волнуйтесь, мадам, я провожу его в уборную. - Но!.. - Не беспокойтесь, я со всем разберусь, - Рэми чувствовал себя последним идиотом. Идиотом, которого сегодня уволят. Он затащил Мишу в туалет и прижал к стене, нависнув над ним скалой. Дэлаго уперся своими бычьими рогами в кафель по обе стороны от Мишиной головы и сказал: - Слушай сюда, - Миша вжался в стену, вдыхая спиртовые пары слушая так внимательно, как никогда в жизни. - Я тебя подсаживаю к окну, и ты бежишь отсюда со всех ног. Тощий, вроде должен пролезть... - Но мои вещи остались в зале, - пробормотал Миша. Рэми ругнулся, запуская кривые пальцы в сальные черные волосы. У него от недосыпа наливались тяжестью мешки под глазами и звенело в голове. Он злобно зыркнул на мальчишку, доставая из кармана складной нож, которым обычно распаковывал коробки. - Ты чего?! - сглотнул Миша. - Ничего, - Рэми подошел к узкому окошку над раковинами, распахнул форточку и сложил ладони одна на другую. - Лезь давай. - А как же?.. - Быстрей, придурок! - точно змея прошипел Рэми, и Мише ничего не оставалось, как наступить ногой ему на руки и придержаться за плечо. Он еле пролез в окно, застыв на полпути к свободе, когда послышался стук в дверь уборной. Рэми раскрыл нож, чиркнув лезвием по предплечью, и кинул его в руки Мише. Тот шокировано уставился на истекающего кровью дэлаго. - Беги направо к мусорным бакам. Спрячься и жди. И молись всем богам, сучонок! - последние слова Рэми прорычал, сжимая руку так, чтобы из нее вытекло как можно больше крови. А потом он заорал, кинувшись к выходу. - На помощь! У этого ненормального нож! У Миши не было времени раздумывать над этой ситуацией. Он, спотыкаясь и стуча зубами, рванул направо, в сторону мусорки. Завернув за гору ящиков, он пролез под приваленный к стене шифер, под которым прятались кошки, и привалился к стене. Свернувшись в комок и стараясь дышать только ртом, Миша замер в болезненном ожидании. Нож Рэми он до сих пор держал крепко сжатым в кулаке. Ждать пришлось долго. Около часа слышно ничего не было, и Миша начал сомневаться, а точно ли его ищут. А вдруг этот дэлаго его обманул? Или его раскусили, бросили в колодки и прямо сейчас жестоко пытают? Черт. Когда по шиферу, под которым прятался Миша, трижды постучали, он чуть коньки не отбросил от страха. - Вылезай, придурок, - услышав знакомый недовольный голос, Миша с облегчением выдохнул и кряхтя выполз из своего убежища. Ноги затекли. Рэми стоял, жутко ссутулившись и засунув руки в карманы брюк. Его правая рука была забинтована, меж зубов догорала сигарета. Медные кольца на его бычьих рогах слегка сверкали на закатном солнце. У ног дэлаго стоял Мишин чемодан, грязный и поцарапанный, многое повидавший за сегодняшний день. - Ты как? - спросил Миша, поднимая чемодан. - Живой, как видишь. - Рэми кашлянул и сплюнул мокроту. - Тебя же не уволили? - спросил на всякий случай Миша, ему было очень совестно. У дэлаго заиграли желваки на щеках. Он сунул руки в карманы рабочего фартука. - Я тебе дам совет. Бесплатный, - Рэми склонился к Мише, его черные глаза не внушали ничего хорошего. - Валил бы ты отсюда. Из столицы, в смысле. Нечего тебе здесь делать, сопляк еще. Каспара тебя сожрет и забудет выплюнуть то, что осталось. Вот если бы не я, что бы с тобой стало? Миша не знал, что ответить. Сказанные слова медленно оседали в голове, и приходило понимание. - Спасибо. И за совет тоже. Рэми сделал последнюю затяжку и кинул окурок на брущатку. Топать не стал. - Иди на остановку и езжай на вокзал, - сказал он. - Купи билет в какую-нибудь провинцию. Говорят, на фермах сейчас нехватка рабочих. Он развернулся и пошел на работу. Остановился через десять шагов и кинул через плечо: - Удачи. Надеюсь, больше не встретимся. Свой нож он забирать не стал. - - - Стоя на автобусной остановке, Миша жевал только что купленный холодный пирожок и смотрел на закатное небо цвета чайной заварки, на фоне которого черные силуэты квадратных пятиэтажек и острых шпилей башен слились в одно целое. Каспара словно дикое животное - прекрасна и безжалостна. Осенью темнело рано, и желтый диск солнца почти коснулся западного горизонта. Миша много думал. Буквально топил себя в потоке бешено бегущих мыслей одна хуже другой. Денег у него оставалось не так много, он не знал, хватит ли ему на билет. И вообще, он понятия не имел, куда ехать и где теперь жить. Да, Рэми был прав, работу в Каспаре ему будет найти куда сложнее, чем на периферии. Но все же решать что-то здесь и сейчас сил у Миши не было. После всех происшествий этого дня хотелось только завалиться в постель и накрыться с головой одеялом. Но не мог даже посидеть - на остановке разлегся храпящий бродяга. Порыв зябкого ветра принес к остановке горстку листьев и обрывок плотной голубой бумаги, который тут же начал тонуть в луже. Совершенно не понимая, зачем он лезет руками в грязную воду, Миша выловил листок, помахал им в воздухе, отряхивая капли, и принялся читать. Это была часть объявления, наполовину порванного. Чернила уже начали расплываться, но Миша успел разобрать следующее: "...на должность ассистента. В обязанности входит помощь руководителю самого различного характера. Питание и проживание предоставляется, размер заработной платы обсуждается. Просьба явиться на собеседование 20.09 с 15:00 до 20:00 по адресу: Тенистый переулок, дом номер 1 (на холме). Можно проехать на четвертом автобусе. А. Мун" Миша моргнул. Двадцатое было сегодня. Чихая выхлопными газами, к остановке подъехал темно-вишневый автобус под номером четыре и с шипением открыл свои свои поцарапанные двери. Миша не верил в совпадения, но и судьбе доверял без охоты. Однако сейчас он сжал недоеденный пирожок в руке, сунул пригласительное в карман пиджака и, подхватив чемодан, быстро заскочил в автобус.