Первый снег.

Последний ноябрьский день метёт и заметает первый белый снег. При свете фонарных столбов хрущёвских снежных улиц танцуют и бушуют рои вольных и свободных снежинок, что с окна девятого этажа кажутся целой вьюгой. Сильный колкий ветер гоняет снег во все четыре стороны, а средь тиши панельных зданий тот завывает, будто Бес. На фоне белой снежной вьюги стираются далекие силуэты шестнадцатиэтажек, и старые, ветхие деревья машут и болтают кистями своих тощих ветвей в такт дуновению ветра, что воет будто Бес, средь тишины панельных улиц. Дороги быстро заметает белым, а узкая тропинка к магазину уже затоптана людьми. От магазина отбегает приятно-тёплых оттенков свет и ярко освещает близко стоящие голые деревья. А снег и не думает прекращаться! И только на радость кружат снежинки под тусклый жёлтый свет уличных фонарей, размыливая дальние очертания высоких шестнадцатиэтажек. На окнах уже лепится первый некрепкий лёд, и одинокая, забелённая детская площадка кажется прекрасным местом для посиделок под валом первой снежной вьюги. Снег приятным хрустом скрепит и блестит под шагом каждого шага осенних ботинок, и так же весело и быстро вылетает при каждом вздохе тёплый пар изо рта. Вару всегда нравилось думать что этот пар очень схож с сигаретным, и часто прикидывался на морозе, будто курит невидимую сигарету. Наверное, каждый так когда-нибудь представлял, но далеко не каждый выходил под покровом седого вечера и молодой снежной вьюги на пустующую детскую площадку, чтобы встретить первый снег. Пятому нравятся зимы, нравится снег и мороз, и эта тонкая, еле уловимая атмосфера вокруг себя, которую можно почувствовать только зимой. Вару почти доходит до площадки, чувствуя как тот самый ветер колит щёки и красит их в розовый, играясь с непослушными прядями зелёных волос, что всюду вылазили из-под тёмно-зелёной шапки. Тёплая ладонь ловит маленькие снежинки на себе, что тут же начинают таять, превращаясь в капельки воды. Вару очень любит зимы. Где-то над головой ясно слышится ветер и его завывания, которые потом эхом разойдутся по всем переулкам хрущёвской улицы. Зелёные очки слегка запаривались при каждом вздохе Пятого, но тотчас же быстро остужались, будучи находившимися на морозе. Однако перед зелёным тут же раскрывается следующая картина: почти на середине детской площадки, на корточках, в лёгкой, тёмной куртке и наспех натянутой на голову шапке сидел парень, примерно того же возраста, что и сам Вару, а может и старше, кто его знает. Перед ним кое-как, с горем пополам, стояла дешёвая длинная петарда, а в руках фиолетовласового (как уже успел разглядеть Вару) находилась красная зажигалка, которая, видимо, никак не хотела поджигать стоящую рядом хлопушку. — Да блять, – парень тихо кряхтел себе под нос, щёлкая несчастным предметом зажигания раз за разом. Вару почему-то эта картина слегка рассмешила, и тот сдавленно хихикнул себе в кулак. — Что ты делаешь?, – не сдержавшись, задал зелёный риторический вопрос, под конец смягчая его лёгким смешком. — Идиотская зажигалка, – уже громче проворчал парень, – Праздную первый снег, мать его. Как бы странно это ни звучало, – обладатель фиолетовой лохматой шевелюры перестал щёлкать бестолковым предметом, соизволясь всё же поднять голову на собеседника. — Хм, какое совпадение, – Вару закатил глаза, лукаво чему-то лыбясь, – Дай я попробую. — Валяй, – незнакомый парень отдал в пока что тёплые руки подошедшего парня красную зажигалку. Пару щелчков и зажигалка, будто по собственной воле, тускло зажглась синим огоньком. — Заебись, поджигай!, – радостно вдруг сказал фиолетововласый, и Вару тут же поднёс огонёк к фитилю. Затем оба, торопясь повалились на заснеженный асфальт площадки и быстро попятились назад, ожидая громкого хлопка петарды. Очки Вару слетели с переносицы и теперь смешно свисали с кончика его розового носа, и в ярких серо-зелёных глазах отражалась каждая искра хлопушки. Следующая пара секунд и теперь по району уже раздался громкий хлопок петарды, заставляя пару машин завизжать сигнализациями. Парни переглянулись и залились громким смехом, полностью повалившись на дорогу. — Тебя как хоть звать-то, зелёнка?, – парень смотрел собеседнику точно в глаза. — Вару, а ты?, – а Пятый в свою очередь смотрел куда угодно, но только не в глаза, опасаясь потеряться в них и захлебнуться их красотой и таинственностью. — Пик.