слишком много "может" для одного вечера двух королей пиратов.

Накалённая атмосфера исчезла с появлением сладкого вкуса мандаринов. Какой новый год обходится без них? Верно, никакой, вот и Багги решил точно так же. Цитрус приятно пощипывал потрескавшиеся от мороза губы обоих пиратов, что заставляло их улыбаться ещё шире. Луффи, к слову, тоже наконец-то сел, перед чем надел подарок оппонента, который не мог не радовать глаз. Эту паузу мы запишем, как маленькое новогоднее чудо. Слишком много чуда сегодня происходит, не правда ли? Автор считает, что этого количества как раз хвататает для того, чтобы Монки Ли рассмеялся на пустом месте ровно - погодите несколько секунд, осталось совсем немного, я спойлеры чекал - сейчас. - Что смешного, Мугивара? - шичибукай искренне не понимал причину его такой резкой смены настоения. К слову прийдётся заметить, что в комнате также стояла небольшая ёлка, украшенная мишурой, гирляндами, пластмассовыми блестящими шарами и звездой. И, вот незадача, шары были только красного цвета. Смекаете теперь, почему Луффи так резко переменился? - Шары на ёлке не такие красные, как твой нос, - и продолжил веселиться, чуть ли не подавившись несколько раз мандаринами. Багги завис на пару секунд, обрабатывая свежеполученную информацию. После данного мыслительного процесса его глаза расширились (я сначала написал шасрылились ржака.), челюсть начала медленно открываться и закрываться, но при этом звуков никаких он не издавал, а когда некий ступор прошёл, его кулак отделился от тела и, покрывшись волей, влетел прямо-таки в грудь Луффи. - Мугивара, чёрт возьми, что ты сказал про мой нос!? - завопил один из претендентов в будущие короли пиратов. Монки Ди таки подавился от неожиданости, но смеяться не перестал, даже когда летающая ладонь стала шлёпать его по всем возможным частям тела. Осознание бесполезности подобного рода действий пришло к Багги, что очень даже удивительно, весьма скоро. Он с характерным всякому присоединению части тела на своё законное место звуком вернул кисть руки на родину и, показав собеседнику язык, упал на кровать. К сожалению или к счастью, его одинокое валяние вскоре было прервано вторжением инородного обьекта в среду обитания синевласки. Луффи безцеремонно завалился прямо на шичибукая, подпирая, видимо, тяжёлую голову одной рукой, а другой мягко сжимая красный нос. И так искренне улыбался, как и всегда улыбался ему. Или всем? Ответа на этот вопрос не знает ни Багги, ни автор, ни Луффи. Багги ответить претило самолюбие, перебиваемое в одиночестве глубокой депрессией, автору - недальновидность и невнимательность, Луффи - банальное неумение различать улыбки. Он почти всегда вкладывал в них один и тот же смысл, но, чёрт возьми, как же он разнился в зависимости от того, кому эта эмоция адресовывалась. Кто знает, может, он действительно считал красноносого особенным и даровал ему особенные улыбки? Тем не менее сейчас мы можем наблюдать, как лицо Багги приняло оттенок цвета его же носа, то ои от злости, то ли от смущения. А от чего конкретно в этой ситуации мы можем уже позволить себе узнать, слава любопытности Шляпы. - Ты чего такой красный? - а я о чём? - Бесишь, - фыркнул пират, складывая руки на груди и поворачивая голову в сторону. Чтож, можем проанализировать его поведение. Во-первых, мы выяснили, что он всё-таки смутился, а это говорит о многом, но сначала про остальные моменты. Жесты, показанные им в этот момент, а именно поворот головы и положение рук, характеризуют закрытость, в данном случае временную и вызванную внешним раздражителем, что и не удивительно, ведь Луффи прекрасно умел смущать кого угодно, даже не подозревая об этой своей способности. Отведение взгляда посредством отворачивая (такое слово есть вообще??) той части тела, где находится мозг, и которая крепится к шее сверху, говорит о нежелании подлерживать зрительный контакт, который в свою очередь является показателем доверия и открытости. Но это если судить поверхностно и со стороны типичного обывателя, не знающего данных образцов человеческих пород фруктовиков. Как же сие событие может истолковать автор? Ну начнём, пожалуй, с рук. Пальцы перед сменой положения начали слегка дрожжать, это приоткрывает нам тайную завесу клады фетишей Багги, полную тайн и загадок. Кто бы мог подумать, но тем не менее это, как мы можем заметить, именно так: ему нравится, когда кто-то, а возможно именно Мугивара, этого мы не можем знать наверняка, трогает данную часть его тела. Закрытость позы перекрывала зрительный доступ к пальцам, что было определённо сделано рефлекторно, так что Луффи не мог созерцать данное изменение, но в том не его вина, да и вообще вины ничьей нет. Этот момент разобрали, можем перейти к голове. Раз уж мы выяснили, что прикосновения к носу вызывают такую бурную реакцию, то можно сделать вывод, что Багги теперь просто стыдно смотреть в глаза юноши. Мило? Возможно, возможно, не отрицаю. Но можете попробовать представить себе, какой же это стресс для синевласки. Это как если бы вам резко дверь в туалете открыли, пока вы там свои важнейшие государственные дела делаете. Страшно? А то. Вот и мы о том же; таким образом можно понять, что в Багги взыграли не просто смущённые и раздражённые чувства, но и, возможно, страсть, как знать. Тем не менее, Луффи развернул обратно голову оппонента, задействуя сразу обе ладони, что вызвало весьма и весьма возмущённые настроения в половине кроватного общества. Так и до революции недалеко, когда целых пятьдесят процентов населения готовы к протестам. Что, собственно говоря, и произошло, ну чисто в теории это можно так назвать. Багги схватил своими руками руки Мугивары, и перевернул их обоих, как это делают крутые ребята профессиональные борцы. И где это он только так научился? А, блин, какое разочарование, он прибегнул к способностям дьявольского фрукта. А так хотелось верить, что он великий-борец-капитан-Багги-сама, но видать не судьба, к сожалению. Или к счастью, а то в гачимучи его отдавать бы не хотелось: всё же время свободное на это уйдёт, а когда королём пиратов то становиться? А с Луффи кУлЬтУрНо ВрЕмЯ пРоВоДиТь (ну да аче.😼) когда? Они же только более менее общение наладили. К слову, кстати, прийдётся. Багги не просто выбрал Монки Ди из-за неприязни к Шанксу, на то был ещё небольшой перечень причин. Например та, где синевласка считал его единственным человеком, который может быть его соперником. Кайдо? ЛинЛин? Пфффф, насмешили. Вот Луффи - это аргумент, да, не то что эти дети помойки нищей (тут должен быть мем с котёнком.). Или ещё та, где Мугивара являлся единственным человеком, которому он мог бы доверить что угодно и знал, что оный не осудит и никому не проболтается. Может потому, что забудет через несколько секунд, а может и потому, что тоже считает Багги важной персоной в своей весьма разнообразной жизни. Ответа на этот вопрос автору не довелось узнать. Зато нам теперь с вами представлилась возможность созерцать прелюбопытнейшую картину. Ну мы её, к сожалению, не видим, но чуть больше фантазии и вуаля - пред вами раскинется такое действо: всё ещё краснющий Багги наскоро поцеловал Луффи, бара-бара слетел с кровати (ещё со времён Роджера осталась привычка ноги ниже щиколотки у кровати оставлять.) и, заутавщись в свою мантию по самое не хочу залез на кресло с ногами, их же и обнимая, делая вид, что в домике, и раз он никого не видит, то и его, соответственно, тоже не видя... Так стоп. Вы видели Багги? Где он, чёрт возьми, и что это за хрень на кресле? Куда исчез наш милаш? А, фьюх, эта штука на кресле, оказывается, и есть тот, кого мы ищем. Синевласка настороженно высунулся по нос из своего укрытия, но тут же пожалел об этом. Ну, сначала очень перепугался, а потом пожалел. Перкд ним во всей своей красе стоял Луффи, уперев руки в боки и вопросительно взирая на оппонента. - Багги, ты чего? - такой простой вопрос, но ответить оказалось действительно трудно. Почему он спросил именно это? Что он конкретно имеет ввиду? То, что шичибукай его поцеловал, или то, что он сбежал после этого? Решив, что пробурчать очереднуб невнятную фразу, на этот раз не имевшую даже слов - просто набор звуков - будет лучшим решением, будущий-король-пиратов-сама так и поступил. - Чего бормочешь? Ты дурак, Багги, - и бесцеремонно невзирая на сопротивление Луффи притянул его к себе и сделал ровно то же, что и собеседник намедни. На этот раз выпросительное выражение приняло лицо Багги. Какого чёрта? Так легко? Да быть не может. И всё же то, что произошло, имело место быть именно в данных месте и времени, что, конечно же, не может не радовать. Ну а как иначе же? Дело, видите ли, в том, что отчёта своим чувствам капитан пиратов Соломенной Шляпы не давал, просто делал то, что хотел, как и положено самому свободному в мире человеку. А сейчас ему захотелось повторить то, что совершил ранее Багги, ведь есу понравилось мягкое, тёплое и чуть влажное ошушение его губ на своих. Со вкусом только съеденных мандаринов, лёгкой кислинкой и тонкими нотками действительно хорошего коньяка. Такое приятное, прямо хочется подсесть на него, как наркоманы сажаются на очереднуб отраву. Но, к счастью, такими штуками пират не занимался, и даже не курил, что определённо лучше скажется на физическом здоровье обоих персон. Повторившиеся ощущения взбаломутили в юном пирате невиданную нежность, какую он отразил в своих поступках тем, что раскутал лицо Багги полностью из его накидки и мягко чмокнул в нос. Чтож, драка переносится на тот день, когда они будут испытывать другие чувства.