Ты горы подъемлешь?

— Спасибо за вашу доброту, но я нашел того, кого искал. Тэхен резко повернул голову в сторону, куда смотрел его новый знакомый и увидел себя. Другого себя. Стильного, красивого, влюбленного, живого. Он с печалью вспоминал всю свою жизнь, но сделать ничего не мог, застрял в собственных сомнениях и предрассудках. Он был богат, красив, однако в душе он был пуст, полностью. Вся его жизнь с 1896 года стала серой и одаривала лишь силой и деньгами, а также морем разочарования и тоски от удушащего одиночества. Он украдкой слышал то, о чем они говорили, это были слова признания, истинного и страстного, полные любви и осознания того, что их жизни изменятся, потом последовал милый короткий поцелуй, в которым было много чувств. Тэхен вернулся к столику, к своим друзьям и ошеломленный появлением своего двойника не мог понять, что это было, словно в его голове проявилось некое воспоминание, убедиться в котором он хотел как можно скорее. В голове крутились слова, но выразить он их не мог, да и не желал. — Очень быстро ты вернулся. Выпил хоть немного его крови? А то голодаешь уже неделю. — Нет. — помотав головой, ответил он. — Великий Тэхен стал человечным? — подняв левую бровь, спросил тот самый Юнги. В ответ последовало долгое молчание, которое прервалось серьезным низким восклицанием: — Его отравил другой вампир, кому как не тебе, Юнги, знать что бывает с вампирами, испей они чужой яд. Помнишь эту раздирающую, жгучую боль в горле, смешанную с полной парализацией тела? Мне бы не очень хотелось это испытать. — Тебе ничего бы и не было. Ты не сгораешь на солнце, тебя ничем нельзя убить, ты неуязвим. Эти слова прозвучали как пуля, попавшая в самое сердце и разорвавшаяся там же. Тэхен отпустил свою ярость и отчаянно ответил: — В этом моя трагедия, — его агрессия сменилась негодованием и глубокой печалью, которая пронизывала его, — Я не могу даже умереть, но боль я все равно чувствую, так что тебе удалось найти способ убить во мне все чувства снова. — А они были? Тэхен осуждающе посмотрел на тех, кто окружал его и выпил бокал крови, а после запил виски, лишь бы не чувствовать мерзкого вкуса, который надоел ему еще с пятидесятых. Он желал любви, но узнай кто о том, что он чудовище, убийца, любовь бы эта ушла прочь, да и сам он не помнил, когда любил, любил ли вообще? Лишь томящаяся затянутая рана в его сердце хотела разорваться, он был и не против, но ничего бы не вышло в любом случае. Вся жизнь была наполнена пустотой и горем, которое преследовало его. Дома, когда он оставался один, он смотрел на себя в зеркало и не мог понять в чем его проблема, почему никто не способен его полюбить, быть может проблема не в людях, а в нем. Тэхен всегда отгоняет от себя окружающих, ведь в его жизни есть только кровь, грязь и страх вечности. И сейчас, наблюдая за десятками людей, многие из которых танцуют друг с другом, другие обнимаются или целуются, смеются или просто наслаждаются моментом, в его сердце что-то происходит, чего он сам не понимает. Как за столько лет он не смог никого полюбить? Ведь любовь она просто есть, она повсюду, но он слишком далек от нее, потому что погряз в патологической любви к себе. Он видит всех этих людей и вампиров и не может принять свое одиночество, ведь бывают такие моменты, когда просто хочется обнять и сказать «Я ценю тебя и люблю больше жизни. Ты моя жизнь — ее начало». В глазах проступают слёзы, Тэхен резко поднимается с места и уходит прочь, не желая оставаться в этом месте. На улице идет теплый летний дождь, капли бьют по лужам, пахнет свежестью, раздается раскат грома, а после сверкает молния и бьет прямо в шпиль одной из телевышек. Зрелище завораживающее и пугающее. Тэхен недолго стоит около клуба, запрокидывает голову и смотрит в темное холодное небо, которое олицетворяет всю его жизнь, он не ждёт утра, ему нет смысла его ждать. Капли падают на его лицо, волосы сразу же становятся мокрыми, а костюм промокает до нитки, но он продолжает стоять там, пока его не начинает звать друг. — Тэхен! Может быть тебя довезти до дома? — Не нужно, Чимин. Я сам дойду. — До утра будешь идти. — Ну и ладно, прогуляюсь. И он отправился, молча: лишь он и его смутные мысли. Они наедине. За двести лет его несчастной жизни он научился убивать свои силы, способные защитить его от своих же страданий. Первородный яд и кровь, которую он получил от ведьмы, он ненавидел больше всего, но больше он ненавидел себя за такой выбор. Спустя два часа, Тэхен зашел в свой дом. Не раздеваясь после дождя, он подошел к небольшому столику возле кожаного дивана, на котором стояла бутылка виски, он не взял даже бокал, а просто выпил все залпом. Зависть начала сжигать его изнутри, боль обостряла ее, а чувство одиночества подливало бензин в без того яркое пламя этой гневной печали. Отчаяние. Лишь одно слово описывающее всю его истерзанную душу, страдающую. Он как непризнанный поэт или музыкант, ведь вся жизнь сошлась к ненависти, пожирающей и невыносимой. Вспомнив про своего двойника, в голове вампира заедали слова, сказанные ведьмой уже после его обращения. И чтобы убедиться в них, он спустился в подвал, где хранились документы, раритетные вещи и произведения искусства: пластинки, картины, пара скульптур. Перерыв все что можно было, Тэхен нашёл покрывшийся пылью небольшой чемодан, со времен Великой Депрессии, в котором увидел запись на уже пожелтевшем листе, где не было ничего кроме четырёх слов, которые открыли ему глаза на всю суть его жизни: «Кровь ближнего освободит дальнего». Тэхен понял, что ему нужно сделать, он решился на это только спустя несколько дней, но план был ясен.