Тет-а-тет за 200 юаней

Почему нельзя давать пунктам меню нормальные названия? По типу «любовь на двоих», «опасное приключение», «головокружение»? Нет, надо было Бэйюаню добавить новшество в сумасшедшее меню. Новшество называлось:

«От тебя мое сердце учащенно бьётся, давай в поцелуе с тобою сольёмся».

В простонародье — «Тахикардия», потому что так проще оформить заказ. Заплатив несчастные 200 юаней, посетитель, во всеуслышание, через микрофон, должен сказать эти слова. И если его избранник или избранница действительно поцелует, то паре будет выдаваться коктейль Вэньчжоу. Вот с этим-то напитком Цзышу и мучился. Бэйюань умоляюще попросил нечто, что было бы ярко-розовым, отражающим типичный вид сердечек на день святого Валентина или смайликов в чатах. Чжоу Цзышу намеренно проигнорировал эту просьбу. Коктейль будет голубым. И на абсенте. Или на белом роме. Потому что нельзя бесить Цзышу и заставлять его выдумывать коктейли, когда он на это не подписывался. Бэйюань хотел себе тахикардию? Он ее получит! — Ты так смертоносно смотришь на эти бутылки, что мне становится страшно. Цзышу поднял взгляд и встретился им с главным виновником своих страданий — Вэнь Кэсином, который и предложил Бэйюаню новый пункт меню и коктейль Вэньчжоу. И придумал дурацкое название, фразу-ключ, которую нужно произнести. — Если ты меня сожжешь взглядом, то я не смогу оценить все то, что ты уже сделал, — он указал на множество разноразмерных бокалов, стаканов, в которых плескались неудачные попытки Чжоу Цзышу придумать новый напиток. — Тогда приступайте, главный спонсор-Вэнь. Бар закрыт для посетителей сейчас. И наверно только это и примирило бармена Чжоу с тем, что спонсор, с которым он встречается, снова находился у него на работе. Цзышу вышел из-за стойки и присел рядом с Вэнь Кэсином. — Если ты тут напьешься, то я тебя домой не потащу, — известил его он, на что получил лукавую улыбку. — Ты всегда можешь присоединиться ко мне, тогда я не так сильно пострадаю. Кстати, — он пригубил один из ярко-красных напитков, — это же похоже на «Опухоль мозга». — Знаю. Я пытался из этого сделать что-то, похожее на сердце, а не на мозги, но у меня ничего не вышло. — А почему именно сердце? А-Сюй, никто не говорил, что Вэньчжоу должен быть стопроцентно романтичным коктейлем, а не, к примеру, шутливым. Цзышу попытался скрыть смущение. На самом деле, это была единственная идея, его и Бэйюаня напополам, которая с треском провалилась. Поэтому он просто начал беситься и пытаться создать что-то новое с нуля. Кэсин пробовал один коктейль за другим. На одном он не удержался и прокомментировал: — Вот от этого точно тахикардия будет. Попробуй, — протянул он ему. Цзышу взглянул на показавшийся невзрачным напиток. В маленькой рюмочке для шотов, льдисто-голубого цвета. Напоминал гору, только перевёрнутую. Привкус рома, водки и апельсинового ликера (синего цвета, что подтверждала бутыль — Цзышу быстро метнул взгляд и проверил) тут же ударил по рецепторам. Как и ненавязчивая сладость второго ликера, кофейного, которая обволокла под конец горло, приятно смягчая. Он с уважением посмотрел на Вэнь Кэсина, который сидел и посмеивался над ним. — Мне кажется, если ты сделаешь ещё парочку, я смогу лучше распробовать. Жаль, зубную щётку не захватил, чтобы освежить рецепторы. А вообще, мне кажется, нам надо понять, усилится ли этот интересный апельсиновый привкус, если… Он не успел продолжить:«…если поцеловаться». Потому что Чжоу Цзышу решил, что этому спонсору надо уже наконец заткнуться. И применил для этого особую технику затыкания рта: губами к губам. Конкретно с этим человеком она срабатывала мгновенно. Вина ли это коктейля, или воспаленного мозга господина Чжоу, но ощущения обострились в разы. Этот чертов язык, который ещё пару свиданий назад не мог нормально двигаться в поцелуе, сейчас вытворял с его ртом такое, что только столешница, за которую он успел ухватиться пальцами, спасала от падения. Потому что даже высокий стул без спинки, на котором он сидел, совершенно не помогал справляться с этой непосильной, вдруг, задачей. — А-Сюй, — чуть ли не задыхался Вэнь Кэсин, ошарашенный своим и чужим напором, в перерывах между прикосновениями сладких губ к своим пытался что-то ему сказать. — А-Сюй, — выдыхал он поверженно, — ещё немного, и я захочу другую дегустацию. Чжоу Цзышу оторвался от него, весь в румянце и с поблескивающими глазами. Да, у них было всего лишь несколько свиданий. Или около того: господин Чжоу перестал считать после седьмого. И это не считая длительных переписок, которые были ежедневными. Порой этот спонсор его конкретно подбешивал, но намного чаще вызывал желание потрепать по голове, прижать к груди, зарыться в эти прекрасные короткие волосы, вырывая приятное мычание на грани мурлыканья. Дурак, который не умел подкатывать, нормально целоваться (раньше! Этот прохвост учился с неимоверным усердием, буквально требовал у своего учителя преподать ему эту высокую науку!), становился просто незаменимым в его жизни. И Чжоу Цзышу не собирался отказываться от того, что само плыло в руки. Кто в здравом уме откажется от бриллианта, свалившегося внезапно на голову? Бриллиант, правда, оказался выше него на полголовы, на этих чертовски длинных ногах... Господин Чжоу радуется, что тот не в шортах. — Один момент. Вэнь Кэсин осоловело и непонимающе наблюдает, как его замечательный парень (странно думать так о мужчине, немногим старше него, но все же) чуть шатаясь идёт за бар и методично убирает всё ополовиненные бутылки, опустевшее множество стаканов, бокалов и рюмок. Оставил только последние, две штуки, в которых ещё остался напиток льдистого цвета. Намыл столешницу, продезинфицировал ее. Следя за его методичными и уверенными движениями, не отрывая глаз от этих рук, ловко управляющимися со всем, Вэнь Кэсин ослабил ворот одежды. Хотелось снова коснуться этого гибкого и ловкого бармена. Он ощущал напряжение от недосказанности и потянулся в сторону коктейля, одного из двух, чтобы отвлечься… — Фу! Нельзя! — господин Чжоу, не глядя, полотенцем шлёпнул его по рукам. …но как тут отвлечешься, когда самый желанный человек находится так близко, когда ты слышишь его дыхание, твое глупое сердце делает кульбит, а ладони потеют как у первоклассника перед учителем, который спрашивает невыученный тобой урок? Чжоу Цзышу заканчивает с уборкой и возвращается к нему, беря в руки два коктейля, протягивая один из них: — А теперь — пробуем! После выпитого залпом, Кэсин облизывается. Ему нравится основной вкус, послевкусие. Но кое-что манит его в разы сильнее. Кое-кто. — А-Сюй, — наверно не очень хорошо, что голос стал таким жалобным и дрожащим, но трудно сейчас что-то с собой поделать. От подобного тона у Цзышу, походу, откровенно срывает всякие тормоза. Ведь рюмка, опущенная им резко на стол, по инерции проехалась вперёд, сам он забрался на господина Вэня, вжимая того спиной в стойку. Вэнь Кэсин не знает, куда девать свою чёртову рюмку. — Разобьешь — будешь убирать сам. И объясняться с Бэйюанем. Очередной выдох с именем на губах потонул в поцелуе: жадном, собственническом. Рюмка в руках дрожит. Рот издает несдержанный стон. Ладони, которыми он любовался ранее, касаются волос на голове, горла. Язык лизнул уголок губ. — Нравится? — шепот еле донёсся до разума, который, казалось, покинул Вэнь Кэсина. — Очень, — шепчет он в ответ и тогда, наконец, злосчастная рюмка, благодаря усилиям Чжоу Цзышу, отравляется к той, что была им ранее лихо отставлена. — Тогда… Хочешь ли ты…? — Все что угодно, — быстро выдает он как загнанный в угол. Хотя, по сути, так и есть. На это Цзышу смотрит на него сначала как-то хищно, но потом вдруг, почему-то, смягчается. — Не стоит подобное говорить всем и каждому, первому встречному, — он ласково проводит по его щеке, ища подтверждение неозвученных желаний. Уверенно обняв его, Вэнь Кэсин ластится к ласкающей его ладони и на мгновение прикрывает глаза. — А ты не первый встречный, — после он мягко смотрит из-под полуопущеных ресниц и не удерживается от лёгкого счастливого смешка, видя очаровательное выражение на обычно суровом лице. Выражение удивления, уязвимости. То, что не ожидаешь совсем увидеть от этого человека. Но, кажется, господин Вэнь умудрился заметить эту сторону в Цзышу ещё в первый день, когда его встретил. И с тех пор ходил за ним как на привязи. О чем вряд ли когда-нибудь пожалеет. Сливаясь с ним очередном поцелуе, Вэнь Кэсин умудряется подхватить его, встать и подойти к барной стойке, усадить Цзышу на нее. Его тянут за воротник и приходится напрячь руки, чтобы забраться на высокую и широченную столешницу, нависнуть на разлегшемся на дереве господине Чжоу. Пальцы ловко раздевают, помогаясь выпутаться из оков одежд, ладони скользят по коже, согревая ее своим теплом, заставляя покрыться предвкушающими мурашками. Вэнь Кэсин не успел задать основного вопроса, как развернувшийся на живот Цзышу свешивается чуть вниз, нашаривая нужные пакетики. — Как хорошо, что здесь это предусмотрено… Глупо удивляться. Они в клубе, в который ходят по ночам. Люди здесь методично напиваются или находят кого-нибудь себе: либо на ночь, либо, как тот же счастливчик Вэнь Кэсин — на всю жизнь. Естественно, что презервативы и смазка тут есть. Кэсин видел их ещё и в уборной. Великолепный вид на перекатывающиеся мышцы спины, кажется, навсегда останется в памяти и на сетчатке глаз господина Вэня. Он не удерживается и, растопырив пальцы, проводит по лопаткам, от чего эта божественная спина изгибается, а голова Цзышу вздергивается вверх. — Лао Вэнь… — голос дрожащий, просительный. Таких нот он в нем ещё не слышал, а потому с трудом сохраняет терпение, сдерживает себя сколько может и, все же, срывается: припадает к этим изгибам губами, оглаживает бока, чувствует многообещающую дрожь ног под ним, мысленно молится на каждый громкий выдох, исходящий от его А-Сюя. — Черт побери… Если бы Чжоу Цзышу знал, насколько далеко простирается любовь Вэнь Кэсина к лопаткам, он бы ни за что так опрометчиво не подставил ему свою спину. Потому что эти полные губы на нем — наслаждение и мука. Которую он уже давно желал испытать на себе. Но томиться нервно в ожидании не хотелось больше. Два шуршаших пакетика перекочевали к Вэнь Кэсину, которому их настойчиво всовывали. — Ты уверен..? — Либо ты сам меня возьмёшь, либо тебя возьму я. Не беси, а возьмись за дело! — Разве я посмею ослушаться? — хмыкнул господин Вэнь и прижался к горячим ягодицам. Чжоу Цзышу никогда раньше не радовался тому, что от барной стойки шли шесты к потолку. Но хвататься за них, пока его разминают, целуют, очень удобно. Потом он понимает, что, несмотря на отсутствующие навыки в подкатах, управляется со своим телом Вэнь Кэсин умело. Даже слишком. Его терпеливость заставляет Цзышу пытаться подмахивать только начавшимся движениям, тонкие пальцы, впивающиеся в поясницу, — извиваться, неторопливость и громкое дыхание — вцепиться в несчастный шест со всех сил, несмотря на скользящие ладони. — Не больно? А вот излишние вопросы все ещё нервируют Цзышу. Да, он не подставлялся еще под мужчин. Да, это первые адекватные отношения у него. Тысячное да — он слишком торопит события. Но ему это нравится, Вэнь Кэсину, который обхватывает рукой горло, приподнимает его голову для нежного поцелуя, это нравится. — Ещё одно слово, и это ты будешь лежать подо мной, — выдыхает Цзышу и славливает смазанный поцелуй куда-то в ухо. — В следующий раз, я буду очень этого ждать, — заверяют его. Честно говоря, Цзышу не надеялся на такой исход, но этот ответ его порадовал. — Только давай на кровати. Парочка точных, нежных движений, хриплое дыхание у уха навалившегося на него Вэнь Кэсина. — Лао Вэнь. Мне нужно… Нужно… Вэнь Кэсин понятливо перехватывает его снизу, там, где нужнее всего, где все уже скользкое и настойчиво жаждет внимания. — Все что хочешь, — выдыхает этот потрясающий невозможный человек, который привлек его внимание сразу, как только появился в его поле зрения. С которым приятно всё: начиная от праздного разговора и заканчивая… Цзышу вообще не хотел, чтобы между ними что-то заканчивалось. Ни общение, ни флирт, ни эти движения Вэнь Кэсина внутри него. Да, он его попеременно выводил из себя. Но разве Цзышу когда-нибудь с кем-нибудь ощущал такую волну чувств? Он решил: все, происходящее что ранее, что здесь и сейчас — правильно. Последние штрихи, доведшие его до разрядки: зубы, впившиеся в плечо, стискивающая до лёгкой боли в ребрах рука, язык, прошедшийся в ласке в месте укуса. Цзышу содрогнулся, а Вэнь Кэсин, через пару мгновений — вслед за ним.

***

— Да, Бэйюань, я всё сделал. Наш спонсор, — Цзышу, сидящий на барной стойке, ласково потрепал Вэнь Кэсина по волосам, отчего тот, только что одевшийся, прильнул всем телом к нему, — полностью одобрил новый коктейль. Можешь не переживать. — Зная вас двоих… Скажи, все ли двери целы? И не придется ли мне идти в отдел охраны и просить их удалить что-нибудь лишнее с видеозаписей? А то, боюсь, меня инфаркт хватит, если… Чжоу Цзышу похолодел. Он забыл о том, что в их чертовом заведении вообще-то имеются камеры наблюдения. Которые записывают все. Особенно то, что происходит у барной стойки. Со всех, мать его, ракурсов. — Не переживай, — одними губами прошептал господин Вэнь и как-то мягко ему улыбнулся. Точно щенок, который вовремя принес хозяину домашние тапочки. — Я все заранее уладил, — он махнул рукой наверх и Цзышу проследил взглядом это движение. Обычного мигания красного цвета около камеры не было. — Все в порядке, Бэйюань. Твоему сердцу, помимо тахикардии, ничего не угрожает. Мне кажется, нам нужно прикупить в бар дефибриллятор. На всякий пожарный, — Цзышу хохотнул и закончил разговор. Вэнь Кэсин же потерся головой о его ладонь. Возможно, не встреться они, Вэнь Кэсин когда-нибудь бы научился придумывать нормальные подкаты и названия для пунктов меню. Цзышу рад, что теперь ему это не нужно. — А-Сюй… Можно я все же иногда буду приходить к тебе на работу? — заискивающе попросил Кэсин. Чувствовался какой-то подвох, но какой именно — господин Чжоу определить не мог. — Хорошо. С щенячьим взглядом Вэнь Кэсина становилось слишком сложно бороться. И не очень-то и хотелось на самом деле.