Save me but not today

Солнце слепит глаза. Веки резко распахиваются, а дыхание замирает. Джин подрывается и принимает сидячее положение на чужом диване, пытаясь вспомнить, в какой момент отключился. Все попытки тщетны. Он не знает, как это произошло. В гостиную заходит альфа, что младше него самого, но с виду этого и не скажешь. Омеги обожают таких, как он. Мускулистый, высокий, голубые глаза ярко выделяются на контрасте с тёмными ресницами и каштановыми волосами. — Выспался? — спрашивает он, поставив поднос с кофе на журнальный столик. — Намджун, я не помню, как уснул, — Джин с прищуром смотрит на голубоглазого альфу. — Ну дал я тебе немного снотворного, и что? Ты был слишком на взводе, — Джун протягивает кружку с кофе. — Друг, тебе был необходим сон. В гостиной достаточно уютно. Ничего лишнего. Минимализм в серых и тёмно-бежевых тонах, но это по-своему успокаивает. Альфа, живущий здесь, холостяк, помешан на чистоте, его приятный ванильный запах впитался в каждую вещь, других ароматов совсем нет. Джин знает Намджуна уже лет семь и ни единого раза не видел рядом с ним омегу. Это странно, ведь характер и внешность — мечта каждого второго омеги, да и некоторые альфы подкатывали к нему, однако от Джуна всегда следовали отказы. — Больше так не делай, — Джин принимает горячий кофе, но взгляд у него грозный, — иначе… — Ой, боюсь-боюсь, — Намджун берёт вторую кружку и садится рядом. — Ты бы не угрожал мне, а спасибо сказал. Вообще-то я смог выяснить кое-что, благодаря чему ты скоро сможешь спасти своего ненаглядного. — Спасибо тебе. Я знал, что ты меня выручишь, — вздыхает Джин. За последние три дня он почти не спал, поэтому благодарит не только за помощь, но и за заботу.

***

В библиотеке светло и тепло. Аромат бумаги и чернил всегда нравился Чонгуку, однако он успел об этом забыть. Кресло у окна замечательно подходит для того, чтобы погрузиться в атмосферу умиротворения и почитать что-то романтическое или фантастическое. Это, кстати, тоже наталкивает на мысли о былом. Сейчас Чонгук столь же далёк от романтики, как рядовой офисный планктон от приключений. Что касается фантастики, то будет чудом отлепить от себя одного надоедливого светловолосого парня. — И долго ты будешь на меня пялиться? — Чонгук не отрывает взгляд от книги. — Ну ты же не даёшь мне то, что я прошу, — Чимин улыбается, ведь его игнорировали более получаса. — Ты ведь даже не читаешь, уже минут пятнадцать не переворачивал листы. Чонгук специально не поднимает взгляд на Чимина, который по своему обыкновению опять весь в чёрном, однако лёгкий широкий кардиган придаёт ему домашнего очарования. Отсутствие под кардиганом майки выглядит развязно. Парень полон таких вот противоречий: выглядит мило, но если сунешь палец в рот, то откусить может запросто. На блондине сейчас нет ошейника в отличие от Чонгука, что вынужден его носить. Тэхён поставил условие: если Чон снимет этот «аксессуар», значит позволяет поставить метку. За эти три дня Чонгук понял, что игра здесь на сто процентов по правилам Тэхёна, а Чимин ему не поможет уйти из этого места. Так же стало известно немного про этого омегу. Например, что он встретил Тэхёна чуть позже, чем Чонгук с ним расстался. Между этими двумя достаточно доверительные отношения, но назвать их парой в общем понимании этого слова язык не повернётся. Чимин — сабмиссив Тэхёна в их играх. Это устраивает и одного, и другого. Раньше, до встречи с Тэ, Пак не увлекался такими вещами. Сначала альфа делал больно против воли Чимина, но постепенно омега втянулся и сам начал желать жёсткого секса. Пак уверяет, что Чонгук тоже скоро привыкнет, вот только последний не собирается подчиняться и получать удовольствие от насилия. — Чего ты от меня хочешь? — хмурит брови Чонгук. — Я же сто раз говорил. Хочу знать, каково это, — Чимин представляет, как стягивает с Чона одежду, и устремляет взгляд на улицу, чтобы отвлечься от пошлых фантазий. За окном с виду хорошая погода: светит солнце, но ветер такой сильный, что деревья периодически качает из стороны в сторону. — Дать тебе трахнуть меня из-за твоего любопытства? — усмехается Чонгук, на секунду взглянув на профиль парня, сидящего напротив, и возвращая внимание абзацу, который пытался прочитать множество раз, но так и не смог из-за вихря мыслей. — Было бы неплохо, но позже. Сейчас я хотел бы ещё раз переспать с тобой в роли пассива, чтобы ты сказал, насколько я хорош. В тот раз ты был не в духе. Не думаю, что ты смог ощутить всё в лучшем свете, — Чимин облизывает губы, скользя взглядом по оголённым ключицам Чонгука. Почему-то в глазах Пака Гуки сейчас походит, скорее, на маленького альфу, чем на омегу. Белая кофта с длинным рукавом свободно сидит на подкаченном теле, она довольно длинная и спускается к бёдрам, пряча пах и светло-голубую ткань джинсов. В Чонгуке нет ни грамма лишнего жира, поэтому мышцы смотрятся очень эффектно для омеги. Это Чимин заметил ещё в их первую встречу, а сейчас хочет посмотреть снова, да и потрогать не против. — Тэхён тебя убьёт, если услышит, — закатывает глаза Чонгук, захлопывая книгу. — Проблема только в его разрешении? Если он позволит, ты за? — Чимин не унимается и следует за Чоном, который поставил книгу на полку и направился к выходу. — Уймись, я не заинтересован в сексе с тобой или Тэхёном. Думал, что ясно дал это понять, — Чонгук толкает деревянную дверь и расслабленно идёт в сторону столовой. — Я ненавижу Тэхёна и подчиняться ему не хочу. — Да, но он тебя любит и всё равно не отпустит. Я б на твоём месте просто забил, этим можно неплохо наслаждаться, — Чимин обгоняет Чонгука и преграждает ему путь, раскинув руки в стороны. — Ты ведь любишь секс, я это сразу понял. Что не так? Почему отказываешься? — Ты не поймёшь, — бесцветно отвечает Чонгук. Из-за этого разговора настроение портится всё сильнее. — Теперь дай пройти. — Не-а, — мотает головой Чимин. Чонгук сжимает челюсть и резко выдыхает. Как только он разворачивается, чтобы пойти в другую сторону, Чимин тут же снова обгоняет и встаёт на пути. Чон не выдерживает и хватает объект раздражения за шею, прибивая его к стене. Чонгук сам не понимает, почему так взбешён. Чимин лишь заводится от резкой боли в лопатках и пережатого горла. Лицо краснеет, а в штанах становится тесновато. Сильный омега заводит похлеще любого альфы. — Гук-и… — стонет Чимин, впиваясь пальцами в напряжённую руку младшего, а тот в ответ бьёт в стену ладонью другой руки, да с такой силой, что Пак вздрагивает. Чонгук наклоняется к плечу дрожащего омеги. Кардиган сполз, и теперь ключицы влекут. Чон сомневается всего секунду, затем касается губами бледной кожи. Чимин закрывает глаза, погружаясь в ощущения. Трепет от одного касания чонгуковых губ — так ново и горячо. — Прекращай доставать меня. И ещё, не вздумай больше звать меня «Гук-и», — на выдохе цедит сквозь зубы Чон у самого уха Чимина. Он медленно увеличивает расстояние меж их лицами, поднимая взгляд с приоткрытых соблазнительных губ на распахнутые серые глаза. Пак перестаёт чувствовать нехватку воздуха, Чонгук опускает руки и делает шаг назад. Чимин не смеет следовать за ним, лишь смотрит на удаляющуюся напряжённую спину омеги. — Вот значит, как играем, — парень касается красного пятна на ключицах, Тэхён определённо будет зол, не оставит это без внимания. — Умно, Гук-и. Мне нравится.

***

Вечер выдался холодным, яркое солнце за день совсем не прогрело воздух. Быстро стемнело, и окраина города погрузилась во мрак. Здесь в основном частные дома, но есть и парочка многоквартирных трёхэтажных зданий. Тихий район, как многие другие, его можно назвать скучным, серым, даже унылым. Дорогу освещают тусклые фонари, которые не имеют силы в узких переулках меж заборов и домов. Светиться перед Тэхёном с засосом на столь видном месте у Чимина не было желания, поэтому после разговора с Чонгуком он отправился прогуляться, поужинал в ресторане и решил прокатиться на автобусе до своего района. На самом деле организм подсказывал ему, что стоит поберечь свою задницу и скорее идти домой, однако Чимин не прислушался к предупреждающим сигналам. Встреч с кем-либо он сегодня не планировал, но его собственно и не спрашивали. Чимин не ожидал оказаться прижатым к кирпичному забору в тёмном переулке каким-то незнакомцем. — Не кричи, мне просто нужно поговорить, — голубые глаза заглядывают в серые с предупреждением, но без жестокости. — Я уберу руку, если пообещаешь не кричать. Чимин щурит глаза, пытаясь понять, может, он и знает альфу, что зажимает его рот ладонью. Другая рука незнакомца держит запястье, за которое он и затащил Чимина в переулок. Альфа пахнет отпадно, но аромат совершенно новый. Омега моргает пару раз и слегка кивает, давая понять, что выполнит просьбу. — Хорошо, — парень показывает дерзкую ухмылку, от которой Чимин напрягается и сглатывает. Альфа медленно опускает ладонь, от лица напротив оторваться сложно. Он кладёт освободившуюся руку на хрупкое плечо. Влажный чиминов язык проходится по мягким пухлым губам, где секунду назад была рука Намджуна. Ухмылка спадает, альфа переводит взгляд на пах омеги. — Ванилька, не думаю, что мы знакомы. О чём поболтать хочешь? — привлекает внимание Чимин. — Какого хрена ты возбудился? — Джун старается не вдыхать природный аромат омеги, чтобы не пойти на поводу инстинктов. Он пятится назад, отпустив Чимина, начиная чувствовать накатывающее желание. — Кто знает? Быть может, ты очень сексуален, а может, просто течка, — открыто издевается, обратно сокращая расстояние. — А может, и то, и то. Какие-то проблемы? Потерял преимущество? — Чимин с каждым вопросом всё ближе, ему нравится играть с огнём, а этот альфа очень даже горяч. — Хочешь меня? Мне помочь тебе расслабиться? — Отойди! — рычит Джун, уже прижавшись к холодной стене спиной. Чёртов Джин, надо было его самого отправить выуживать информацию. Ким еле терпит, но уже понимает, что феромоны омеги вызвали начало гона. Дело плохо. Намджун падает на колени. Затем впивается пальцами в бёдра, делая себе больно, чтобы хоть как-то оставаться в состоянии сопротивляться. Опускает голову и тяжело дышит. — Уходи немедленно! — Эй, а ты разве не хотел со мной поговорить? Признаться честно, ты меня заинтриговал, — Чимин смотрит сверху вниз. Пальцы правой руки находят чужой подбородок и заставляют Намджуна поднять голову, но не взгляд, он остаётся прикован к земле. — Ванильный альфа… Пойдём. Я люблю эксперименты, но быть изнасилованным посреди улицы не хочу. Чимин разворачивается и медленным шагом начинает удаляться. Намджун, наконец, решается поднять взгляд. Этот омега до безумия странный. Звать незнакомого альфу с гоном к себе, испытывая его терпение. Перспектива остаться посреди улицы в нынешнем состоянии Джуна не радовала. Опираясь о стену, он встаёт и следует за Чимином. Ким слышит смешок, когда за ним захлопываются ворота, а перед глазами предстаёт небольшой, но на вид довольно уютный домик. Пак открывает входную дверь и проходит внутрь. Джун взвешивает все за и против. Уйти ещё не поздно, но ватные ноги сами несут его в дом. — Я живу один, поэтому… — начинает Чимин, пока сбрасывает с себя кроссовки. — Я в курсе, что ты живёшь один, — не даёт договорить мысль Намджун, сам не понимая, зачем. — Неужели, — Пак делает задумчивый вид, облокотившись о стену со скрещенными на груди руками и разглядывая альфу, который не спешит разуваться. — Тебе помочь снять обувь? — Ты меня не боишься? — неожиданно для Чимина спрашивает Намджун. — Нет, с чего бы мне тебя бояться? У тебя отличный самоконтроль, — омега начинает стягивать с себя одежду: сначала чёрное пальто, затем кардиган. Когда очередь доходит до полупрозрачной майки того же цвета, он останавливается и подходит к Намджуну непозволительно близко. — Насколько ты будешь хорош, если сорвёшься? — практически шёпотом заканчивает Чимин и целует незнакомца, обнимая за шею. «Сумасшедший», — мелькает в голове Намджуна в момент, когда он подхватывает Чимина под ягодицы. К кому это слово более применимо сейчас? Наверное, и к одному, и к другому. Омега оказывается очень лёгким, что немного забавляет Джуна, ведь в данный момент образ Чимина, прямо сказать, не милый. Однако он маленький относительно альфы, в чьих руках сейчас находится, что очаровывает. Ким кое-как снимает обувь и проходит с парнем на руках в первую же попавшуюся дверь наугад. Выбирает удачно, потому что это кабинет с большим столом. Джун думает, нахрен такая комната Пак Чимину, который не похож на трудоголика, что работал бы дома. Тем не менее внимание быстро переключается на тело молодого парня. Ким усаживает омегу на стол и рычит в поцелуй, ощущая горячие тонкие пальцы на своей коже. Чимин забрался под серую футболку альфы левой рукой и наглым образом изучает его торс, с силой надавливая и царапаясь маленькими коготками. — Мм? — правая рука касается возбуждённого члена. — У тебя довольно большой, будет нелегко. Чимин облизывается, словно кошка на сметану. Альфа красив, тело очень сексуальное, но исправить омегу нельзя. Хочется помучить зазнайку, что так бесцеремонно схватил его ранее, напугав до чёртиков. — Но для начала, — улыбается Чимин, упираясь уже обеими ладонями в грудь Джуна и выпрямляя руки, чтобы увеличить расстояние, — кто ты и зачем я тебе понадобился? Намджуна словно опускает с небес на Землю. Точно. Он пришёл не за сексом, а за информацией. К удивлению Чимина, альфа делает несколько шагов от стола, снова опустив взгляд. Какой же он скромняшка в глазах Пака. Это определённо очень интересно. — Ким Намджун, друг Ким Сокджина, — Джун смотрит на нахмуренное лицо Чимина, который, кажется, начинает злиться. — Ты любовник Тэхёна, а он похитил возлюбленного моего друга. От тебя нужна помощь, чтобы вернуть того парня Джину. — Хах, похитил? Кого это Тэхён похитил? — Пак не отрицает своего положения, но с чего он будет помогать кого-то спасать? Раздражение растёт, его вот никто не прибежал спасать в своё время. — Чон Чонгук. Может, ты его видел в особняке Тэхёна? — предполагает Намджун. — С чего мне отвечать на твои вопросы? — Чимин спрыгивает со стола и делает два шага к альфе, тот в ответ делает три назад. Пак прекращает попытки приблизиться. — Оу, так значит, играем? Ещё минуту назад ты чуть не трахнул меня, а теперь держишь расстояние… — становится обидно. Скрыть разочарование не выходит, всё написано на лице. — Убирайся. Я тебе не помощник. — Погоди, сейчас ты единстве… — Сказал же, убирайся! — повышает голос Чимин, сверкая глазами от гнева. Намджун скрипит зубами, но на данный момент, возможно, ему и в правду лучше уйти. Феромоны Чимина сейчас вызывают, скорее, желание прижать к себе, приласкать и защитить, нежели заняться сексом. Кажется, что омеге больно, а точнее сказать, он злится, обижен и… сломлен? Что за чувство? Неужели слова так сильно его задели? Но что именно? Ким достаёт визитку из кармана и сам подходит к Чимину с протянутой рукой: — Позвони мне, пожалуйста, если передумаешь, — Намджун вкладывает в чужую руку картонку. — Я помогу. — Себе помоги, урод, — Чимин комкает визитку и швыряет в сторону, не разрывая образовавшийся зрительный контакт. — Проваливай из моего дома. Альфа кивает и уходит, задержавшись в дверях и посмотрев на блондина через левое плечо, чтобы произнести то, что почувствовал: — Я надеюсь, тебе станет лучше. Ощущаю твои эмоции так ярко. Странно, это для меня впервые. Прости за сегодня, я буду ждать твоего звонка. Дверь закрывается, а Чимин падает на колени. Слёзы бесконтрольно текут по лицу. Помощь? Слишком поздно пытаться спасти. Он увяз в разврате, Тэхён приручил.

***

Верёвка режет уголки губ, запястья жжёт огнём от трения. Руки связаны между собой и закреплены у изголовья, омега стоит на четвереньках. Глаза слезятся, это не выходит контролировать, так же, как и стоны. Чонгук вздрагивает от каждого удара. Следы от ремня уже покраснели, ягодицы горят. Запахи сигарет, хвои и лайма с гвоздикой смешались в воздухе. Тэхён не в настроении. Сказал, что Чимина не будет несколько дней, поэтому Чонгук должен помочь альфе расслабиться. Конечно же Чон был против, за что вторые сутки расплачивается телом. Больно, очень больно. — Эй, Гук-и, ты такой милый, когда скулишь от ударов. Если так продолжится, я не смогу остановиться, — Тэхён бьёт ещё раз, затем отбрасывает ремень и льёт холодную жидкость меж ягодиц Чонгука. — Поблагодарил бы меня за сдержанность, сейчас тебе станет очень хорошо. Ким вводит сразу два пальца, омега мелко дрожит и продолжает всхлипывать. Ему так хочется сбежать из этого места подальше от бывшего. Тэхён, напротив, наслаждается каждым мгновением. Он быстро заканчивает с подготовкой, вынимает длинные мокрые пальцы и резко входит в Чона. Чонгук сходит с ума снова и снова, раз за разом откликаясь на действия Тэхёна стонами. Мысли о Джине, что ранее спасали, сейчас не помогают. Тэ полностью захватил разум. Лишь его руки, что ласкают чонгуков член и обнимают талию. Только его голос, что шепчет о любви, делает комплименты и повторяет имя Чона. Кажется, Тэхёну надоела эта поза, он переворачивает Чонгука на спину и стягивает немного ниже, чтобы руки оказались прямыми. Альфа снова толкается в Чонгука, с улыбкой наблюдая за реакцией младшего. — Так хочется оставить на тебе следы, но укусы так быстро заживают, — Тэхён смотрит на зажатую между пальцев сигарету. — Хмм, что думаешь насчёт небольшого шрама? Чонгук испуганно мотает головой и мычит. На лице буквально написано: «Нет! Не надо! Умоляю!». Тэхён делает затяжку, а после подносит сигарету к карамельной коже на груди в районе сердца, но не касается. — Ты чувствуешь жар от неё? — Ким продолжает двигаться, но сейчас медленно и плавно, поэтому Чонгук практически не шевелится. Ощущение, что он даже не дышит. Омега кивает. На лице Тэхёна расцветает улыбка, он резко входит в Чонгука, тот дёргается и сам обжигается. Боль заставляет вскрикнуть и дрожать от страха получить ещё одно наказание. Чонгук больше не выдержит. Хватит. Омега скулит, смотря прямо на Тэхёна. В ответ последний хмурит брови. — Хочешь что-то сказать? — спрашивает Тэхён, не совсем понимая эмоции на лице Чонгука. Чон слабо кивает, давая понять, что очень устал. — Закончим, а после поговорим. Я почти, потерпи немного. Альфа делает ещё несколько рывков и кончает на живот возлюбленного. Хотел бы внутрь, но знает, что Чон его за это будет ненавидеть. Он ведь никогда не позволял этого делать. Такой весь из себя правильный был. — Люблю тебя, Гук-и, — Тэхён смотрит в заплаканные янтарные глаза. — Твои глаза так прекрасны, не носи больше свои карие линзы при мне, они ужасны. Первым делом Тэ освобождает руки, снимая верёвки, а затем на затылке развязывает плотный узел. Он нежно касается пересохших окровавленных губ Чонгука. Всё же верёвка порезала его, оставив в уголках губ ранки. — Надо принести заживляющую мазь, подождёшь? — Тэхён отстраняется и слезает с кровати. Он тушит в пепельнице на тумбе сигарету, когда слышит новый всхлип. Ким резко поворачивается к Чонгуку, который снова плачет, его глаза жалобно смотрят на альфу. Инстинктивно Тэхён в одно мгновение оказывается рядом и прижимает Чонгука, заключая в объятиях. Он гладит любимого по спине одной рукой, а другой — по голове. Переборщил. Дурень. Как же глупо. Это же его маленький Гук-и. Он не тот, кто может это выдержать. Такое не для него. Хотя… Чонгук же был шлюшкой, разве в его анкете не было разрешено БДСМ? Что это в таком случае? Играет? — Гук-и, почему ты плачешь? — Ким говорит низким голосом, подозревая Чонгука во лжи. — Страшно и больно, я больше не хочу этого, — омега прильнул к Тэхёну, пальцами впиваясь в кожу на груди. Его трясёт. — Прошу, не делай так больше, я очень испугался. Тэ толкает языком щёку. Взгляд становится суровым и опасным. Руки замерли, есть желание сдавить ими тонкую шею этого мелкого манипулятора. Чересчур очевидно. Это так жалко. А Тэхён слишком легко поддался инстинкту. — Лжец, — шепчет на ухо Чонгуку. — Ты думал, я настолько наивен? Решил подлизаться ко мне и усыпить мою бдительность? — Н-нет, я не… Тэхён толкает Чонгука так, чтобы тот лопатками вжался в матрас, и нависает над ним. Руки сами тянутся к шее, холодный ошейник тут же приводит в себя. Да, Чонгук не умеет ценить доброту. — Что ж, меняем условия. Ты меня разозлил, поэтому это твоя вина. Примешь мою метку прямо сейчас. Тэхён лёгким движением снимает чёрные кожаные ремешки с шеи омеги. Чонгук брыкается, упирается, старается оттолкнуть. Альфа сильнее. Он хватает руки непокорного омежки и касается губами карамельной кожи. Когда он отстраняется, на шее красуется огромный багровый след. Тэхён отпускает руки Чонгука, тот сразу хватается за мокрый участок кожи и непонимающе смотрит на альфу. — Не пойми неправильно. Я хочу, чтобы ты сам попросил укус, — хмыкает Тэхён, вставая с постели и направляясь к креслу, на котором лежит одежда. — А пока на тебе будут красоваться следы иного происхождения. Засосы, ссадины, синяки… Подойдёт всё это. Хотя я правда уже еле сдерживаюсь, — Ким быстро накидывает на себя одежду и, прихватив мобильный, идёт к выходу. — Ошейник надень. Попробуешь ещё раз меня обмануть, тебе будет гораздо больнее, чем сегодня, понял? — Понял, мудень, — отвечает Чонгук, наконец, перестав притворяться, — ненавижу тебя. — Знаю, что сам в это веришь, так что в этот раз прощу за ложь. Ты меня всё ещё любишь, я помогу тебе это понять, — Тэхён уходит улыбаясь. — Чёрт! — Чон хватает ошейник и швыряет в уже закрытую дверь. Он хотел, чтобы Тэхён ослабил надзор. В этом случае был бы шанс сбежать. Притвориться слабым и покорным казалось невообразимо сложно, но попытаться стоило. Как Тэхён понял? Это злит. План. Нужен какой-то другой план. Чонгук медленно погружается в прошлое, чего нельзя допускать. Тэхёну нет места в сердце Чона. Дрожь пробивает всё тело. Страх и правда есть. Чонгук боится того осколка чувств, что не смог вырвать из своей души. На том осколке имя, ставшее проклятьем, — «Ким Тэхён».