Моё горе

маленькая девочка сидит на коленях подле мёртвого тела. лупит кулачками по разбитому искорёженному асфальту, разбрызгивая во все стороны грязь и воду. её плачь перерос в истерический вопль, невозможно остановиться и успокоиться. она лупит ладонями, раздирая нежную детскую кожу, лупит кулаками, сбивая костяшки в кровь. грязь, вода — всё это смешивается с кровью. а слёзы струятся по её щекам. — Вай! ВАЙ! Почему ты меня бросила?!. Вай! детский голосок трясётся, срывается на нечеловеческий, отчаянный крик. так не может кричать ребёнок, так вообще не может кричать человек. девочка верещит, сидя совершенно одна на фоне разрастающегося пламени. жар от языков пламени обдаёт спину, огонь вот-вот лизнёт, опалит спину. а она всё равно сидит, не собираясь никуда уходить. сидит на том месте, где ещё секунду назад стояла её сестра, так бесчеловечно поступившая с ней. челюсть саднит, зубы прокусили щеку, и теперь на языке стойкий металлический привкус. — Вай! Пожалуйста! Вай, куда ты уходишь?! слёзы застилают голубые глаза, разъедают их солью. тыльной стороной ладоней девочка утирая их, оставляя на щеках чёрную пыль дороги и сажу. — Вай!.. но сестра её уже не слышит. она скрылась, убежала, в очередной раз оставила. бросила! девочка ударяет кулаком по земле ещё раз, заливаясь слезами уже и от физической боли. неприятно хрустят кости, обламываются хрупкие ногти, впившиеся в ладонь до фиолетовых лунок-полумесяцев. — тише, девочка. всё будет хорошо. мужчина опускается на корточки перед ней и протягивает руки в заботливом жесте отца, знающего, как успокоить истерику капризного ребёнка. он протягивает мозолистые ладони в сторону девочки, и та кидается в его объятия без единой мысли против. она прижимается всем телом, всё ещё содрогаясь от болезненного страха остаться в одиночестве. жмётся к чужой груди, утыкается носом в плечо, позволяя себе ещё громче расплакаться. неуверенно, очень осторожно, но Силко опускает ладони на крохотное хрупкое тельце, прижимает к себе. самыми кончиками пальцев он касается синих взмокших, засаленных волос и тихо произносит: — всё будет в порядке. я тебя не оставлю. девочка хочет ему верить, не сомневаться в правдивости каждого сказанного слова. Силко берёт девчонку на руки, поднимает с земли. тонкими руками она обхватывает мужчину за шею, ногами обвивает торс, переживая, что в любой момент он передумает и посадит её обратно рядом с мёртвым телом Вандера. однако Силко не отпускает. и не отпустит уже никогда.

***

«ребёнок. она всего лишь ребёнок. она ни в чём не виновата» именно с этими словами Силко остановил своих людей, не позволив навести оружие на трясущееся, бьющееся в истерике существо. он видел всё. видел хлёсткий удар сестры, заставивший малышку схватиться за щёку и только сильнее разрыдаться. видел всё. и представлял… вспоминал, каким взглядом сам смотрел на Вандера, получая удар. внутри вновь зашевелилось давно забытое, старое чувство, которое, казалось бы, должно было умереть уже давно, отравленное смертельным мерцанием. но сердце болезненно сжалось. и Силко даже не выбирал. теперь этот ребёнок беспокойно спит на диване в его кабинете, а он каждое утро заплетает коротенькие косички, убирая пряди с лица. Джинкс спит, но всё же мечется, стискивает в руках подушку, край одеяла. стонет, вскрикивает, дёргается, переживая что-то страшное во сне. и Силко может предположить что. не нужно залезать в голову к девочке, чтобы разобраться в причинах её кошмаров. он тоже когда-то не мог спать по этой причине. сначала ворочался, а как только забывался зыбким, болезненным сном, то тут же вскакивал, ужаленный ядовитым жалом прошлого. яд пережитого навеки отравил его душу, раздраконил и не давал успокоиться сознанию. Силко мягко проводит ладонью по голове Джинкс, устроившись на корточках перед диваном. успокаивающий жест, которого ему самому так не хватало. кто-то должен позаботиться об этом покалеченном ребёнке, кто-то же должен протянуть Джинкс ладонь, чтобы она не скатилась окончательно в ужас. падение в эту бездну будет слишком страшным и длиться чудовищно долго. «она же всего лишь ребёнок» хмурясь, Силко с небывалой нежностью проводит двумя пальцами по щеке, по багровому синяку, стараясь не царапать кожу ещё больше. с ней не должны были так поступать.

***

— В очередной раз взорвалось здание. От неё одни проблемы, босс. Нужно что-то делать, пока она окончательно не разнесла здесь всё к чёртовой матери. От неё только одни бе… Силко ударяет кулаком по столу так, что подскакивает тяжёлая пепельница, и несколько бумажек разлетаются в стороны, вместе с ручками и цветными фломастерами, оставленными Джинкс, — вечно она бросает вещи где попало. — Хватит. Я не желаю это слушать, — он машет рукой, пытаясь отмахнуться от услышанного, как от назойливой мухи. — Исчезните с моих глаз, разберитесь с последствиями и больше не досаждайте мне этим. мужчина с щелчком откидывает крышку зажигалки и прикуривает сигару. втягивает в лёгкие тяжёлый, горький дым. в последнее время он стал курить непростительно много, подрывая и без того давший сбой некогда отлаженный механизм — здоровье. рекрут, мнущийся у двери, теребит ремни, мнётся на месте, не зная, уйти ему или в очередной раз сказать боссу, что его дочь — сущий кошмар. а то он сам никогда не слышал и не видел проделки Джинкс. девочка оказалась проблемой — для всех, кроме самого Силко. — я же сказал, убирайся! — рявкает мужчина, чтобы до рекрута, наконец, дошли суть и посыл: его тут видеть никто не хочет. испуганный человек спешит ретироваться, а Силко откидывается на спинку кресла, делая очередную долгую тягу. дым обжигает гортань, травит горло и тяжело, тягуче опускается в лёгкие, частично оседая там. — Иди ко мне, — на выдохе произносит Силко, опуская взгляд на Джинкс, сидящую возле его стола. на глазах дочери уже проступили слёзы — крупные капли, похожие на драгоценные камни. только этим камням Силко не рад. он протягивает ладонь. — Я ведь не хотела… Я хотела, как лучше… Я не плохая! голос Джинкс трескается, как тонкая корочка первого льда по осени, становится сиплым, совсем еле слышным. — Конечно, ты не плохая. Иди ко мне, — Силко всё ещё держит ладонь, развёрнутой вверх. и Джинкс хватается за неё, поднимается на ноги. мужчина, зажав сигару в зубах, поднимает девчонку и усаживает её на стол перед собой. — Послушай, — вкрадчиво и совершенно спокойно звучат слова. отложив в сторону сигару, чтобы не дымить ребёнку в лицо, большим пальцем Силко убирает слёзы из уголков глаз. — Ты прекрасна. Им всем не понять этого. Но я понимаю, и вижу. Ты прекрасна, Джинкс. Ты не плохая. И ты не моё горе. Мы докажем им всем. Вместе.